Глава 19

Спасибо Луковке, информацию о Захаре мне удалось переварить. Ей постоянно нужно было что-то объяснять, рассказывать, так что в голове не оставалось места на терзашки. Герасиму Вяземский отменил учебную "повинность", пообещав устроить в кадетскую школу. И мы с Луковкой были вдвоём. Но странное дело, от Илоны мне не прилетело за чрезмерно теплое отношение к воспитаннице. Хотя я ожидала. Прилетело другое…

Мы обнаружили неподалеку контактный зоопарк, и Луковка чуть ли не каждый день тащила меня туда. Кормили морковкой оленей, хлебом -уточек. Там же брали чай на травах с каким-нибудь пирожком. Выпечка отменная! Малышка была в полном восторге. Да и я тоже. Разумеется, Илону мы ставили в известность и, начихав на ее поджатые губы, шли получать удовольствие. Но однажды оно чуть не превратилось в беду. К зверюшкам мы сходили с утра, потом я уложила Луковку на дневной сон и хотела спуститься на кухню, выпить кофе, но что -то меня удержало. Сработал рефлекс "незакрытой двери", когда не помнишь, закрыл ее или нет, и возвращаешься проверить. У меня было такое, когда оформила кредит и голова была вообще не на месте. Я вернулась в комнату и чуть не умерла от страха. Луковка сидела на кровати и тяжело дышала. Лицо и руки были покрыты красными пятнами, глаза слезились. - Луковка! Девочка моя! Что с тобой? !- завопила я, лихорадочно тыча в " 112 " на телефоне. - Але! Ребенку плохо! - дозвонившись до оператора, чуть не заикаясь, начала было я объяснять проблему. Но не успела я договорить, как появилась Илона. Как черт из табакерки! Будто не занималась своими важными делами, а дежурила под дверью. Оценив ситуацию, она рявкнула на меня. - В приличных семьях есть свои врачи. Которые приезжают в считанные минуты. А ты собралась полчаса переговариваться с тупыми операторами, потом полдня ждать приезда скорой. Ребенок тем временем умереть может! И тут же набрала кому-то. - Лев Игнатьич! Приезжайте срочно. Кажется, наша нянька водила Лушеньку к кошкам, и у малышки началась сильнейшая аллергия. - Аллергия?! - изумлённо переспросила я. - Откуда?! - От верблюда! - грубо оборвала она меня. -Как?! - недоуменно переспросила я. Утонув в панике, я не сразу сообразила, что верблюд не имел никакого отношения к такой реакции. Я кинулась к Луковке, не зная, как облегчить ее состояние. - Ну раз аллергия, то должны быть в доме таблетки?! Так ведь?! - Должны. Но их нет. Вот и у тебя мозги должны быть, а их нет! Иди отсюда! Чуть ребенка не угробила! Сейчас же звоню Прохору, пусть гонит тебя взашей! Это ж надо! Кусая губы, чтоб не разреветься, я погладила Луковку по головке. - Потерпи, солнышко! Сейчас приедет доктор, и все пройдет! Малышка вцепилась в меня своими ручонками и прохрипела: - Не уходи, пожалуйста! -Не уйду, детка! - сквозь слёзы прошептала я. - Кому сказала?! Немедленно выметайся отсюда! - зашипела Илона. Я, наверно, достигла дна в своей панике и оттолкнувшись, начала выплывать. То есть включать мозги. И эта драная курица, которая обвинила меня в чем зря , разозлила конкретно. Ведь Луковка от испуга расплакалась, а это ещё усугубило ее состояние. - Никуда я не уйду! Во-первых, не вы меня на работу принимали, и не вам меня прогонять! А во-вторых, ребенку плохо, и я ее не оставлю. Пока не приедет доктор. Мне показалось, что от моей наглости у Илоны повалил дым из ушей. Во всяком случае, она покраснела от негодования, но не признать мою правоту, не могла. Как разъяренная кошка, она фыркнула и, хлопнув дверью, вышла из комнаты. - Ты моя хорошая! Я с тобой. Все будет хорошо! Луковка не отпускала мою руку, а я чувствовала себя настоящей преступницей. Ведь это я не уследила. Я должна была первым делом выяснить, как только поступила на работу, нет ли у малышки проблем со здоровьем. А я... Не выдержав напряжения, я всхлипнула. Но, к счастью, врач приехал действительно быстро.

