Глава 34. Люба

Утро началось с будильника. Я быстренько привела себя в порядок и как раз проснулась малышка. Она теперь говорила “Ма” ко всему к чему прикасалась и смотрела на мою реакцию, задорно улыбаясь. Боже как же здорово, когда такими глазками смотрит на тебя ребенок. Сердце трепещет в груди от нежности.

А когда мы завтракали, раздался звонок в дверь.

— А вот и бабуля с дедулей, — говорю малышке и иду открывать дверь.

— А ты тут значит, отсиживаешься? — налетела на меня Нина Петровна. Вот тебе и доброе утро.

— Нин, ну как так можно? — следом заходит отец Паши. — Люб, прости ее.

— Здравствуйте. Только не шумите, Даринку напугаете, — вернулась к малышке, докармливать ее завтраком. — Я сейчас вам чай сделаю и омлет, будете?

— Ой, да ты не мельтеши, я сейчас сам, — тут же протиснулся к плите и холодильнику дядя Витя.

— Смотри какой, — качает головой тетя Нина. — Дома не заставишь.

— Да не выдумывай. Пашка скажет как на самом деле, — отмахивается от жены мужчина.

— Рассказывай, что стряслось. Павлик по телефону толком ничего не сказал.

— Я только знаю, что серьезная травма колена и требуется операция, но Паша отказывается. А вот почему, это пусть лучше он вам сам расскажет. Не хочу лезть вперед паровоза.

— И что мне прикажешь делать? — возмущается женщина.

— Позавтракаем и поедем к вашему сыну. Он там вам все и расскажет. Думаю, вы его поймете и не будете на него давить, — пожимаю плечами.

Так мы и завтракаем очень вкусным омлетом с помидорками. Я такого ни разу не ела. О чем и говорю отцу будущего мужа. Да, то, что именно Пашка им будет, уже и не сомневаюсь.

— Подхалимка, — фыркает маман, на что я не обращаю внимания.

Ехать к Павлу решаем все вместе на такси. Собираю Дарюшу, да и сама одеваюсь.

В палату нас пускают без радости, это я про медицинский персонал. А врач, который оказывается лечащим Павла, такой артиллерии обрадовался.

— Надеюсь, хоть вы повлияете на его решение. Промедление в лечении равно концу карьеры. Я же за него как за сына переживаю, — причитает мужчина.

— Паша, — в палату первой вплывает Нина Петровна.

— Мам, — натягивает улыбку Паша. А я замечаю, как он побледнел.

— Милый, — протискиваясь в палату с малышкой на руках. Он должен знать, что у него есть поддержка. В виде меня.

Он сидит в постели, слегка откинувшись на подушки. Я целую его в небритую щеку, и он замирает, ошарашено глядя мне в глаза.

— Мы соскучились, — ободряюще улыбаюсь. А он берет на руки Дарину и усаживает на себя, целуя ее в щечки.

— Крошка моя, — что сопровождается смехом Дарины.

У меня же слезы наворачиваются на глазах.

— А теперь объясни, почему ты отказываешься от лечения. Если я правильно все поняла из того что мне рассказала твоя невеста, — причитает его мама, а Паша снова смотрит на меня странным взглядом. Вот же Люба, довела мужика, что он до сих пор не может поверить, что ему такое счастье на голову свалилось и теперь не отвертеться. А это уже точно, я ему еще докажу.

— Ты ничего не рассказала? — смотрит на меня удивленно. Ждал, что я нажалуюсь? Нет, я не такая.

— Нет, Паш. Я подумала, что ты расскажешь так, как должно быть.

И он, кивнув мне, начал свой рассказ. С теми подробностями, о которых я и не знала. Сама обалдела от того, сколько всего перенес мой будущий муж за время моего отсутствия.

Как же я себя мысленно ругала!

— То есть получается Дарина не дочь Любы? И она просто помогает тебе? — у мамы Нины округлились глаза. — И она все это время просто терпела мои возмущения? — женщина осела на ближайший стул и прикрыла руками лицо.

— Ну ладно, Нин, Люба все поймет, и не будет держать на тебя зла, ну что ты? — начал успокаивать жену отец Паши.

— Да я же, — махнула рукой и снова всхлипнула.

— Мам Нин, — заговорила я. — Нам главное, чтобы Дарину не забрали, а все остальное мелочи. Ну, правда ведь? — посмотрела на Пашку, и тот так глуповато улыбался, что мне жутко захотелось чмокнуть в его невыносимо притягательные губы. Нельзя так хотеть мужские губы. Это противозаконно должно быть, как минимум.

И тут же у меня загорелась новая идея.

— Папа же в курсе всего, да? — обращаюсь к Паше.

— Ага, — кивает.

— Значит, сегодня вечером поедем знакомиться с моими родителями, раз уж нам до свадьбы осталось чуть больше месяца. Родню нужно знать в лицо.

— Мам, пап, возьмите дочку, пожалуйста. Мне нужно поговорить с будущей женой, — Паша говорит так строго, что у меня ноги подкосились.

Что я снова такого наделала?

Родители понимающе кивнули и, не споря, что удивительно, забрали малышку и вышли, оставляя нас одних.

Я стою чуть в стороне, боясь к нему подойти.

— Иди сюда, — хлопает он по краю постели. — Не бойся, я не кусаюсь, — усмехается.

— А я не знаю, может, ты врешь и кусаешься на самом деле, — улыбаюсь и подхожу ближе. — Но так и быть, проверю.

Не успеваю сесть, как меня сгребают в охапку, насколько позволяет его больная нога и наши лица оказываются очень близко. Друг против друга.

В его синих океанах бушует шторм, отчего мое сердце подпрыгнула к самому горлу. Я с трудом сглотнула.

— Паш, — шепчу я. — Я что-то не так делаю?

— Ну что ты, я просто все еще не могу поверить, что все это правда. Даже на душе полегче стало. С такой-то поддержкой как ты, — качает головой, все еще не веря.

— А что сделать, чтобы поверил?

— Поцеловать, как минимум! — тут же потянулся губами ко мне, но замер в миллиметрах от моих.

Я обхватываю его щеки ладошками и провожу кончиком носа по щеке, по губам, касаюсь кончиком носа его и зависаю на его глазах, которые расширились. Которые бушуют. Боже, разве так бывает?

Он тянется сам, наконец, чтобы поцеловать и закончить, что нам так и не удавалось до этого сделать.

— Извините, но нам пора делать уколы, — в палату заходит медсестра.

А мы с Пашей смеемся. Снова не удалось.

— Я уже боюсь на самом деле, что поцеловать тебя удастся только на собственной свадьбе, — качает головой.

— Только если ты сможешь на ней станцевать со мной первый танец. Так что на лечение придется согласиться. Осталось немного потерпеть, — поднимаюсь с кровати и, послав ему воздушный поцелуй, покидаю палату.