Глава 31. Люба

— Любаш, — на перроне, в ожидании электрички, мама снова пытается меня переубедить. — Не делаешь ли ты глупость?

— Нет. Я так решила, — стою на своем.

— Ну как знаешь, — отец стоит молча.

С утра Павел привез Дарину. Бабуля осталась с ней. Со мной попрощался сухо. Не знаю, чего я еще ждала. И вообще за последние несколько дней, Паша будто стал частью семьи. Нет, меня это не злило. Наоборот, я интуитивно ждала его приезда за малышкой. Но наш с ним разговор так и остался последним. Кроме дежурного “привет” больше он не решался заговорить.

Началась посадка, и я уже шагнула к входу, как меня окрикнули.

— Люб, — подбегает запыхавшийся Паша. — Прости, не смог себя сдержать и не приехать. Держи, — сует мне в руки букет из тех самых гербер. И пока я хочу что-то сказать, но мысли упорно путаются, невесомо касается моих губ. — Я буду скучать, — шепчет в губы и, подхватив меня на руки, ставит на ступеньку, уже готовящейся отъезжать электричку. И рядом ставит мой небольшой чемоданчик.

— Паш, — в моих глазах начинают закипать слезы и я уже готова спуститься, но двери закрываются перед носом, и я упираюсь ладонями в них.

— На созвоне, — кричит парень, и я лишь киваю как болванчик. Машу рукой.

Поезд тронулся, я еле удержалась на ногах, схватившись вовремя за поручень.

Ну что ж. Сама хотела. Теперь предстоит дорога в почти три часа, а потом страх перед новыми впечатлениями.

Из междугородней электрички я выхожу с чемоданчиком в руках, катя его по перрону. Москва. Столица. Шумная и быстрая. Вечно торопящаяся куда-то. Новый ритм я чувствую сразу. Мне кажется, он витает в воздухе, который вдыхаю полной грудью.

Страшно, до дрожи в коленях. Я никогда так далеко не уезжала от дома. Да еще и одна.

Не в силах разобраться с транспортом я беру такси и называю адрес, который мне передали в деканате с моими направлениями и портфолио.

— Первый раз у нас? — интересуется водитель, на вид лет пятидесяти. Мягко улыбается, смотря на меня в зеркало заднего вида.

— Да, — кивая, подтверждаю свои слова, продолжаю глазеть по сторонам.

— Вам у нас понравится. Захотите остаться. Многих засасывает город. Такой темп входит в привычку, и ты вечно торопишься, бежишь.

— А самое главное можно так пропустить, — говорю я, прекрасно понимая смысл своих слов. Но мне очень хотелось попробовать оторваться от навязчивых мыслей. Да и Паша дал понять, что… а что она дал понять, Люба? Скучать будет. А ты?

Пожимаю плечами, натягивая улыбку. Я попробую понять себя. А там будет видно.

— Здравствуйте, вот, проходите, — меня приглашают в кабинет к управляющему клиникой. Геннадий Павлович, встречайте Елисееву, — представляет меня женщина, которая представилась Ольгой Степановной, заместителем управляющего.

— Как добрались? — улыбается пожилой мужчина.

— Нормально. А сюда, так вообще с ветерком привезли, — отвечаю улыбкой. — Ой, чемодан.

— Не беспокойтесь. Он остался на посту у охраны, — успокаивает меня женщина.

Наш разговор длится не долго. Мне показывают комнату для персонала.

— Вам предоставят комнату в общежитии, которое находится рядом. Там живут некоторые родители тех деток, которые проходят курс реабилитации. Так что далеко ездить не придется, — вводят в курс дела. — На самом деле мы мне так давно занялись таким проектом как этот. Молодые умы пластичны, легко восприимчивы к новой информации, при этом готовы внедрять свои новые идеи. А бывают случаи, когда нужны новые методики. Ведь подход к каждому пациенту индивидуален.

Потянулись рабочие дни. Меня приставили к логопеду-дефектологу первой категории. За ней-то я и ходила как хвостик с тетрадкой и ручкой, записывая ее рекомендации и позиции в лечении.

Вечерами напролет я штудирую новую мед. литературу, которые мне рекомендует мой наставник. Именно так я называю Холодову Юлию Александровну.

Практически перед сном мы созваниваемся с Пашей. Да и я рада этим звонкам. Он все рвется ко мне приехать, но пока не может выкроить времени. Что у него там происходит, он не говорит. Игры одна-две в неделю, да поездки по области.

