Глава 2

Неделя мне понадобилась на то, чтобы осознать, во что я вляпалась на этот раз. И пройдя все пять стадий принятия своего нового положения, я пришла к выводу, что всё не так уж и плохо. В чём-то — даже замечательно, учитывая, что теперь можно было безнаказанно зависать в отделе игрушек и скупать всё то «ми-ми-ми» на что раньше я могла любоваться издалека.

Да и вообще. Как гласит народная интернет-мудрость, если на минусы в жизни смотреть сквозь поднятый средний палец, то они становятся плюсами. Так что, да, всё было не так уж и плохо. Кроме одного, сакраментального «но». И звали это «но»…

— Ольга, даже для тебя это низко!

От неожиданности я подавилась кофейно-молочным коктейлем, с мороженым, лаймом и горьким шоколадом. И озадаченно уставилась на представителя славного мужского племени под кодовым именем «сволочь бывший».

— Эм… И тебе «привет», Лёва, — откинувшись на спинку дивана, я скрестила руки на груди, глядя на это чудное явление снизу вверх. Попутно отметив и накрахмаленную и отглаженную рубашку, отутюженные брюки, идеально сидящий пиджак, начищенные до блеска ботинки. Даже интересно, куда он такой красивый и пафосный собрался-то. Хотя…

Нет, вру, совершенно не интересно.

— Как ты… Как ты могла? — продолжал возмущаться «сволочь бывший», пытаясь прожечь во мне взглядом пару-тройку лишних дыр.

— Как я могла что? — подоспевшая к столику официантка поставила передо мной деревянный поднос с ароматной, пышущей жаром пиццей «Маргаритой». Тонкое тестом, чуть хрустящая корочка по бокам. Идеально нарезанные помидоры, залитые сливочно-чесночным соусом.

И сыр. Много, очень много. Очень-очень много остро пахнущего сыра. Расплавленного, тянущегося, густого, обалденно вкусного. Серьёзно, у меня при виде этого совершенства все мысли об экс-женихе вынесло из головы напрочь. Сглотнув скопившуюся во рту слюну, я пододвинула своё сокровище поближе и…

— Ольга!

Ей богу, будь у меня нервы послабее, а настроение поистеричнее, я б ему эту самую вилку в эту самую руку и воткнула. В ту самую, что хлопнула по столу, отвлекая меня от моего законного, вредного, но такого желанного перекуса.

— Шапошников, я, конечно, понимаю, что у тебя чувство такта там же, где совесть и верность, — тяжело вздохнув, я подпёрла щёку кулаком и поболтала трубочкой в коктейле. — Но, во-первых, не ори на всё кафе. А во-вторых… Чего тебе надо, а?

К чести Лёвы, публично выяснять отношения он любил точно так же, как я его матушку. Сиятельная мадам Шапошникова, этот Наполеон Бонапарт в юбке, умело действовала на нервы одним своим укоризненным взглядом и я искренне радовалась, что мне не придётся называть «мамой» эту страшную женщину. Так вот.

Лёва выяснять отношения публично не любил, да. Поэтому просверлил меня ещё одним гневным взглядом и… Уселся за мой столик напротив меня. Ещё и руки на груди скрестил, надменно вскинув бровь. А я…

А что я? Я ревностно проследила, чтоб его наглые руки находились подальше от моей пиццы. И как только убедилась в том, что моей прелести ничего не угрожает, схватила один кусок и откусила, застонав от чистого, ничем не прикрытого удовольствия.

— О да… — я закрыла глаза, смакую кисло-острый вкус и сливочную нежность, растаявшую на языке. Сама не заметив, как начала впадать в дзен-буддийское состояние, отдавшись чёртовой пицце и душой, и разумом, и телом. — О боже….

— Оля!

