Глава 29

Добравшись до номера, мы тихонько отворили дверь и собирались войти чуть ли не на цыпочках, чтоб не разбудить ребенка. Однако предосторожности были лишними. Наше чудо-чадо сидело на кровати и собирало пазлы.

Увидев отца без футболки, а меня с мокрыми волосами, она довольно усмехнулась.

- Надеюсь, вы не фонтане купались, как десантники? – хитро прищурившись, спросила Луковка.

Мы с Вяземским озадаченно переглянулись – дите не переставало удивлять. Спасибо, что не спросила: «Вы там хоть поцеловались?» С нее станется. А я не готова отвечать на такие провокационные вопросы.

- Дочь, а откуда ты знаешь, что десантники купаются в фонтанах? – отмерев, поинтересовался Вяземский.

Изобразив свое коронное «ой, все!», Луковка снисходительно пояснила.

- Папа, десантники купаются в фонтанах один раз в году. В свой праздник. День ВДВ. А сегодня как раз этот день – второе августа. Вон календарь!

Она ткнула пальчиком в настольный календарь.

Но особой ясности ее ответ не внес. Луковка это поняла, и покровительственно добавила.

- У тебя Денис просил выходные на второе августа, потому что он собирался встречаться с друзьями – десантниками, потому что он сам десантник. Так понятно? – она так точно изобразила усталые интонации Вяземского, что я не удержалась и хихикнула.

– И да, он сам мне рассказывал, кто такие десантники, - добавила она последний штрих к картине, чтоб уж наверняка дошло до заплесневелых мозгов взрослых.

- Ну так понятно, - усмехнулся Вяземский, а я в очередной раз удивилась, сколько информации помещается в голове у этого вундеркинда. Вот так что-нибудь ляпнешь необдуманно, а она потом выдаст…

- Мы купались в море, - я вернулась к первоначальному вопросу, оставив Вяземского переваривать услышанное.

- Ну молодцы. Хотя я думала, взрослым интересно в баре или на дискотеке…, - высказала свое мнение Луковка.

- Выключай свет и баиньки давай. Я сейчас быстренько в душ и тоже спать! – скомандовала я и постаралась незаметно для малышки забрать у ее папы сверток со своим бельем. Но не тут-то было. В глазах Луковки засветилось любопытство.

- А чо это вы там прячете? – тут же приступила она к допросу.

И как сказать ребенку, что ее воспитательница шла без трусов по всему отелю?! Я запаниковала. Спасибо Вяземскому, он моментально нашел выход.

- А как ты думаешь, что обычно прячут? – ответил он вопросом на вопрос.

- Ну…, подарки прячут до поры, - начала она загибать пальцы. – Компромат прячут…

Чтобы дочь не придумала чего-то, действительно, компрометирующего, отец притормозил ее логические размышления.

- Правильно ты сказала. Прячут подарки и сюрпризы. Проснешься, и будет тебе радость. Все, малыш, спокойной ночи.

Он поцеловал в макушку Луковку, поправил покрывало, выполнявшее роль одеяла и ушел к себе, оставив и меня гадать, что же он придумал. Надеяться, что утром егоза забудет о вечернем разговоре не стоило. От слова совсем.

Уснуть мне, понятное дело, не удалось. То, что случилось сегодня, перевернуло все с ног на голову. Ведь я и подумать не могла, что мои тайные вздыхания могут иметь такое продолжение.

И пока я ворочалась с боку на бок, Вяземский куда-то снова вышел.