С родителями постоянно на звонках. Мама приезжает на второй неделе, не выдержав расставания.

— Тут всего три часа. А на машине и то быстрее, — улыбается она, обнимая меня. — Как ты тут?

— Потихоньку, — не могу оторваться от нее, понимая, как мне не хватает семейного тепла.

— Близнецы уже не знают, как Сашку донять. Она от них прячется, закрываясь в комнате. А убегает на учебу раньше всех, представляешь, — удивляет меня мама.

— Что с ней такое случилось?

— Да не знаю. Тише воды стала. Бабуля, кстати чередовала тебе скорейшего возвращения. Собственно и отец тоже.

— Угу, еще пара недель и можно будет готовиться к празднику. Там останется не так уж и много времени. Паша как? — не удержалась от вопроса.

— А что, он тебе не рассказывает? — удивляется мама.

— Что он должен мне рассказывать? — настораживаюсь я. — Что весь в тренировках и воспитании дочки, — пожимаю плечами.

— Значит так и есть. К нам привозит малышку, пореже, правда, но привозит, — смутилась мама, но больше мне и ни слова из нее не вытянуть было.

А после отъезда родительницы я и вовсе сникла. По разговорам Паша все еще что-то скрывал, или, по крайней мере, не торопился посвящать меня в свои проблемы и трудности.

Следующая неделя и еще пару дней идут своим чередом. До конца практики осталось буквально полторы недели. Единственное что беспокоить начинает, так это как два дня отсутствие звонков от Паши.

Мама ничего вразумительного не сказала в разговоре вчера вечером.

А утром обнаруживаю, что забыла телефон в общаге. Я весь день дерганная и как на иголках. Вчера была игра у Паши, точно знаю. Поэтому он просил не беспокоиться, если пропадет. Но вчера закончилось, и сегодня уже подходит к концу. И я не знаю, звонил ли он мне. А это хуже всего, ждать окончания рабочего дня, который как назло стал тянуться непозволительно долго.

Отработав смену и распрощавшись коллегами, я мчусь в свою комнату в общагу.

Открыв дверь в маленькую уютную комнатку, и скинув куртку, я кидаюсь на поиски телефона. Его я нахожу на подоконнике. Пара звонков упущенных, но имя звонившего меня удивляет. Сашка. И от нее же висит пара сообщений в мессенджере. Одно из них звучит: “Только не падай в обморок”, а следом ссылка на видео.

***

Заголовок игры звучит: неприятности Медведева достают и на турнире.

От такого названия, мое сердце ухнуло в пятки и там же осталось. Я нажала на треугольник посередине экрана и началась запись.

…- Игра очень интересная, на самом деле. Подопечные Барни ведут хорошую защиту… — говорит комментатор.

Но в какой то момент происходит не понятное на игровом поле. Летит мяч, его принимает игрок и Паша кидается к мячу, чтобы отправить через сетку, как сталкивается с Женькой. Точно, это же брат мой. И оба падают кубарем. Паша не может встать, он согнулся пополам, держась за ногу, слегка согнув ту в колене.

… - Похоже у нас травма. Барни явно пострадал так, что не сможет продолжить игру… — на площадку выходят двое крепких мужчин с чемоданчиком. Что-то брызгают на ногу и подхватив моего Пашку под руки уводят.

Травма. Черт!

Я, трясущимися руками набираю номер Паши. Гудки-гудки, обрыв и тишина. И так повторяется невыносимо долго. Пока окончательно мне в трубке не говорят голосом робота, что аппарат вызываемого абонента выключен.

— Все, хватит. Наигралась в упертость, Люба. Пора и честь знать. Домой пора, — бубня себе под нос, стала собирать вещи в чемодан.

Потом села на него, оглядывая комнату. Вроде все собрала. Первым делом нужно вызвать такси и предупредить в клинике, что я уезжаю.

Так и собралась в куртке и тапочках, и рванула в клинику, где я все еще надеялась кого-нибудь застать.

— А теперь успокойся и объясни что стряслось, — строго поверх очков смотрит на меня Геннадий Павлович.

И я пытаюсь объяснить коротко, все время поглядывая на часы.

— Да не трещи, — морщит нос. — Во-первых, по ж/д я тебя не отпущу. Одну? Ишь чего удумала. Во-вторых, травма я так понимаю не смертельная. Значит, до утра можно отложить твою поездку.

