Глава 5. Вика Караваева

– Может, всё-таки перенести Герберта в его дом? – спросил Мартин. – В конце концов, тебе самой там было бы удобнее, чем в сарае. Я кинула на него раздражённый взгляд. За последние три дня этот вопрос прозвучал уже раз двадцать – то от Вильгельма, то от альбиноса, то от постоянно заглядывающего к Лиле Эдика. Стоило мне выйти за водой – и я тут же столкнулась с Мартином. – Не надо никого никуда переносить, – насколько могла сдержанно сказала я. – Я видела этот дом, там нельзя находиться, его надо долго отмывать, а ещё лучше – ремонтировать. У меня пока нет времени разгребать двухсотлетние слои пыли и грязи. Лучше сделай так, чтобы мне не мешали. А то на вашей «святой земле», видимо, принято не только бросать тяжелобольных без помощи, но и ходить допекать их, лишая последних сил. Как ни странно, Мартин не обиделся и не разозлился. – Устала? – он с сочувствием посмотрел на меня. – Отдыхаю, как видишь, – я поставила на землю ведро с водой. Рука ныла с непривычки, в Грарге я вообще не почувствовала бы такого веса, и уже забыла, что такое поднимать тяжести. – Ты же хранитель Грааля, вроде как главный на этой земле, я правильно понимаю? Так какого чёрта ты не можешь унять чокнутых баб, которые таскаются в сарай, как на работу? Им что, вообще нечем заняться? Я уже задолбалась их оттуда выгонять. Уверена, что сейчас вернусь, а там уже засела какая-нибудь очередная злорадная дрянь. – Вика, я пришлю тебе на смену кого-нибудь незлорадного и толкового, – Мартин глубоко вздохнул. – Только давай договоримся, что ты, в конце концов, хотя бы выспишься. Так нельзя, ты разрываешься между Гербертом и Лилией двадцать четыре часа в сутки, а сил в тебе теперь, как в обычном человеке. – Единственный незлорадный и толковый человек у вас – Синичка, – буркнула я. – И ей самой нужен уход. Как она себя чувствует? – Уже встаёт, но из дома пока не выходит, – ответил альбинос. – Постоянно спрашивает о вас. – Её-то хоть, надеюсь, одну не бросили? – съязвила я. Мартин не ответил. Он огляделся по сторонам и окрикнул: – Елена! Ванды или Джулии поблизости не видно? Мать Эдика подошла к нам. Я была почти уверена, что красивая женщина с удивительными фиалковыми глазами втихаря направлялась полюбоваться ранами и ожогами ненавистной ей судьи Лилианы. – Они с утра обе ушли со Стефаном в мир, – ответила Елена, глядя на меня, как на пустое место. – Нужно что-то срочно сделать? – Да, пожалуй, срочно, – хмуро сказал Мартин. – Прислать кого-то не озлобленного против судьи и сэра Герберта и отправить Вику отдохнуть, пока у неё окончательно не сдали нервы. Или пока девочка не свалилась рядом с ними. – Я для этого не гожусь, – она усмехнулась. – И не собираюсь ухаживать за кровавой судьёй. – Да я тебя к ним и на несколько метров не подпущу, – огрызнулась я. – Смотрю, такие все смелые, когда они оба беспомощны. Ты бы рискнула вот так подойти позлорадствовать, если бы Лилиана была в силах? Мартин, мне не нужна никакая помощь. Я уже оценила тех, кто живёт на вашей земле. Я всего лишь попросила унять озлобленных чокнутых баб. Если ты этого сделать не в состоянии, я сама с ними разберусь. А отдых мне не нужен. Я не оставлю своих близких с кем попало. Я наклонилась, но Мартин успел подхватить ведро с водой на секунду раньше. – Мне ты, надеюсь, доверяешь? – спросил он. – Я знаю, что делать, я сидел рядом с Костей, когда он бредил. И я сам тебя сменю. Обещаю, что никто из ярых недоброжелателей не подойдёт ни к твоему мужу, ни к Лилии. Такой вариант тебя устроит? Я мысленно оценивала свое состояние. Устала действительно сильно, так и свалиться рядом с Гербертом недолго. Пользы от этого никому не будет, кроме тёток, которых я гоняю от сарая уже больше недели. Сколько Герберт и Лиля ещё будут в таком состоянии – неизвестно. Герберт почти не приходит в себя, безостановочно бредит. Лиля открывает глаза, только чтобы выпить холодной воды или горячего чая. Хорошо хоть, Эдик и Кот снабжают меня термосами с горячим питьем. Я безумно хочу есть, но постоянно кормить меня, разумеется, никто не рвётся. Вильгельму самому тяжело, ему нужно поставить на ноги Синичку и заниматься двойняшками. Кот целыми днями