А потом началось. Как черт на шайтан - арбе, примчался Вяземский. Луковка к этому времени спала после укола. Пятна на коже у нее заметно побледнели, дыхание выровнялось. Но болезненное выражение с личика так и не убралось. Резко распахнув дверь детской, он хотел было сразу наорать, но, увидев тихонько посапывающую дочь, обороты сбавил. Только ткнул в меня пальцем и знаком показал: "На выход" Разборки чинить на людях не стал и прошествовал в свой кабинет, а я перепуганным хвостиком заменила вслед за ним. В кабинете меня встретила змеиной ухмылкой Илона. Правда, тут же ее стёрла, нацепив на лицо маску скорбной добродетели. - Прохор, я предупреждала, что добром это не кончится! Нельзя было потакать Лушиному капризу. Она выбрала эту особу в качестве подружки. А воспитывать и нести ответственность за ребёнка должен профессионал. Как бы ни хотелось девочке другого. Я считаю, что все-таки, для ее же безопасности, нужно отправить Лушу в пансионат. Где будут учитываться все особенности ребенка. И здоровья, и психики. Ты же понимаешь, что сейчас чуть не случилась беда?! А если б приступ начался там же, в этом дурацком зоопарке? Врачей нет, лекарств нет. Ребенок мог погибнуть! Илона говорила, как на сцене. С огромной долей патетики. Не хватало театральных жестов, чтоб сам Станиславский сказал: "Верю!" А я, успокоившись, что с Луковкой более –менее все в порядке, сильно засомневалась в своей вине. В отличие от Вяземского. Он придавил меня своим тяжёлым взглядом, будто прикидывая, какую часть от меня откусить. Потом переключился на Илону. - Начнем с конца. Илона, почему в доме не оказалось таблеток?! Неужели у тебя так много обязанностей, что ты забыла купить жизненно необходимое лекарство?! - Таблетки были просроченные, и я их выбросила. А новые не купила потому, что посчитала проблему решённой. Кошек у нас нет, приступов уже давно не было. Она пожала плечами, давая понять, что права на все сто. - Я и подумать не могла, что эта девица потащит ее к кошкам. Хотя я сразу предупредила, что у Луши аллергия на их шерсть! - Неправда! - не выдержала я и встряла, не дожидаясь своей очереди на порку.

- Нет, вы это видели?! Она ещё имеет наглость заявлять, что ей не говорили! - изображая возмущение, Илона вскочила с кресла и уперла руки в бока. Я снова растерялась. Думала, что враньё Захара меня закалило. Но нет. Снова горькая волна поднялась со дна души и обожгла ее. Непрошеные слёзы навернулись на глаза. Как можно вот так беззастенчиво врать в глаза?! Но похоже, она считает, что на войне все средства хороши. А то, что она объявляет войну всем, кто ей мешает, очевидно. Если от жены Вяземского избавилась в два счета, то что ей стоит растоптать меня? Вот сейчас мне дадут от ворот поворот, да ещё и с каким -нибудь волчьим билетом. Безумно стало жалко Луковку. Сейчас эта стерва дожмет папашу и будет единолично владеть им... Но казнь отсрочилась. - Наверно, ты права. Но до осени, до интерната, не имеет смысла менять няню. Однако и такой проступок нельзя оставлять безнаказанным. Будет депремирование. Пятьдесят процентов оклада, - бесстрастно заявил Вяземский. Меня утопили, но напоследок я всё-таки попыталась защититься. Хотя судя по холодным молниям, которые метали его глаза, это было чревато последствиями. - И что, Прохор Андреевич, мне даже слова не дадут сказать в свое оправдание? -Оправдание всегда выглядит жалко, - припечатал он. - Хорошо! Тогда я буду не оправдываться, а нападать! – не рассчитывая на справедливость, я все же предприняла отчаянную попытку добиться ее. - Во-первых, Илона Эдуардовна, очевидно, в силу возраста не может держать все в памяти. Хотела сказать и не сказала. А у меня с памятью все в порядке! Мне показалось, что при упоминании о возрасте, Илона скрипнула зубами от ярости. - А во-вторых, я не разрешаю Луковке гладить кошек. Потому что у них могут быть и глисты, и лишаи. И она меня слушается. Так что я не могу даже представить, что спровоцировало этот приступ.

