ГЛАВА 22. И первое утро

Рыбацкая деревня

Когда я проснулась, Итана не было рядом.

Светило солнце.

И, вроде бы, с улицы я слышала голоса… но ничего такого напряженного, просто болтовня. Итана и… женский? Ревность? Я уже начинаю ревновать, даже ничего не видя?

Вылезла из кровати, прошмыгнула через общую комнату, где хозяйка что-то готовила у плиты. Но мне не хотелось сейчас никаких разговоров, тем более с ней. Тихо и быстро, пока она не окликнула.

Во двор.

Итана я увидела сразу. Он сидел под навесом, на невысокой колоде, где колют дрова, вытянув ноги, без рубашки, голый по пояс, с крошечным ребенком на руках. Рядом тощая девка стирала в тазу его рубашку. Увидев меня, девка дернулась, едва не пригнулась испуганно.

Итан широко улыбнулся, словно как раз меня ему не хватало.

— Доброе утро, Джу! Ты, наконец-то, проснулась!

Я подошла ближе, не зная пока, как поступить — устроить скандал или сделать вид, что все хорошо.

— Я не слышала, как ты встал.

— Не хотел будить, ты так сладко спала. А я встал давно, скоро полдень, Джу. Ты проспала завтрак, но мы найдем что-нибудь перекусить, не бойся.

«Мы»?

Он покачивал ребенка, уверено держа на сгибе левой руки, а правой игрался, легко, между делом, а ребенок хватал его руку и тянул в рот. Совсем крошечные пальчики на огромных пальцах Итана…

— Я смотрю, ты тут не скучал?

— Я с Луччей подружился. Смотри какая? — он повернул ребенка ко мне, довольно улыбаясь. — Я с ней почти все утро. Но она немного голодная, пищит, все пальцы мне сгрызла. Сейчас мамка ее покормит…

Лучча. Да, я ревновала. И даже внезапно к этой малышке больше, чем к ее матери. Ревновала к тому счастливому блеску в глазах Итана. И так очевидно стало, что ему это нужно — дом, семья, дети, простая жизнь. Что ему нравится. Но я… наверно, пока не готова.

Я не хочу сейчас никаких детей. И уже давно пью настойку красноплодника — отличное средство, так что никаких неожиданностей не будет. А он… если мы будем вместе… Он будет настаивать, рано или поздно? Но ведь он понимает, что сначала надо устроить собственную жизнь? Должен понимать.

Ревновала… Хотя, и к матери тоже, эта девка так смотрела на него… Восторженно. И они так мило болтали о чем-то, пока я спала… она стирала ему рубашку.

Рядом с Итаном, чуть сзади, валялись старые, пропитанные темной кровью бинты. Но на нем самом сейчас бинтов не было, зато огромные черные синяки на руках, животе и груди. Его били? Еще тогда, люди Альдаро. Рана сбоку под ребрами угадывалась тоже, но за локтем не разглядеть.

И все же, я первый раз видела Итана вот так, с голой грудью. В наши быстрые встречи на улице и у меня в спальне… нам было не до того, не успеть, А он так хорош… даже с синяками.

— Мне надо поговорить с тобой, Тану, — сказала я. — Отдай ей ребенка.

— Подожди, Кайя закончит, и я отдам.

— Сейчас, — сказала я.

Он хмыкнул, поднялся на ноги. Подошел к той девке. Она быстро вытерла руки о передник, забрала у Итана ребенка, что-то тихо сказала ему. Он улыбнулся, и что-то сказал ей тоже, я не расслышала. Попробуй тут не ревновать.

Потом вернулся ко мне. Подошел, остановился совсем близко, так, что мне приходилось задирать голову, глядя на него.

Ребенок начал тихо хныкать.

— Ты говорил, мы уедем сегодня утром? — сказала я.

— Конечно, уедем, — сказал Итан. — Рубашка моя высохнет, и пойдем. Второй у меня нет.

Спокойно, уверенно. Так, словно никаких возражений не может быть.

Я поджала губы… пока высохнет — будет вечер. Я не хочу сидеть тут.

— Твою рубашку еще даже не постирали, — сказала я.

— Я сейчас все закончу, тианте! — отозвалась девка с ребенком на руках.

— Ильтьята, — невольно поправила я, и прикусила язык.

— Простите, — смутилась она. — Я думала… просто… Итан сказал…

Итан сказал — я его жена, и сейчас не стоит отрицать.

— Джу пока не успела смириться с этой ролью, — ухмыльнулся Итан. — Мы поженились совсем недавно.

Зачем ты врешь?

А эта девка, Кайя, даже симпатичная. Могла бы быть, если помыть и причесать, если бы не была такой тощей и напуганной. Она стояла, мялась, не могла понять, что ей делать и куда себя деть, куда деть ребенка. Ей было неловко.

И чтобы ей стало неловко окончательно, я протянула руку, погладила Итану бок, вроде бы невинно.

— Как ты? — спросила со всем возможным участием. — Еще болит?

Шрам теперь я видела отлично. Небольшой, скорее от ножа, и скорее всего глубокий. Затянувшийся, подсохший уже, только бурая корочка. И раз Итан выглядел вполне бодро — ничего серьезного.

— Все хорошо, — сказал он, — накрыл мою ладонь своей. — Там на рубашке пятна крови были, сбоку. Не думаю, что стоит гулять в таком виде.

Нет, он не думал оправдываться, это выходило как-то иначе. Словно я глупая девочка, не понимаю очевидных вещей.

Я провела второй рукой по его груди, по животу, мягко поглаживая. И даже попыталась было ниже, залезть под ремень. Не успела, Итан остановил, поймал меня.

— Джу?

— Да? — удивилась я.

— Не сейчас.

— Почему? Я тебя смущаю?

Он хмыкнул, качнул головой.

— Потому, что ты не меня сейчас хочешь, а просто ревнуешь и желаешь показать, что я принадлежу тебе.

Он смотрел мне в глаза, сверху вниз, с легкой, снисходительной насмешкой.

— Да как ты!..

Я пихнула его. Вернее, попыталась пихнуть, и даже специально в бок, рядом с раной, чтобы он почувствовал. Нельзя так со мной! Тем более, когда эта вот — смотрит! Не при ней.

Он поймал меня за руки, за запястья. Крепко, не вырваться.

— Отпусти!

— Разве я не прав, Джу? — в его голосе почти игривые нотки, но, вместе с тем, скользнул холод. Хотя в глазах холода не было, они по-прежнему весело смеялись. Я не могла понять.

Раз он держит мои руки, то надо иначе — я медленно наступила ему на ногу, со всей силой.

— А разве ты не принадлежишь мне, муж мой? — спросила язвительно.

Он вдруг рассмеялся, довольно.

Отпустил меня, и даже наклонился, быстро поцеловал в губы. Быстро, но так горячо.

— Я весь твой, Джу!

Не могу на него злиться. Глупости все это. Обняла, погладила его по спине.

— Так может, ты и рубашку постираешь мне, Джу? — хитро поинтересовался он. — Как настоящая жена?