А утром, едва продрав глазки, Луковка потребовала свой законный подарок. Вяземский хитро усмехнулся, заинтриговав и меня. Мне, конечно, было любопытно, что же он придумал, но за своими переживаниями я как-то и забыла про двусмысленную ситуацию. И теперь так же, как и Луковка, ждала чего-то удивительного. - Загляни на балкон! Малышка тут же подорвалась и отдернула штору, чтоб сразу увидеть сюрприз. Я за ней. - Вау! - воскликнула она. Как мало нужно ребенку для радости! Всего лишь, чтобы взрослые исполняли свои обещания и помнили о том, чего ему хотелось. Приехав в отель, малышка забыла, как в порыве радости ещё в Москве перечисляла все, что составит ее счастье на море. А отец вспомнил в неловкий момент, и когда малышка уснула, спустился вниз, благо магазинчики в отеле работали до тех пор, пока все отдыхающие натанцуются и наразвлекаются. И он нашел то, что нужно. Огромный розовый надувной лебедь красовался посреди балкона. Не самый дорогой подарок, просто резиновый пузырь в форме лебедя, но очень ценный. Потому что показывает, насколько важны отцу желания дочери. Я даже поймала себя на нехорошем чувстве. Мне было обидно за свое детство, в котором напрочь отсутствовало место для желаний. Отца у меня не было в принципе. То есть биологически он где-то был, но история об этом умалчивает. Мама поехала на море и приехала уже со мной. Бабушка не могла добиться имени и координат папеньки, и подозреваю, мужику пришлось бы несладко. Но спасибо, что они решили меня оставить. Причем обе, но по-разному. Бабушка сказала, что нужно оставить ребенка. Мама согласилась. Во- первых, не родился еще тот человек, который решится поспорить с бабулей, а во-вторых, срок уже был большой. А мама меня оставила по-настоящему. В роддоме. И как только врачи позволили, сбежала. Приехала бабушка забирать нас, а нас нет. Мама подалась куда-то на заработки, а меня отдали в Дом малютки. Бабулю чуть инфаркт не хватил, и ей пришлось задействовать всех, кого при других обстоятельствах она б и не подумала тревожить, чтобы получить опеку надо мной и вписать в документы мать- кукушку. Чтоб из меня не выросла такая же безответственная особа, она меня держала в ежовых рукавицах и всовывала в меня столько знаний, сколько в среднестатистического ребенка не вместилось бы. А мне хотелось быть как все. С мамой и папой. Пусть без познавательных поездок. Пусть без побед на олимпиадах. С жуткой завистью я смотрела на детей, которые шли с родителями. Да хоть с одним родителем! Но мне это было не дано. Как и многое другое. Бабушка, как могла, берегла меня. И вот не уберегла. Гены пальцем не размажешь! Я вляпалась хуже матери... То, что она отпустила меня с Захаром, меня сначала шокировало. А сейчас мне кажется, что она просто устала. Или же уверовала в то, что я разумная девочка... - Маш, ну глянь! Он же чудо! Правда?! - Луковка поцеловала розовый клюв, потискала его за шею, влезла в сидушку между крыльями. - Чудо! - согласилась я.- И ты чудо! - Ага! - малышка довольно заулыбалась, демонстрируя дырку от недавно выпавшего зуба. Натешившись с лебедем, она вдруг посерьезнела. - Пап, а вот где твои хорошие манеры?! - вдруг выдала она. Вяземский привычно вздернул бровь, выказывая удивление. - Лушенька, а ты хорошо выспалась? - поинтересовался он. - Папочка! Я отлично выспалась! И огромное спасибо за исполнение мечты, - пафосно заявила маленькая козявка. - Но некрасиво так поступать! Одной девочке подарок сделал, а другой нет. Тем более, что у Маши нет такого папы, как у меня. И ей обидно! - Луковка! Я же не маленькая! - попыталась я сгладить неловкость. Но мою воспитанницу не так-то просто было сбить с толку.

- А не маленькие, что, подарки не любят? – задала она резонный вопрос. – Не отвечай! Я знаю, подарки любят все! – С видом старушки-всезнайки резюмировала она.

Конечно, любят. Наверно. Мне, неизбалованной на этот счет, судить трудно. Единственная вещь, которую мне подарили за всю мою сознательную жизнь – это дешевенькое колечко из серебра. Да и то, теперь я уверена, что это был не подарок от души, а откуп. Способ успокоить мои подозрения. Бабушкины подарки – это познавательные экскурсии и книги. Опять же нужные. А вот чего-то такого, чему бы обрадовалась моя душа, не было. Даже какой-нибудь мелочи, радующей девичью душу.

-Я подозреваю, что с вами каши не сваришь. Одна умрет от скромности, а второй этого и не заметит ...,- Луковка рассуждала, как маленькая старушка, укоризненно переводя взгляд с отца на меня и в обратном направлении. - Значит так. После того, как сходим на море, Маша идёт в номер, а мы с Прохор Андреичем идём за подарком и покупаем то, что я скажу.

Я непроизвольно улыбнулась. Уверена, что Луковка сейчас потащит отца в один из многочисленных магазинчиков со сверкающей бижутерией, расписными шкатулочками и тарелочками, статуэтками и прочими атрибутами отдыха на море.

