Глава 16 Ревность

Валяться дальше мне не дали. Яр подхватил меня на руки и отнёс в душевую. Отзеркаливает поведение первого урмыта или просто заботу проявляет? В душевой меня поставили на ноги и прижали к стене, предварительно включив тёплую воду. И ладно бы только это. Но Лис зарылся носом во впадинку у основания моей шеи и долго так стоял, медитируя, а потом поднял голову, заглянул в глаза и прошептал:

— С ума схожу! От желания способность мыслить пропадает. Увидел тебя в первый раз и обезумел. Следом пошёл, сделал всё, чтобы тебя украсть. Знакомых на помощь подбил. И всё повернулось даже лучше, чем я мог расчитывать.

— Скажи, — прервала его горячечный шёпот, чувствуя, что лучше, наверное, перевести тему. — Почему, когда мы с Мороком гуляли, на меня так ненормально рэши реагировали? Изнасиловать прям там готовы были. Что-то я не замечала такого внимания к другим араи.

— Ты отличаешься от них. Сильно, — грустно усмехнулся Яр, явно разгадав мой манёвр со сменой темы.

— И чем же? — подняла руку и подушечками пальцев провела по его губам.

Мужчина поймал мои пальцы языком и слегка прикусил зубами, потом отпустил и ответил:

— Пахнешь иначе. Ведёшь себя по-другому. Выглядишь живой, необычной. Ты — сложная добыча, которую ещё заполучить нужно. И это чувствуется сразу. Инстинкты остро реагируют. Сводят с ума, требуют немедленного обладания, — подумал немного, прищурившись, и продолжил: — Не знаю, как у других рэшей. У меня было так.

— Значит, мне опасно выходить без одежды тэйалии, — подытожила его речь. — Жалко. Мне очень интересно было бы пройтись одетой, как обычная араи, по улицам ещё раз. Хочется понимать, чем же живут простые рэши, раты и араи.

— Если мы вдвоём с Мороком тебя охранять будем… Можно попробовать прогуляться, — спокойно предложил Яр. — Но после Свободного края. Я, по идее, должен сидеть сейчас на холме и энергию солнца через себя пропускать. А не смог долго высидеть. К тебе тянуло.

— Не удержался, значит, — усмехнулась и облизнула губы, во рту пересохло от того, каким глубоким в этот момент был взгляд второго урмыта.

— И сейчас не удержусь, — сверкнул карими глазами и, прикрыв веки, нежно коснулся своими губами моих.

Вздрогнула и позволила ему языком проникнуть глубже. Какой способный ученик! Неплохо усвоил искусство целоваться с первого же урока. Ещё и возбуждённый, снова. Так близко стоял, притом, как и я, обнажённый, что не почувствовать было сложно. Внутри полыхнуло жаром желания, когда мужчина приласкал меня между ног, и скользнул, медленно, дразняще, к груди. Удивлялась самой себе, так мало мне нужно было, чтобы завестись опять.

Мужчина провел кончиками пальцев по животу, опираясь второй рукой о стену, поднялся выше, задел краем ладони сжавшийся сосок и оторвался от моего рта.

— Хочешь, — констатировал с соблазнительной улыбкой.

Подхватил меня руками под попу, заставляя обхватить его талию ногами и, снова прикрыв глаза, явно наслаждаясь моментом и каждым прикосновением, прошёлся языком по моей шее. Уткнулся лицом мне в плечо и шумно втянул носом воздух, будто пытался мой запах вдохнуть поглубже.

— Пахнешь сладким, — выдал после этого и прижал меня к своим бёдрам сильнее.

Застонала, потому что склонился ниже, втянул губами горошину соска и слегка прикусил. Лизнул, немного успокаивая, и переключился на вторую грудь, акробат. Молча вынести подобную сладкую пытку я была не способна и отозвалась всхлипом сквозь сжатые зубы. Перехватив меня поудобней одной рукой, другой скользнул на поясницу, погладил её кончиками пальцев и продолжил ласкать мою спину, подымаясь выше. По лопаткам, по позвонкам, очень нежно, невесомо, легко. И я таяла от этой нежности, мягкости, того как бережно меня держали и ласкали. Ещё и капли тёплой воды скатывались по коже, добавляя ощущений.

