Глава 29. Анастасия

До дня рождения Макса оставалась неделя. Надо выбрать ему бинокль. Большой, полевой. Чтобы хорошо приближал. На выходные займусь этим. Сегодня Князев планирует поехать с Максом смотреть, какой загородный клуб лучше подойдет для праздника. А мы с Машей сейчас будем вышивать. Ей это очень нравится.

Я достала из кладовой корзинку с рукоделием и направилась в детскую.

— Анастасия, у меня к вам просьба, — остановил меня Князев в гостиной.

— Слушаю вас, — я прижала корзинку с нитками к груди.

— У меня накладка получилась. Организовал себе отпуск на неделю, чтобы как следует подготовить день рождения Макса. Отпустил Андрея на все это время. А тут оказалось, надо срочно отправить несколько писем по почте. Я сейчас хочу с детьми уехать. Вы не могли бы письма отправить?

— И Машу берете?

— Да, пусть поедет с нами.

— Хорошо, вызову такси и отвезу.

— Зачем такси? — удивился Князев. — Возьмите мой Бентли. Отдохнете в городе. До вечера вы свободны. Мы вернемся поздно. И вы не торопитесь назад.

Он протянул мне ключи.

— Нет, — я отступила назад.

— Почему?

— Вдруг я ее поцарапаю? — машина дорогущая. И безумно красивая!

— И что? Это же всего лишь автомобиль, — он позвенел ключами. — Берите. Вам все равно придется с Машей на ней ездить в город на неделе. Андрея не будет. Так что немного поработаете за шофера.

Я поддалась искушению и взяла ключи. Роскошный темно-серый спортивный автомобиль. Мне безумно захотелось проехать на нем. Когда еще выпадет подобный случай?

— Письма в моем кабинете на столе. Отправьте их заказными с уведомлением.

— Поняла, сделаю.

Князев и дети уехали. Я пошла к нему в кабинет, забрала письма. На краю стола лежал большой блокнот. Я случайно смахнула его. Он упал на пол и раскрылся. Подняла его и поняла, что это не блокнот для записей. В нем были рисунки.

Любопытство взяло верх, и я начала листать его. Оказывается, Станислав Игоревич отлично рисует. Инопланетные пейзажи, просто деревья, какая-то большая собака с оскаленной пастью. Можно сказать — почеркушки.

Видимо, рисует на скучных совещаниях. Этим же грешит и Иванов. Только он рисует в основном здания и городские улицы.

Пролистала дальше. Женский профиль, какая-то голая девушка в берцах. Ох! Да это же я. Меня бросило в жар. Почувствовала, как кровь приливает к лицу.

Точно я! Как сразу не поняла. Вот, за спиной резная дверь. Я к ней прикована одной рукой. Ничего себе, вот это у Князева воображение!

Надо возмутиться и уйти. Больше не буду у него работать. Что он себе позволяет? Как посмел нарисовать мне в таком виде? Редкий нахал! Выскажу ему все, что о нем думаю и уволюсь.

Я снова посмотрела на рисунок. Ничего пошлого в принципе нет. Кажется, так многие художники делают — сначала рисуют обнаженную фигуру, потом одежду. Видимо, пока успел дорисовать только берцы.

А я получилась очень даже хорошо. И взгляд выразительный. И вообще я на рисунке такая красивая.

Не надо пороть горячку. Как я брошу Машу? Обещала же работать до сентября. Тем более что пока меня никуда не приглашают. Не могу я найти работу. В лучшем случае отвечают: «Мы будем иметь вас в виду». Это практически отказ.

К тому же я сама повела себя неправильно. Не надо было лезть в блокнот и смотреть, что там нарисовано. Это неэтично. Так что будем считать, я ничего не видела.

Положила блокнот на место и вышла из кабинета.

А нарисовал меня Князев хорошо. С чего бы ему вообще меня рисовать? С какой стати? Странное ощущение. Немного стыдно, что он изобразил меня голой. И очень приятно, что нарисовал такой красивой. Я ему что, нравлюсь? Нет, быть такого не может… Или может?

На днях подарил мне вечернее платье. Сегодня уговорил ездить на его Бентли. Все это неспроста. Мне надо бы отказаться и от наряда, и от машины. Но это же все временно… Платье я ему верну. Обязательно.

Я убедила себя, что ничего предосудительного в этом нет. Интима он мне не предлагает, не домогается. Ведет себя как истинный джентльмен. Правда, один раз поцеловал. Ну и что? Обещал, что больше это не повторится.

Так что, прочь сомнения! Села в автомобиль и почувствовала себя светской львицей. Роскошный салон отделан серой кожей. Погладила руль в оплетке. Я почти два месяца не водила машину. Ездила на раздолбанном старом Рено. А тут такая роскошь.

После почты заеду к родителям. А то последнее время только по мобильнику общаемся. Еще надо купить бинокль Максу. Ближе к вечеру можно позвонить моей закадычной подруге Кате и погулять по городскому парку. Похвалюсь ей, пусть посмотрит, на чем мне дали сегодня покататься.

Я нажала на пульт. Ворота медленно распахнулись. Выехала с территории участка и уже скоро летела по трассе, наслаждаясь скоростью.

На почте я застряла надолго. Тут работают неспешно. По принципу: кто понял жизнь, тот ее не торопит. Наконец все письма были отправлены.