— Нет, вы не понимаете. Он же спортсмен. А если там все сложно? Если он не сможет больше играть, это же стресс. Это-это… — все, слезы стало больше невозможно сдерживать, и я беспомощно опустилась на стул, закрывая лицо руками.

— Ох, барышни, — вздохнул пожилой врач. — Чуть что, сразу сырость разводить. Не реви, сейчас решим твою проблему, — слышу, как набирает чей-то номер по телефону, причитая, — Юленька будет расстроена твоему отъезду. Алло, Валентин Петрович, ты еще на месте? Отлично. Выручай. Да, доставить девушку надо в область. Далековато, правда, но помочь нужно, так что вся надежда на тебя. Благодарствую. Подъезжай к общаге, она через пару минут с вещами спустится.

Я ловлю улыбку Геннадия Павловича и вскакиваю со стула.

— Спасибо! Спасибо большое! — кидаюсь ему на шею и целую в колючую щеку.

— Беги уже, карета подана. Документы твои вернем посыльным, так что не переживай. Хорошая ты, Любаша, — вздыхает и, махнув рукой, дает добро на мой побег, чем я и пользуюсь.

Метеором мчусь до общаги, оглядываю каждый уголок, чтобы ничего не забыть. Сюда возвращаться пока не собираюсь, уж в этом году так точно. Поэтому проверяю все тщательно и решив что готова, подхватываю чемодан и выхожу, по пути отдавая ключ консьержу на выходе из здания.

У подъезда уже ожидает машина и водитель, стоящий у багажника. Мужчина с небольшим животиком, чуть грузный. В возрасте.

— Это вас нужно срочно доставить в область? — подхватывает чемодан.

— Ага, извините за беспокойство.

— Да будет вам, — усмехается он. — Давно не выезжал за пределы города. Прекрасный повод прокатиться.

Пока едем, я несколько раз набираю Пашу, но тот словно не хочет со мной разговаривать, а может, и вовсе я себя накручиваю.

— Мам, что случилось? — наконец дозваниваюсь до мамы.

— Ты про Медведева?

— Да, он не берет трубку.

— Он в больнице. Там травма колена серьезная. Он под обезболивающими, еле уснул. Вот только недавно с отцом приехали.

— А Дарюша?

— У нас она. А ты чего так поздно не спишь?

— Мам, в какой он больнице? В центральной? — упускаю ее вопрос мимо ушей.

— Да, пока там. А ты…

— Мамуль, я уже в пути, но поеду сразу к нему, хорошо? Как буду на месте, позвоню, все, целую. Не беспокойся, меня доставят сразу на место, — и отключаюсь, начиная строчить сообщение ей же, чтобы уточнить, что и как я. А то начнет волноваться.

Под мерное шуршание колес и работу двигателя я провалилась в сон.

А проснулась когда, мы въезжали уже в город. Я встрепенулась. Сердце подпрыгнуло к горлу. Рассказываю водителю как доехать до больницы и по месту прибытия благодарю, подхватываю чемодан и направляюсь в приемное отделение, заранее готовясь к тому, что меня, скорее всего, откажутся пропускать.

— Здравствуйте, — говорю на посту. — Я к Медведеву.

— Ага, а я… — начинает грубить медсестричка. Совсем еще молоденькая девушка.

— Я только что с дороги. Устала жутко. Поэтому прошу вас избавить меня от скандала.

— А вы кем приходитесь Медведеву? Что и сразу с вещами? — усмехается девушка, оглядывая меня с ног до головы.

— Именно. Как узнала, что случилось, сразу приехала. А Павлу прихожусь невестой, — впервые произношу это слово с гордостью. Вот же дура, Люба. Ну почему нужно было дотягивать до такого, чтобы понять значимость этого слова.

— Тут полгорода готовы называться его невестами, — фыркают мне в ответ.

И тут меня начинает бесить, да так, что я готова накинуться на эту пустоголовую девицу, непонятно что о себе возомнившую. Еще немного и я стану истеричкой.

— Девушка, если вы меня сейчас же не пропустите, — рыкнула я, готовая махнуть перед ней статусом отца. Но видимо родители обеспокоились этой проблемой, предвидя ее. И на телефон девушки поступил звонок, от разговора по которому она на меня вылупила свои глаза.

— Извините, вы Любовь Романовна?

— Она самая.

— Возьмите халат и бахилы. На второй этаж, палата номер шесть.

Вот так бы сразу.