Терялась от того, как легко урмыт дышал мне в ухо, и этим вызывая огонь возбуждения, только теперь не обжигающе горячий, а томительно греющий изнутри. И я не выгибалась навстречу, просто прижималась к своему любовнику сильнее и сама дарила лёгкие поцелуи в ответ, нежно касаясь губами кожи. И глаза закрыть не могла, наблюдала из-под ресниц за ним, за выражением его лица. Оно завораживало, пугало, манило своей открытостью в этот момент.

Яр раскрыл тёмные глаза, словно глянул мне прямо в душу и тихо произнёс:

— Я считал с тебя информацию во Дворце Удовольствий про любовь. Это то, что между нами сейчас происходит, — он не задавал вопрос, просто тихо говорил. — Я не только хочу тебя. Я хочу, чтобы ты была рядом всё время. Скучаю по тебе, расстраиваюсь, когда ты на меня злишься. Это любовь? Как говорят ваши мужчины? Я люблю тебя?

— Лис, — даже не знала, что ему сказать на это. — Это слишком серьёзная тема и заявление для настоящего момента, — всё-таки перевёл разговор туда, куда хотел, интриган. — У нас есть более интересное занятие, — судорожно вздохнула и потянулась к его губам.

— Соглашусь с этим, — ответил, не отводя взгляда и позволяя себя поцеловать.

Всё так же глядя в очи, приподнял меня повыше, а после опустил, наблюдая за тем, как меняется выражение моего лица. Охнула, почувствовав лёгкий толчок, и только крепче вцепилась в плечи мужчины, тоже не в силах отвести взор. Тёмные глаза подёрнулись поволокой и урмыт судорожно вздохнул. Но всё так же смотрел, гипнотизируя взглядом, медленно вдавливая свой член в меня. Очень медленно, очень сладко. В этот раз, растягивая удовольствие подольше. Обхватила Яра ногами крепче, останавливая в момент, когда он погрузился в моё тело до упора. Раз уж играем в гляделки, то обоюдно. Тоже хочу понаблюдать за реакцией. Это так возбуждает. Легонько сжала мышцы внутри, удерживая, и разжала, расслабляясь. Повторила ещё раз, и ещё раз. Задышал быстрее, но зрительного контакта не разорвал, а я провокационно улыбнулась и попросила:

— Ты можешь очень медленно двигаться?

— Могу, — таким тоном сообщил, что можно поверить — для него и Луна с неба не проблема.

И тут же выполнил, медленно, мучительно медленно отодвинувшись, выходя почти полностью из моего тела. Расслабила мышцы, отпуская и продолжая наблюдать за тем, как испытываемое мужчиной наслаждение отражается в его глазах. И так же медленно двинулся вперёд, давая мне возможность снова легонько сжаться, подстраиваясь под его размер. Пока он двигался, глядя ему в глаза, тихо и внятно произнесла, судорожно вздохнув при этом:

— Глубже… — и добавила, с трудом борясь с желанием закрыть глаза, отдавшись на волю наслаждения. — Ты такой твёрдый и горячий…

От неожиданности урмыт дёрнулся сильнее, более резко, чем обещал, входя в меня, и пробормотал явно что-то ругательное. А потом, коварно улыбнулся, принимая игру:

— Ты такая сладкая, — коснулся губами шеи и прошептал на ушко. — Я чувствую, как тебе сейчас приятно. Тяжело сдерживаться, когда ощущаешь какой напряжённой ты становишься внутри, как вздрагиваешь, как расслабляешься… Снова медленно? — и прикусил мочку уха, ожидая моего решения.

— Как хочешь, — всё, не могу говорить и смотреть.

Смежила веки, намекая, что больше игр не выдержу. Хочу движения, хочу чувствовать, как его член задевает сладкую точку внутри, доставляя невыносимое наслаждение.