Но! Во-первых, это неудобно. Я никогда не выпрашивала и не буду выпрашивать подарки. А сейчас получается, что я пользуюсь душевной щедростью ребенка. И получается, что неудобно еще и во-вторых. Поэтому я отчаянно запротестовала.

- Солнышко! Твой папа мне уже сделал очень дорогой подарок. Я даже и мечтать не могла о таком. Я никогда не была на море. И вот я здесь.Так что зря ты на него наехала.

- Луковка права. Все девочки любят подарки. Так что давай без возражений. Ребенок очень точно охарактеризовал тебя. От скромности умрешь. Девочки должны радоваться жизни и всему, что в ней есть. Люди, работа, вещи, отдых. И значит, это все должно быть только высокого качества. Так, дочь?!

Луковка важно кивнула головой, осознавая степень ответственности, которую на себя возложила.

Удивительное дело! Моя воспитанница на глазах превратилась в маленького командира. И сейчас в ней не осталось ни следа от той нервной и истеричной капризули, которую я увидела в первый день работы. Тогда она дичилась отца, ненавидела Илону и была похожа на Маленькую разбойницу, которая ведёт себя отвратительно потому, что не чувствует любви к себе ни от кого. А ведь именно любовь делает ребенка счастливым. Вяземский не глядя покупал кукол, которые стоили бешеных денег, нанимал фигову тучу преподавателей, но при этом ни разу не поговорил с дочерью по душам, не сходил с ней в парк развлечений или на спектакль. А Илона, которая выполняла функции мамы, так плохо скрывала свое раздражение, что девчушка буквально впитывала негатив и была закрыта, как ракушка.

Да и Вяземский совершенно преобразился. Очень долго мне казалось, что у него с языка буквально яд капает. Наверно, я была еще под влиянием Захара, который меня убедил, что брат его друга Демида - настоящий вампир и человеконенавистник. Теперь понимаю, что это реакция на окружение. С волками жить – по волчьи выть. Ладно бизнес, там все акулы и только и ждут, чтоб кто-то зазевался и слопать его. А дома человек должен снимать свой бронежилет и становиться человеком.

А иначе что это за жизнь?

И сейчас Вяземский будто осознал, что пора что-то менять. Все полдня, до времени покупки обещанного мне подарка, он вел себя как нормальный человек на отдыхе, не втыкал в телефон по рабочим делам, никому не звонил и не вставлял пистона. Катал Луковку на лебеде, потом она дала и мне поплавать, и суровый Вяземский, как ездовая собака, таскал и меня по волнам.

Все было невероятно хорошо. Что называется, лучше не бывает. Но оказывается, бывает.

После пляжа Луковка с папой отправили меня в номер с лебедем под мышкой, а сами отправились за подарком.

Пристроив нашего водоплавающего на балконе, я уселась в кресло тут же и погрузилась в нирвану.

- Маш, закрой глаза! – запищала в предвкушении сюрприза Луковка, выдернув меня из блаженства.

- И открой рот?! – хихикнула я.

- Необязательно, - с ноткой торжественности разрешила она. – Но глаза закрой.

Я послушно зажмурилась.

- Маша, мы вдвоем выбирали, но Луковка остановилась на этом, - подал голос Вяземский. Он взял мою руку и надел на безымянный палец кольцо.

От мимимишности этого момента я чуть не расплакалась. Моя малышка решила подстегнуть папу в принятии решения? И пусть оно не помолвочное, но любое кольцо символично.

- Открывай! - Скомандовала Луковка. И не успела я осознать, тут же заглянула мне в глаза. – Нравится?

- Но…, - я поняла, что значит – в зобу дыханье сперло. Я не верила своим глазам. И хоть я и не разбираюсь в драгоценностях, но по весу и качеству даже я поняла, что это белое золото. С красивым камешком. Боюсь даже думать, что это бриллиант.

- Маша, никаких «но», - пресек мою попытку «уйти в тень» мой непостижимый Вяземский. Но я все же стояла на своем. Правда, недолго.

- Я не могу это принять. Это слишком дорого!

- Мы это предвидели, - улыбнулся Вяземский. - Но ты нам дорога, значит, должна и иметь дорогое. И потом. Помнится, ты согласилась стать моей девушкой. Так что на правах твоего мужчины я волен покупать все, что ты захочешь. И что я захочу. И Луковка мне бы не позволила купить бижутерию.