— Да чтоб тебя, — вздохнув, я приоткрыла один глаз и уставилась на этого вездесущего Гринча. — Вот что ты за человек, Шапошников? Девичник мне испортил, свадьбу мне сорвал… Так теперь ещё и насладиться законным обеденным перекусом не позволяешь, — откусив еще немного, я медленно прожевала и выдала, подозрительно сощурившись на недовольного Лёву. — Повторяю свой вопрос. Что тебе от меня надо?

Бывший с ответом не торопился. А пока он тщательно продумывал (как и всегда!) свою будущую великую речь, я окинула его внимательным взглядом с ног до головы. И в который раз за это время озадачилась вопросом — как же меня так угораздило-то?

Нет, Лёва был красивым. Ну, смазливым так точно. Умел одеваться, говорить комплименты, красиво ухаживать. Да блин, он был идеален и хорош собой аж до зубного скрежета и откровенной зависти, но…

Я хмыкнула, взяв второй кусок свое любимой пиццы. Ох уж эти самые «но». Шапошников был сладкой мечтой каждой романтичной дурочки нашего города. Он об этом знал, он этим, скотина такая, пользовался. А ещё был совершенно, просто отвратительно не приспособлен к самостоятельной жизни. Без грозного контроля мамы и удобной дурочки-невестушки под боком.

И череды любовниц, ага. Как хорошо, что это я выяснила до того, как совершила самую большую глупость в своей жизни, сказав «да» и расписавшись в книге регистрации ЗАГСа за это вот чудушко.

— Это я-то сорвал?! — возмущённо вскинулся Лёва. И запустил пятерню в светлые волосы, безнадёжно испортив свою дорогущую укладку, явно намереваясь поспорить на эту тему. Но наткнулся на мой скептичный взгляд и заинтересованный от сновавшей туда-сюда официантки и…

Передумал. Вздохнул, выдохнул пару раз. После чего мой бывший парень и не состоявшийся жених совершил невероятное: протянул руку и сжал мои пальцы, ласково протянув:

— Оленька, солнце. Я понимаю, мы совершили немало ошибок…

— Особенно ты, — поддакнула я, не удержавшись, заинтересованно следя за выражением лица Лёвы. А оно было говорящим.

Исключительно матерно, но всё-таки!

— Так вот, — не повёлся на провокацию парень, продолжая поглаживать моё запястье. Поощряя желание смотаться в туалет и с мылом вымыть каждый участок кожи, которого он касался. — Я понимаю, что мы совершили немало ошибок, но…

— Но?

— Ты же понимаешь, что пытаться манипулировать мною при помощи ребёнка — это низко и подло?

Вот где-то на этом вопросе я чуть пиццей и не подавилась. Кашлянула, пытаясь проглотить рвущиеся наружу идиомы и междометия, высвободила руку из чужой хватки и аккуратно вытерла испачканные в масле и соусе пальцы. И вежливо поинтересовалась, глядя прямо в наглые глаза бывшего:

— Лёва, какого хрена?!

— Ну… — Лёва соизволил смутиться. — Ты беременна.

— Возможно, — отпираться я не стала, кивнув головой в ответ. Открыла меню кафе на странице с напитками, с сожалением пролистав тот раздел, что содержал хотя бы намёк на алкоголь, и остановилась на списке чаёв. И уточнила, глянув на Лёвушку поверх папки. — Дальше что?

— И это мой ребёнок, — лицо моего бывшего парня приобрела настолько страдальческое выражение, что я с трудом удержалась от желания тут же развеять его подозрения.

И снова кивнула, подняв руку и подзывая официантку:

— Возможно, — милая, юркая девица появилась как из ниоткуда, вооружённая блокнотом и ручкой. — Облепиховый чай, пожалуйста. И «Маргариту» ещё одну. И… А, нет. Сладкого не хочу…

— Одну минуту, — тихо фыркнув, официантка скрылась в направлении кухни. Оставив меня вновь один на один с рыцарем в сомнительных доспехах по имени Лев.

Того самого, что мужественно выдержал театральную паузу, а потом уверенно заявил:

— Оля, если этой мой ребёнок, я не собираюсь оставлять его на произвол судьбы!