Он продолжил сначала неторопливо, давая прочувствовать себя целиком, даря возможность обхватывать и отпускать, усиливая и его и моё удовольствие. Но постепенно убыстрил темп, срывая более резкими и быстрыми толчками вскрики с моих губ. И подарил в этот раз оргазм не такой прочувствованный, но яркий и ослепляющий, как вспышка молнии. Стонала в голос, цепляясь за плечи Яра, и слезинки сами срывались с ресниц. Впервые в жизни плакала от того, как мне было хорошо во время секса. Урмыт тоже не молчал, не в силах больше сдерживаться, кончая вместе со мной.

Какое-то время мы стояли крепко прижавшись друг к другу, приходя в себя. Потом Лис отстранился и нахмурился:

— Что-то не так? Ты плачешь?

— Нет. Всё так, — улыбнулась ему, надо же, разглядел среди капель от душа слёзы. — Мне слишком хорошо было, — успокоила урмыта и напряжение отпустило его.

Улыбнулся в ответ, зажмурился и собрал губами слезинки с моих ресниц.

— Хорошо, — прошептал довольно.

— Хорошо, — согласилась с ним.

Мужчина помог мне смыть следы страсти, повертелся под водой сам и переключил режим, давая возможность нам обоим высохнуть. Потом подхватил на руки и утащил в комнату. Там положил на невидимую кровать и устроился рядом.

— Надо уходить, — сказал расстроено. — А я не хочу. Скучать буду без тебя.

— Ох, Лис, ты такой лис, — погладила по его обнажённой груди пальчиками и с удовольствием прижалась, когда он притянул меня к себе. — Побудь ещё чуть-чуть. Потом пойдёшь…

— Угу, — согласился он невнятно, уткнувшись носом в мои волосы. — Ты пахнешь сладким, — сказал с улыбкой в голосе.

Млели мы ещё где-то часок. Яр был очень ласковым, нежным и комплименты на ушко сумасшедшие шептал. Совсем не хотелось его никуда отпускать. Но дело есть дело, а времени у нас действительно в обрез. Очень неохотно отпустила мужчину и сразу же затосковала. По обоим. Пусть появление Морока и обеспечит наличие новых проблем, но его тоже не хватало. И я бродила потерянным призраком по Дому, не в силах себя заставить думать о чём-то другом и заняться, к примеру, разгадыванием тайны пульта.

Вздрогнула, когда Услад сообщил, что Морок вернулся. Раньше, чем я думала. Решил побдеть чуток? Или уже выполнил всё задуманное? Долго дёргалась, не решаясь показаться ему на глаза. Но век прятаться всё равно не получится. А я не нашкодившая кошка, чтобы бояться тапка. Тэйалия я, или кто? Мне по статусу полагается рота ублажателей. Вот с тем настроем и идём общаться. Легко сказать, но трудно сделать.

Вернулась в свою комнату, тяжко вздохнула, стоя на пороге. И передёрнула плечами, услышав вопрос, прозвучавший очень резко в тишине:

— И как? Он лучше?

Откуда знает-то, спиной ведь ко мне стоит. А всё прочувствовал и понял с лёту. Впрочем, я ничего и никому не обещала.

— Скажи, Морок, — мой голос звучал ровно, скрывая ту бездну эмоций, которую испытывала в этот момент. — Я родилась здесь?

— К чему ты ведёшь? — его голос тоже звучал ровно, но мужчина явно зол, не думаю, что готов вот так сразу всё принять и понять.

— Кто меня привёз в этот мир, Морок? — глупо было, наверное, давить на это.

— И долго ты будешь меня этим попрекать?! — повернулся ко мне и маску снял.

А глаза-то мечут молнии.

— Я не попрекаю, — так, держим себя в руках и стараемся не устраивать скандала. — Напоминаю! Ты первый хотел, чтобы я приняла ваши обычаи. А что будет, если в Дом придут новые урмыты, Морок? Каждый раз будешь обливать меня презрением? За что? За то, что следую вашим обычаям?

— Я не обливаю презрением, — сказал внешне спокойно, а потом, с трудом проталкивая слова сквозь горло, добавил. — Мне больно… Раньше мне приходилось делить араи и на ррван урмыт, и даже на троих. И было всё равно. А сейчас больно. Ты знаешь, почему? Я — нет! Я понимаю, что так должно быть. Умом понимаю. Обряд требует того, чтобы его довели до конца. Не ясно, чем незавершённый Обряд может нам всем грозить… Я… Ярило… мы не последние в этом списке. Но мне больно… и тяжело, Светлячок.