Убрала квитанции в сумку и вышла из полумрака подъезда. Яркий солнечный свет ослепил. Достала ключи и подошла к автомобилю. Пикнула сигнализация, я открыла дверцу.

— Какие люди! — услышала знакомый голос. — Даже поздороваться не хочешь?

Ко мне подошел Ник. Он положил руку на дверцу и иронично смотрел на меня.

— Привет, — кивнула я.

Общаться с Никитой мне совсем не хотелось.

— Неужели обзавелась новой машиной? — поинтересовался он — Дорогая игрушка. Хозяин деньжат подбросил за переработку? Ублажаешь одинокого олигарха? Не знал, что ты настолько хорошо умеешь это делать.

Вот дурак! Не стоило с ним связываться. А так хотелось дать Нику по наглой морде.

— Это не моя. Мне надо ехать. Убери руку.

Ник словно не слышал меня.

— Не скучаешь по мне? — усмехнулся он.

— Нет.

— А я по тебе очень скучаю. Жду, когда ты вернешься. А я уверен, вернешься.

— Это вряд ли, — отрезала в ответ.

— Не зарекайся, — гаденько усмехнулся Ник.

— Чего надо? — горячая волна злости накрыла меня с головой.

— Увидел тебя и просто захотел поздороваться. Узнать, как дела. Вижу, что хорошо. Я рад за тебя, — Ник убрал руку с дверцы. — До свидания!

— Счастливо, — буркнула я.

Никита помахал мне рукой и пошел прочь. Я сидела в машине и не могла прийти в себя. Что-то в поведении и словах Ника меня настораживало. На душе стало муторно.

Я почти забыла о нем, о его измене. И вот он вернулся. Так не вовремя, так некстати. Никита не звонил мне. Он просто исчез с моего горизонта. Я была уверена — Ник сошелся с той девушкой, которую я с ним видела. Первое время мне было обидно, но я заставила себя выкинуть из головы это самовлюбленное ничтожество.

Почему я вообще связалась с Никитой? Где были мои глаза и мозги? Влюбилась в него и ничего не хотела замечать. Какая же я была наивная дура.

Может, Ник что-то задумал и хочет сделать мне гадость? Из ревности или просто от злости.

Пожалуй, надо рассказать Станиславу Игоревичу правду. И про гимназию, и про остальное. Хотя через месяц я уйду из этой семьи. Так для чего Князеву знать все это?

А если я так и не устроюсь по специальности? Может, Князев меня оставит работать няней и дальше? Вот тогда все и расскажу. А сейчас зачем?

У родителей побыла недолго. Отец на работе, мама занята — варит варенье. Купила подарок Максу и вернулась. Встречаться с Катей уже не хотелось. И гулять тоже. Никита подпортил мне настроение. Что-то противное и холодное поселилось в душе, и я не могла избавиться от этого.

Ждала вечера. Хотелось, чтобы Станислав Игоревич и дети поскорее вернулись. Не знаю почему, но мне так хорошо рядом с ними. Я забуду про Ника и про нашу сегодняшнюю встречу. На душе снова станет спокойно и радостно.

Позвонила знакомая из колледжа, куда я тоже отправляла резюме. Она меня добила окончательно. Их руководство связалось с директором гимназии, откуда мне пришлось уйти. Тот не вдаваясь в подробности заявил, что не рекомендует брать меня на работу. Похоже, все, прощай моя преподавательская карьера.

Услышала, как к дому подъезжает автомобиль и выскочила на крыльцо.

— Уже вернулись? — удивился Князев.

— Да, письма отправила, все что хотела — сделала.

Маша повисла у меня на руке.

— Мы привезли пирожные. Сейчас будем их есть, — затараторила она. — Там есть трубочки, еще буше и корзиночки с фруктами. И эти… Эклеры. Я люблю корзиночки.

— А я — эклеры, — я обняла Машу и она прижалась ко мне.

— Я думал, вы сегодня навестите друзей, — Станислав Игоревич достал из машины пакет и передал его Максу. — Отнеси в столовую. И скажи Елене Павловне, пусть накроет на стол.

— Желания не было, — призналась я.

Дети убежали в дом.

— Вы чем-то расстроены, — заметил Князев.

— Нет, ничего. Все нормально.

— Я же вижу, что-то случилось. В чем дело?

— Встретила Ника. Моего бывшего парня. Все настроение мне испортил, — зачем-то сообщила я Князеву. — И с работой тоже проблемы. Никуда не берут.

— Ну, настроение мы вам быстро поднимем. Уверен, и с работой у вас все наладится.

— А еще… Я увидела ваш блокнот с рисунками, — я все-таки решила прояснить ситуацию. — Случайно. Уронила его и увидела, что там изображено. И то, как вы меня нарисовали, мне…

— Не понравилось? — усмехнулся Князев.

— Да. Это меня смутило. И очень сильно. Кто дал вам право изображать меня в таком виде? — праведное возмущение рвалось наружу. Нет, даже не возмущение, гнев.

— Что ж, об этом мы поговорим вечером, когда никто не будет мешать нам. А теперь идемте есть пирожные. И не хмурьтесь. Блокнот я сожгу. Или порву. При вас, чтобы не сомневались — я ничего не сохранил.

— Не надо. Мне понравилось, как я получилась. Только нарисуйте мне платье, — хотела сказать строго, но не смогла сдержать улыбку.