- Совершенно очевидно, что аллерген вы нашли вне дома, так как дома это совершенно исключено. Потрудитесь признать свою неправоту, ибо ваше отрицание своей вины просто раздражает, - Вяземский походил на разозленного тигра, которому не терпится сожрать нахалку, но он пока сдерживается и только бьет хвостом.

- Вот Луковка проснется, у нее и спросите, трогала она кошек или нет! – привела я последний аргумент. Но Илона, этот нетитулованный чемпион по боям без правил, тут же нашла контраргумент.

- Луша, конечно же, подтвердит, что никого не трогала. Лишь бы выгородить свою любимицу, - стерва не выдержала и зло поджала губы.

- А вот тут уже вопрос к тебе. Почему девочка тянется к Марии, а не к тебе, растившей ее с пеленок? – Вяземский, похоже, вошел в раж, и ему уже было все равно, кого распекать. Хотя свою сожительницу опускать в присутствии прислуги… Ну такое себе…

Либо она его уже достала…Либо я должна еще больше забояться, видя как он чехвостит своих…

Но ни за что, ни про что отобранная половина зарплаты не давала успокоиться.

В запале я вообще хотела открыть ему глаза на цацу, рассказать о том, что драгоценная Илона и братец развели его, как лоха. Пусть Апрелька и не идеальная жена и мать, но решение он должен был принять сам. Без подставы.

Спасибо, чувство самосохранения меня остановило. Милые бранятся только тешатся, а я буду напоминанием его недальновидности. Илонка мне может устроить такую пакость, что не отмоешься. Можно не сомневаться в ее "профессионализме". А Вяземский... Кто-то сказал, что каждый народ заслуживает своего правителя. Так и каждый мужик заслуживает свою стерву, раз не хватает ума или желания с ней порвать. Но стремление восстановить справедливость влезло под кожу и застряло там. Главное, чтоб не высовывалось. - Можете идти, Мария, - Вяземский соизволил отпустить меня. Я развернулась, чтоб поскорее смыться от них, но не выдержала и уже от двери ещё раз заявила: - Луковка ни к каким кошкам и близко не подходила. Вернувшись в комнату, я села на кровать к малышке. Вид, несмотря на купированный приступ, был болезненный. Я погладила ее по головке. - Бедный ребенок! Мать -кукушка, отец - дятел, мачеха вообще ведьма. А нянька бестолковая курица, которая постоянно влипает куда-то. И это явно не варенье. И это не варенье опять прилетело. Заявилась Илона. - Вы считаете, что сидя у постели ребенка, отрабатываете таким образом свою зарплату?! Съездите лучше в магазин, купите игрушку девочке. Ей сейчас нужны положительные эмоции. Вот карточка, - она протянула золотой пластиковый прямоугольничек.

Я вскинула на нее удивленный взгляд, пытаясь понять, что за акция невиданной щедрости. Однако лицо Илоны было бесстрастным, как маска. - Илона Эдуардовна, я считаю, что Луша получит скорей отрицательные эмоции, когда проснется и не увидит меня. - А я считаю, что у вас нет полномочий что-то считать. Делайте, как я велела. Не найдя других аргументов, она повысила голос, надеясь, что я сейчас подниму лапки кверху и запричитаю: "Боюсь! Боюсь!" Не знаю, чем бы кончилась наша перепалка, если б я не увидела, что Луковке опять стало хуже. Очевидно, действие лекарства закончилось.