— Ева. На самом деле меня зовут Ева. Как мать-прародительницу, от которой по легенде пошла жизнь на моей планете, — сделала шаг к мужчине, не зная, правильно ли поступаю и удастся ли снять напряжение, появившееся между нами. — Вы разные, Морок. Не лучше, не хуже друг друга. Не буду вас сравнивать или соревнование между вами устраивать. Вы разные, несравнимо разные. И оба мне дороги. И я предпочитаю сразу расставить все точки над «и». Ты должен принять то, что я тэйалия и ею остаюсь. Ты сам привёз меня в этот Дом. Сам выбрал свою судьбу, подтолкнув меня к тому, чтобы я сделала тебя первым урмытом. Обратно дороги нет. Разве что, в мой мир уйти получится. И то, в этом случае, я не понимаю, как смогу расстаться с кем-то из вас. Не знаю, сможешь ли ты этот факт принять. Ни без тебя не смогу, ни без него. Говорю как есть. Прости, если это не то, что тебе хотелось бы услышать. Но я предпочитаю быть честной. И перед собой тоже. Достаточно делала вид, что ничего не вижу и не понимаю. Не буду и унижаться, умоляя быть со мной. Теперь решение только за тобой. Либо принимаешь всё как есть, либо живём так, будто чужие друг другу и ничего не было и не будет. Думай, Морок. Время у тебя есть.

— Я подумаю, — сказал без тени улыбки и мне навстречу шага делать не стал.

Развернулся и вышел из комнаты. Направился к себе? Главное, чтобы не морду Яру бить. Впрочем, Лиса сейчас в Доме всё равно нет. И самое страшное, что он один не заполнит зияющую брешь в моей душе, которая образовалась из-за того, что сейчас Морок ушёл, и что он решит делать, не ясно. Села на ложе, хранившее воспоминания о том, как мне хорошо было на нём в объятиях и одного, и второго урмыта… Такие разные, и один из них такой сложный и очень любимый. Думала ли когда-нибудь, что смогу разделить сердце на части и подарить по половинке сразу двум мужчина? И, наверное, чуть большая часть принадлежит первому, самому вредному урмыту. Но об этом ему не скажу. Обещала же не сравнивать, вот и постараюсь никого не выделять. Пусть думают, что оба на равных условиях. Так и просидела, уткнувшись лицом в ладони, до прихода Яра. Лис тоже сходу просёк ситуацию и с сочувствием спросил:

— Знает?

Ему и ответа не нужно было, понял всё и так, стоило только взглянуть на него устало. Сел рядом, обхватил руками и прижал к себе. Да, так было значительно легче. Но всё равно в душе поселилась пустота, ноя, как больной зуб, и доставляя неудобство.

— Тяжело быть тэйалией. Ничего не скажешь, — улыбнулась вымученно, высвобождаясь из объятий Лиса.

— Всё будет хорошо… Он поймёт и примет. Мы уже говорили с ним об этом раньше. Он всё понимает, поверь, Светлячок. Просто очень сильно на тебе помешался, — надо же, нашёл правильные слова, чтобы меня утешить.

Только почему так сложно поверить в то, что всё ещё образуется?

— А ты не помешался, поэтому тебе легко? — не удержалась, поддела.

Неправильно поступила, понимаю. Но слово не воробей, вылетит — не поймаешь.

— А почему ты думаешь, что мне легко? Мне тоже не хотелось бы тебя ни с кем делить, — выражение глаз Лиса поменялось, стало одержимо-собственническим. Молчала, пребывая в шоке, подобного преображения от него не ожидала. — Но ты тэйалия. И я, и он, мы это осознаём, — не сказала бы по выражению его лица, что он что-то там осознаёт и понимает. — Принять тяжело. И я Морока понимаю. Тобой хочется обладать единолично… Спрятать ото всех и никому не показывать. Но смириться придётся. Каждому из нас. Конечно, если ты не решишь иначе.

— Но ты всегда вёл себя так, будто тебе всё равно… — смотрела на второго урмыта во все глаза, не в силах поверить в то, что он только что сказал.

