Глава 20.3

Сердце внутри почему-то забилось чаще, словно что-то должно было вот-вот произойти. У крыльца стоял Кайрон, сосредоточенно поправляя упряжь на лошади. Он был спокоен и собран. Но стал словно чужой – как будто между нами никогда не было ни единой лишней эмоции. На меня он посмотрел лишь коротко, не задержавшись взглядом.

Мазнул, словно я пустое место.

В груди кольнуло от такого равнодушия. Словно для меня это все ничего не значит! Обида поднялась… Но я побыстрее это все в себе погасила. Не дело… Да и не к месту. – Пора отправляться к Бастиану, – ровно произнес Кайрон, этак по-деловому. – Одевайтесь теплее. Дорога не близкая.

– Хорошо, – так же сухо и подчеркнуто вежливо ответила я, чувствуя, как слова застревают где-то в груди.

Старостиха, подмигнув, сунула мне мои варежки обратно и тихонько прошептала:

– Не думай ни о чем сейчас, Верочка. Все наладится.

Я кивнула ей, скорее машинально, и быстро забежала внутрь избы.

Томас уже был здесь, собирался. Ему помогала одна из дочерей старостихи. Я и сама забрала свой платок, на голову намотала, переобулась, а то ведь на улицу в домашних онучах выскочила. Все ноги озябли.

Проверила Томаса… Ребенок совсем притих после всего, что произошло, но смиренно позволял делать с собой все, что нужно. Здесь, наверное, только время поможет…

Попрощавшись со всеми и поблагодарив за постой и поддержку, я вместе с мальчонкой вышла на улицу.

Кайрон уже ждал. Телегу он все же сменил на сани, видимо тоже подсобили кто-то из местных.

Жанны не было видно, и я была благодарна за это судьбе или провидению… В общем просто благодарна. Наверняка ведь, встреть она меня, обвинила бы, что я во всем виновата. Разлучница нашлась, ага.

Мы с Томасом забрались в сани, укрылись теплой меховой накидкой, а Кайрон сел на козлы. Ну что ж… Наверное так и лучше. Пусть сидит там один.

Мерзнет.

Дорога по лесу тянулась долгой, снежной лентой. Мы ехали молча, каждый погруженный в свои мысли, и этот холод между нами казался колючей морозного воздуха. Томас сидел рядом со мной, пригревшись под боком, и время от времени утыкался лбом мне в плечо, будто искал хоть какую опору.

Я обнимала его, поглаживала, но не могла подобрать нужных слов. Говорить не хотелось. И, видимо, не только мне. Я попыталась занять его игрой в слова и еще парочкой, но он отвечал так неохотно, что я все же отстала.

Сама же ловила себя на том, что все время украдкой смотрю на Кайрона. Он сидел к нам спиной, поэтому я не могла видеть выражения его лица. Но по напряженным плечам и ровной спине, несложно было догадаться, что мысли его отнюдь не радужны. Еще и лошадку подгонял как-то нервно.

А может, мне просто хотелось, чтобы так было и я сама все это себе выдумывала… Сейчас я уже сама ничего не понимала.

Казалось, что с каждым километром между нами вырастает все новая и новая стена. И я совершенно не представляла, что с этим делать.

Когда почти стемнело, мы остановились на ночлег в небольшом охотничьем домике чуть в стороне от дороги.

Я уже привычно занялась устройством быта: развела огонь, приготовила нехитрый ужин, развесила одежду и обувь у огня, чтобы ничего не отсырело.

Все делала молча, словно на автомате, но при этом не выпускала мальчика из поля зрения. Меня беспокоило, каким… тусклым он стал. Тот яркий лучик, каким он сверкал в последние дни, поблек. Теперь он выглядел побитым щенком, сжавшимся в комочек, но держался изо всех сил.

– Ложитесь спать, – голос Кайрона прозвучал неожиданно резко на фоне всей дневной молчанки. Я едва не подскочила от испуга. Еще и тон такой, командорский!