- Мне кажется, доктора нужно вызывать снова, - не обращая внимания на шипение Илоны, забеспокоилась я. - Вот-вот! Зови скорей Дениса и несите девочку на воздух. Надо здесь генеральную уборку сделать! - Я сама донесу. Она же как пушинка! А вы позвоните своему Льву как там его! Пусть срочно приезает.

Удивительное дело! Но Илона даже не одернула меня - ведь я этой королевишне посмела указать, что делать! Подхватив малышку на руки, я двинулась к двери, которую Илона предусмотрительно открыла. Хотя не предусмотрела она другого, и ее коварный план рассыпался, как карточный домик. Я нос к носу столкнулась с Катериной, которая пришла узнать, как дела у Луковки. - Теть Кать, Илона Эдуардовна велела сделать генеральную уборку в комнате Луши, - выпалила я. - Конечно -конечно! - тут же захлопотала эта домашняя фея. - Я сама тут уберусь. Надо все уголки проверить, а Ксюша наша может чего упустить. Ужин готов, так что мне не в тягость. Чем закончился разговор, я не услышала. Но что последовало потом! Как говорили пираты: "Гром и молния!" Правда, самое главное - момент икс, я пропустила. Запыхавшись, я спустилась на первый этаж, где пришлось Луковку передать Денису. Он очень вовремя зашёл в дом. На улице ей заметно стало лучше, щёчки порозовели, дыхание выровнялось. И я облегчённо вздохнула. Тем более что Илона так и не вызвала доктора. Зато Вяземский вызвал всех. Что называется, протрубил общий сбор. К нам с Луковкой вышел самолично. Она как раз продрала глазки. - Маш, мне так страшно было! Я не хочу болеть! - обвив ручонками мою шею, шептала она. На бесстрастном лице Вяземского на мгновение появилось умильное выражение, но тут же исчезло, как иногда мелькает кусочек лазурного неба в разрывах мрачных туч. -Луша, как ты себя чувствуешь? - заботливо спросил он. -Я в норме. Правда -правда! - малышка для убедительности вытаращила глазки, все ещё напоминавшие глазки кролика-альбиноса. - Ну тогда побудь с Олегом, можешь в шахматы с ним сыграть. - А куда ты опять Машу забираешь? - Луковка тут же насупилась, а я струхнула. Ничего хорошего из такого предложения выйти не могло. Тут же нарисовался шкафоподобный Олег, и стало понятно, что я должна следовать за Вяземским. Да уж...

Хотя новую провинность за мной он точно не нашел, за старую и не свою я уже получила. Но сердце почему-то трепыхалось пойманным воробышком. Кто его знает, что у барина на уме. Вот собрал он всю челядь в своем кабинете… И что-то будет.

Вяземский помолчал, обводя всех тяжелым взглядом. И когда все, кроме Илоны, уже успели найти за собой какой- нибудь грех, он открыл рот.

- Итак. Я считаю, что в моем доме совершено преступление. Вне подозрения только Катерина Семеновна, потому что она меня воспитала, и я ей доверяю априори. Все остальные под подозрением. И если сейчас тот, кто сделал эту подлость, не признается, я расстанусь со всеми. Повторяю, кроме Катерины Семеновны, и Олега, потому что он дальше кухни не заходит.

Несмотря на то, что Илона делала вид, что ничего не понимает, бегающие глазки ее выдавали.

Ксюша, добросовестная горничная испуганно хлопала своими искусственными ресничками, не понимая, чем вызван барский гнев. Денис тоже беспокойно переминался с ноги на ногу.

Вяземский ждал, и от этой давящей тишины нервы натягивались до предела. Я не привыкла к жизни прислуги, поэтому не выдержала.

- А что случилось –то?

- А случилось то, что кто-то подложил моей дочери, зная, что у нее аллергия на кошек, комки шерсти. В итоге у ребенка случился сильнейший приступ.