— Предпочитаю некоторые вещи оставлять при себе. Всё равно бесполезно сотрясать воздух, когда ситуация такова, что её не переломить, — пожал он философски плечами и выражение тёмных глаз снова стало спокойным. — Ты ведь выбрала нас ррван. Не подпустила бы ты ни его, ни меня к себе, если бы мы для тебя ничего не значили. Я ведь прав? — да, это так, выбрала я двоих, неожиданно для самой себя.

— Ему сказала и повторю тебе. Вы оба мне дороги. И сравнивать вас или соревнование, кто лучше, устраивать не собираюсь, — потрясённо покачала головой. — Ты всё-таки такой лис, Яр. И за что ты мне так приглянулся?

— За то, что я лис, — безмятежно улыбнулся и поднялся с ложа. — Я переоденусь и вернусь. Доложу, что успел сделать.

— Жду. Думаю, и Морока позовём. Ему тоже стоит отчитаться. Проблемы в Доме, проблемами в Доме, а других дел они не отменяют, — тоже поднялась, вымученно улыбаясь.

Пока Яр ходил переодевался, попросила Услада передать Мороку, что мы его ждём на совещание. Через пару минут услышала тихое, прямо в голове: «Он попросил дать ему время. Спросил, возможно ли отчитаться утром?». Что я изверг, что ли? Естественно разрешила. Утром, так утром. Очередной удар по ставшему вдруг таким ранимым сердцу. Но нашла в себе силы улыбнуться Ярило, когда он вернулся с докладом.

— Половина одного накопителя набрана. Ормат дней, не меньше, если я над этим буду работать в одиночку, — коротко и по существу, да ещё прямо с порога. — А то и больше. От погоды зависит.

— А расскажи-ка мне, как это зависит от погоды? — раз уж совещания не случится из-за отсутствия Морока, так хоть что-то новое и нужное узнаю.

— Морок не придёт? — надо же, снова сразу всё просёк с ходу.

— Не придёт, — подтвердила и снова вернулась к своему вопросу. — Так что там с погодой?

— Ты что-нибудь знаешь об использовании магии? — задал встречный вопрос и уселся на моей постели, положив руку на невидимый подлокотник.

— Совсем ничего, — развела руками, но предпочла постоять, а не присесть рядом с Лисом.

— Тогда попробую просто и кратко объяснить, — задумался он, пожевал губами и начал ликбез: — Магия не берётся из ниоткуда. Как и любая энергия. Нужно что-то для того, чтобы магия образовалась… И это что-то — человеческий организм со специальным даром.

— Каким? — не удержалась, влезла с вопросом.

— Способностью перерабатывать энергию солнца в магическую, — ответил он вполне понятно.

Даже до меня дошло, что, наверное, это просто, если с этим даром родиться и знать, как его использовать.

— А почему не энергию ветра? — задала следующий вопрос, мысленно представив лысых мужиков в широких штанах, стоящих на ветру с растопыренными в стороны руками, как у мельницы, вокруг своей оси крутящимися.

Слишком живое у меня воображение, смешок сдержать не удалось. Уж очень забавная картинка представилась. Яр на меня покосился, но ничего не сказал, тоже улыбнулся и ответил на вопрос:

— Солнечную энергию в магию переработать возможно. А вот энергию ветра… Никто и не пробовал никогда, наверное. Даже не представляю, как бы её сквозь себя пропустить можно было бы. Легко остаться без внутренних органов. Ветер контролировать тяжело, проходя через внутренние органы, он может повредить их. А если попробовать? — Лис мигом переключился на обдумывание открывшихся перспектив, забыв о моём неудовлетворённом любопытстве.

— Даже не вздумай! — вздрогнула при одной мысли о том, как опасны подобные эксперименты. — Лучше расскажи, что дальше.

— Накопить много энергии в себе сложно. Резервуары-ауры у каждого своей ёмкости, но имеют определённые пределы, выше которых ещё никому прыгнуть не удавалось. Поэтому придумали накопители. Прогоняешь энергию через себя, преобразовываешь и сливаешь в кристалл. Это тоже зависит от ёмкости ауры, её способности вплести в себя преобразованную энергию и скорости отдачи. От этого и сложность заклинаний зависит. Каждому свой уровень, который можно нарабатывать долгими тренировками. Упорным удаётся достигнуть больших высот, натренировать ауру, разрастить её так, чтобы много вмещала за раз, увеличить скорость отдачи энергии в действие-заклинание. Я могу много и быстро прокачать. У Морока аура тоже тренированная. Думаю, он может не хуже.