– Мы с Томасом не твои солдаты. Нечего тут командовать.

Сказала – и тут же пожалела, но отступать не хотела. Он медленно выдохнул, повернулся ко мне, посмотрел так устало, что мне еще более стыдно сделалось за такой ответ.

– Просто ложитесь спать, – уже тише повторил он.

Мне хотелось наговорить ему еще много чего… Про его солдатские замашки и… и про то, что я вообще-то тоже живая. И что я чувствую к нему….

Но смолчала.

Несколько долгих мгновений мы мерились взглядами. Его – усталый, но упрямый и твердый. И мой – отчаянно гордый и жаждущий противоречий.

Но продолжать спор я не стала. Легла на одну из двух кроватей, позвала Томаса, который и так уже зевал. Когда мальчонка улегся, притянула его поближе и накинула покрывало.

– Мама сказала, что будет приезжать, – вдруг едва слышно выдохнул он. Я встрепенулась…

Во всех этих своих головомоечных мыслях я совсем недостаточно уделила внимания Томасу. Ну что из меня за друг такой? Что за няня?

Я погладила его по волосам.

– Это здорово, Томас. Вы успели с ней поговорить?

Ребенок кивнул.

– Думаешь, она не обманывает? - в робком вопросе прозвучала надежда.

Я едва удержалась от того, чтобы тихо выругаться. Внутри было пусто и горько, но я понимала, что мальчику нужно немного тепла.

– Давай будем надеяться, что не обманывает, хорошо? Подождем, а время покажет?

Он снова кивнул, а спустя время сонно засопел и расслабился.

Я не стала добавлять, что в это не верю. Пусть у него пока останется надежда.

Кайрон и сам лег. Отвернулся к стене и больше не шевелился. В полумраке комнаты я не могла разобрать, спит он или нет. А вскоре и сама уснула.

День выдался непростой и всем нам нужен был отдых. Впрочем, и утром все осталось так же сухо и подчеркнуто вежливо. Я помогла мальчику собраться, Кайрон осмотрел лошадей, молча проверил упряжь, и мы поехали дальше.

После полудня дорога стала оживленнее: попадались торговцы, стражники и обычные люди. Пейзаж сменился. Теперь лес то и дело сменялся на поля и далекие деревеньки. А вскоре показались башни и стены города. Мы все трое невольно выпрямились: даже Томас выглянул из-под шапки с робким интересом.

Город постепенно подступал ближе – чистые улицы, аккуратные дома, флаги, магические фонари у ворот. Сани мягко покатились по мостовой, и впервые за эти два дня мне захотелось хоть немного вдохнуть полной грудью.

Между мной и Кайроном по‑прежнему было это напряженное, вязкое молчание. Мы оба словно боялись сделать лишний шаг, чтобы не разрушить хрупкое равновесие. Я ловила его взгляд – тяжелый, тревожный, но он тут же отводил глаза.

Зато Томас явно оживился и принялся то и дело крутиться, разглядывая витрины магазинов и другие интересности.

Город оказался не таким, каким я себе его представляла. Я ожидала увидеть классическое средневековье, но он оказался чистым, нарядным, хоть и без лишней вычурности. Но что самое интересное – магия здесь была всюду!

Метлы сами подметали улицы, лопаты расчищали дорожки от снега. Светлячки‑фонарики зажигались с наступлением сумерек, в лавках продавали замороженные хлебцы, которые размягчались от прикосновения к ладони – все это рассказывал мне Томас, пока мы ехали.

Мы медленно проехали по центральной улице, свернули к окраине, где стояли добротные дома с резными ставнями, и, наконец, остановились у нужного нам адреса.

Кайрон помог мне и Томасу выбраться из саней. А после быстро поднялся по ступеням и, не оборачиваясь, постучал в большую дубовую дверь с латунной ручкой.

Я стояла чуть сзади, держала Томаса за руку и чувствовала, как внутри все замирает – может быть, от усталости, а может, от предчувствия перемен.