— А направления в использовании магии существуют? — да уж, ну совсем кратко и понятно объясняет, так, что я совсем ничего, кажется, не поняла.

— Существуют. Магическую энергию пускают на различные нужды. В зависимости от этого есть специализация на разных типах заклинаний. Все их не запомнишь и в голове не удержишь. Есть, конечно, уникумы, которые практикуют сразу всё подряд. Но в основном мы предпочитаем запоминать то, что используем ежедневно в быту, и то, что по-настоящему лично каждому из нас интересно или нужно в работе, — как у них тут всё сложно, поди разберись с ходу и без подготовки.

— Морок владеет магией разума. Это точно. А ты какой направленностью? — вспомнила наше знакомство с тогда ещё хэцо и вздохнула.

— Думаю, Морок владеет так же и боевыми магическими приемами. И заклинаниями для увеличения выносливости и силы. В боевых частях выучка для всех одинакова, — ответить на мой вопрос про себя любимого он не успел, потому что я же его и перебила.

— А ты откуда знаешь, что он военный? — насторожилась и глянула на второго урмыта прицельно, пытаясь просканировать насквозь, как рентгеном.

— Кто не знает в лицо Главнокомандующего? — пожал он плечами. — Этого было не понять, когда он без маски урмыта выходил и обманку на себя накидывал. А тут в Доме, истинного лица и не скрывал.

— Хорошо, вернёмся к тебе, — удержала другой вопрос о Мороке, рвущийся с языка.

Буду много про бывшего Главнокомандующего спрашивать, Яр быстро поймёт, что я первому урмыту предпочтение отдаю. А мне таких догадок не нужно.

— Я предпочитаю работать с воздушными потоками и накопители заполнять, — кто бы сомневался, что магические умения будут тесно переплетены с его хобби.

— Скажи, а как тебя звали до того, как ты к нам в Дом попал? — да уж, приколистка и тормоз, только-только вспомнила, что стоило бы и познакомиться, прежде чем в урмыты тащить и в одной постели спать.

— Лэтто, — в отличие от Морока из имени он тайны делать не стал.

— Так ты тот самый игрок лайкира, за которого я болела на соревнованиях? — ошарашенно уставилась на него, пытаясь поверить в такое совпадение. — У меня целая звезда спорта в урмытах ходит, да? — окинула мужчину таким взглядом, будто видела впервые, снова замечая ставшими уже привычными мелочи. Ажурные наручи, светло-бежевые широкие штаны, пробивающуюся рыжую щетину на голове. Вот как он выглядит, неведомый зверь северный олень! — Ну, привет, лайкирист-спортсмен.

— Привет?.. А ты была на соревнованиях? — заинтересовался он.

— Была, была. И болела за твою победу. Ты шикарно на доске катаешься, — сказала абсолютную правду, даже льстить не пришлось, так ведь и думаю, на самом-то деле. — Вы как-нибудь можете с Мороком посоревноваться. Он тоже катается, насколько я знаю.

— Знаю… Он участвовал в некоторых соревнованиях, — и опять как-то незаметно разговор сместился в сторону автобиографии Морока.

Потому с трудом удержалась от уточняющего вопроса и сказала:

— Так, совещание перенесём на утро. А сейчас попробуем отдохнуть… И, да, Лис… Сегодня я хотела бы остаться в одиночестве ночью, — не выделять никого, значит не выделять.

И как бы мне ни было приятно заснуть в объятиях Яра, не стану нервировать первого урмыта лишний раз.

— Хорошо, — согласился он неохотно. — Но пока могу с тобой немного побыть?

— Если совсем немного. Я устала сегодня. Нервам и мозгам нужен отдых, — тут не покривила душой ни капельки, действительно столько всего произошло за этот денёк, впору свихнуться.

— Иди ко мне, — протянул руки навстречу.

Как тут устоять, когда так сладко улыбаются? Присела рядом с мужчиной и почувствовала, как он меня к себе притянул, заключая в объятия. И было бы совсем покойно и хорошо, если бы Морок не дулся. А так червячок огорчения точил душу и не давал полностью расслабиться. Потому поцелуй Яра восприняла осторожно, не давая ни ему, ни себе зарваться дальше определённой границы. Заставила-таки задыхающуюся себя оторваться от сладкого соблазнителя и выставила его вон, сказав:

— Приходи утром… Тогда и пообщаемся.

Лис с неохотой выпустил меня из объятий, и ушёл, тоже без особого желания спать в одиночку. Понятливее Морока намного, и привык своего добиваться мягкостью и внешней податливостью. А на самом деле, там внутри такое таится, думаю, что не переломишь о колено.

Помылась в душе, постаравшись не задерживаться в туалетной комнате. Уж слишком яркие воспоминания вспыхивали в мозгу, стоило только встать под тёплые струи воды. Освежила дыхание на ночь привычной таблеткой. Переоделась в простую ночную рубашку и отправилась спать, не поев. Как-то так всё сегодня сложилось, что вечером мне стало не до еды. Долго ворочалась, перебирая и сладкие, и горькие воспоминания. Как же тяжело засыпать одной. Вроде бы и привыкла не столько ложиться в компании, сколько просыпаться. Но мысли о том, что завтра утром точно проснусь в одиночестве, мучили не хуже размышлений о том, как долго Морок дуться будет.

Уснула не скоро, прежде попытавшись у Услада узнать, что там первый урмыт чувствует. «Против тэйалии ничего не замышляет. Растерян». Таков был ответ Дома. Таким же образом, только без словечка «растерян» меня заверили в благонадёжности Яра. Надо же, какие правильные у меня урмыты! Только гордые очень и со сложными характерами. В сон ускользнула незаметно для самой себя. Только утром, проснувшись, поняла, что как-то не засыпалось и не засыпалось… а потом раз, и сплю.

Потянулась в кровати, чувствуя, что настроение с утра как-то не очень. И, открыв глаза, наткнулась взором на серьёзный взгляд мужчины, что внимательно меня рассматривал, лёжа рядом. Беседовать со мной Морок не стал, просто придвинулся ещё ближе, обхватил ладонями моё лицо и потянул меня на себя. Жёстко впился поцелуем в губы, легонько укусил и, закрыв глаза, окунулся в процесс со всей самоотдачей, взяв командование парадом полностью на себя. А я что? Я только рада, что он чуток отошёл. Властно поцеловав меня в губынапоследок, мужчина занялся моей шеей, прикусив кожу и там, мешая во мне лёгкую боль с наслаждением. Охнула, когда урмыт рванул на мне ночную рубашку, испугав этим. Что он задумал? Впрочем, долго гадать не пришлось. Мужчина лизнул языком мой сосок и крепко прижал мои бёдра к своим. Хорошо ощущалось, что Морок был в боевой готовности под названием «возьму прямо сейчас». Твёрдый и пульсирующий ниже живота. Намерения вполне определённые.

Отодвинулся, созерцая растрёпанную меня. Стянул резким движением трусики и довольно прошептал:

— Так-то лучше.

В ход пошли рот и пальцы мужчины. Действовал он как-то дёргано и рвано, словно пытаясь обхватить всё поле деятельности сразу, одним махом. Будто ему мало меня всей… Будто хотелось больше, много больше… Например, проглотить меня целиком. Губы, грудь, руки, живот, снова грудь, губы… низ живота.

— Ты же хочешь меня, хочешь? — шептал лихорадочно, продолжая ласкать пальцами, скользя по бёдрам, задевая чувствительную развилку между ног.

— Да, хочу, — обхватила его за шею, притягивая к себе, требуя продолжения ласк. — Не отвлекайся.

— Попроси!.. — потребовал он, жутко посерьёзнев при этом.

— Погладь меня, — начала с самого простого.

— Где? — прижал грудь ладонью. — Здесь? — пальцами свободной руки коснулся очень чувствительной точки между ног. — Или здесь?

— Везде… Да-а-а… — выгнулась навстречу его касаниям.

Действовал он жёстко, напористо, быстро… Но мне нравилось.

— Скажи, что хочешь, чтобы я вошёл в тебя! — велел он, остановившись, почувствовав, что ещё немного и кончу.

— Я хочу, чтобы ты вошёл в меня… — произнесла послушно и задохнулась, мужчина впился в мои губы очередным жёстким поцелуем.

Приподняла бёдра навстречу, стоило только Мороку сменить положение и пристроиться сверху. Заставил лечь иначе, подняв ноги и расставив их широко, а потом, резким движением вошёл в меня. Будь я не такой возбуждённой, это могло бы быть больно. А так, отозвалась стоном, не собираясь спорить сейчас с Мороком о нежности или чём-либо подобном. Жадно, быстро, напористо, резко он двигался во мне, как-то так попадая в стягивающийся узел наслаждения внутри, что рвано выдыхала стоны, позволяя мужчине делать со мной всё, что хочется. Хотелось ему, наверное, многого, но с выдержкой были проблемы, как и у меня. Запрокидывала голову всё сильнее и сильнее, окунаясь в яркое, с привкусом горечи наслаждение. Каждый рывок, каждое резкое движение, рождали рой прожигающих насквозь огоньков удовольствия. Они впивались в тело, вгрызались в него, проскакивали по окончаниям нервов, заставляя кусать губы до крови и вцепляться в плечи мужчины изо всех сил. На миг Морок остановился, блеснул зелёными глазами, припечатал:

— Ты моя! — продолжил двигаться быстрее, доводя до острого в этот раз пика.

— Да-а-а… — по телу неслись волны колючего бенгальского огня.

И я выгибалась им навстречу, до боли в пальцах всё так же цепляясь за плечи урмыта. В том, как мы занимались любовью сейчас, было что-то настолько болезненно сладострастное, обостряющее ощущения, что оргазм получился мгновенно-неожиданным, не выносимым, и в то же время очень желанным. Так сексом впервые в жизни занималась и долго ещё отходила после, прижимая к себе мокрого и выдохшегося мужчину. Что это было? Наказание? Для меня? Для него? Или наслаждение? Так сразу и не определишься!

— А куда твои штаны делись? — думаю, этот вопрос должен разрядить оставшееся между нами напряжение хотя бы временно.

— Магия, — ответил, приподнявшись на локтях, давая мне возможность глотнуть воздуху побольше.

Тяжёлый, во время секса это незаметно, а вот стоило ему только расслабленно на мне устроиться, сразу же дышать сложно стало. Но терпела, не желая отталкивать Морока сама. И дождалась, догадался привстать.

— Что это было? — не удержалась от вопроса, заглянув в зелёные глаза.

— Ты моя! — схапал в охапку, прижал к себе.

— Твоя, — согласилась с ним. — Но я тэйалия… Это ты готов принять? Помнишь, что я тебе говорила? Или так, или никак.

— Помню… Мне сложно будет. Но я справлюсь. Обещаю, — сжал челюсти так, что желваки обозначились.

— Ох, Морок, Морок, — прошептала нежно, высвободила руку и провела пальцами по щеке мужчины. — И в кого ты такой упрямый и непримиримый?

— В тебя, — невесело пошутил и скатился на невидимую постель.

Встал, подхватил меня на руки и понёс в душ. Когда поворачивался, успела заметить краем глаза появившегося на пороге Яра, проводившего нас с Мороком тяжёлым взглядом. И только теперь поверила его словам о том, что и ему сложно даётся делёж меня на двоих. Как бы эта ситуация не привела к большим проблемам. Один собственник в гареме — сложности. Два собственника, один из которых скрытный — катастрофа. Смогут теперь ужиться друг с другом в одном Доме? Узнаю только опытным путём.

Задерживаться в душе ни Мороку, ни себе не дала. Следовало ещё поесть и понаблюдать за отношением друг к другу мужчин. Как тяжело всё-таки, когда упираешься в тупик и не знаешь, как поступить правильно. Что доведение, что не доведение Обряда Единения до конца — всё едино, проблем много рождает. И сбежать некуда, чтобы иметь возможность в одиночестве всё обдумать.