учит молодых ребят бою без правил, Эдик опять в миру. Появляется, правда, каждый день, а то и по нескольку раз в день, но ненадолго. Кот по вечерам притаскивает из дома что-нибудь съедобное, только они тут все – вегетарианцы, а мне для поддержания сил сейчас мало одной капусты или печеных грибов. Эдик приносит из мира то шаурму, то пирожок, то бутерброды с колбасой – на один раз. Хорошо, но тоже мало. Хотя где бы я хранила еду, принеси он больше? Холодильник в этом сарае не предусмотрен. – Мартин, с какой стати ты собираешься с ними сидеть? – возмутилась Елена. – С Костей была совсем другая ситуация, а эти двое… – она развела руками. – Я должен перед тобой отчитываться? – голос альбиноса прозвучал холодно. – Ваши отношения с Лилией – твоё личное дело. Кстати, к гибели твоего супруга она была непричастна. Могу понять, что ты не в восторге от того, как относится к судье твой сын, но, согласись, Вика здесь вообще ни при чём и твоим личным врагом не является. Её уже шатает от постоянного напряжения и переутомления, и девочка, естественно, не хочет оставлять тех, кого она любит, в такой обстановке. – Мартин, ты кому всё это говоришь? – я поморщилась. – Послушай, мне не нужно, чтобы меня жалели. Если посидишь с ними минут двадцать-полчаса, буду благодарна. Больше ничего не надо, правда. – Ты собираешься спать двадцать минут? – без издевки уточнил Мартин. – Где я буду спать? Посреди улицы, что ли? – я фыркнула. – Сейчас найду, где у вас растёт что-нибудь съедобное, хотя бы яблоки, умоюсь в пруду и вернусь. – Что-нибудь съедобное? – медленно повторил Мартин и повернулся к Елене. – Совесть у вас есть? Мы постоянно в боях, благословенные – тоже в миру. Я был уверен, что те, кто остаётся здесь, в состоянии решить хотя бы мелкие проблемы вроде ночлега и еды для Вики. Почему она спит в сарае и умывается в пруду? Почему её никто не предложил сменить? – Мартин, всё в порядке, – отмахнулась я. – На вашей земле такая «доброжелательная» атмосфера, что я лучше буду ночевать рядом со своими. По крайней мере, я так слышу каждое их движение. И еду мне приносили то Кот, то Эдик. – Понятно. Злата с младенцем, Татьяна с двумя детьми и ещё приходит в себя, Вильгельм с ней, Костя и Эдик заняты, а тем, кто не особенно занят, ни до чего нет дела, – процедил альбинос. – Мартин, время, – я кивнула в сторону сарая. – Им может быть что-то нужно. Через двадцать минут вернусь. Я поплелась в сторону пруда, стараясь не слишком волочить ноги. Сейчас разуюсь и, не раздеваясь, залезу в прохладную воду. Это должно хорошо взбодрить, да и одежде не помешает хотя бы такая стирка. Потом найду какие-нибудь яблоки или груши, прихвачу несколько штук – и назад. Или можно сорвать подсолнух. Не пробовала питаться семечками, но Лиля как-то говорила, что на орехах и семечках можно долго продержаться. – Вика, – Елена догнала меня и пошла рядом. – Действительно нехорошо получилось. Пойдём ко мне, примешь нормальный душ или ванну – как захочешь. Поешь, поспишь… Я с трудом удержалась, чтобы не сказать матери Эдика, куда она может засунуть себе этот душ и куда потом вместе с ним пойти. Мартин прав, я на грани нервного срыва – Благодарю, это лишнее, – мой голос всё же прозвучал резко. – Не люблю быть обязанной врагам. – Я тебе не враг, – сказала она. – Если враг Лиле, то и мне тоже, – отрезала я, заставляя себя передвигать ноги по тропинке, ведущей с пологой горки к пруду. – Я не могу принять Лилиану, – в голосе Елены прозвучало отвращение. – И не могу быть в восторге от того, что мой сын рвётся на ней жениться. Родишь своего ребёнка – поймёшь. – Это твоё дело, – жёстко сказала я. – От меня-то тебе что нужно? Я у тебя ничего не прошу. И я никогда не рожу, мы с Гербертом после прихода к Граргу бесплодны. Я, наконец, доковыляла до пруда и сбросила кроссовки. Шаг к воде, ещё шаг. – Ну, что ты творишь? – Елена попыталась удержать меня за руку. – Хоть разденься сначала, здесь всё равно никого нет. Дался тебе этот пруд! – Зато потом не будет жарко в одежде, – я легко высвободила руку. – Какая тебе разница, где и как я купаюсь? Мне так лучше. Я вошла в воду по колено и с размаху плюхнулась вперёд, туда, где дно уходило резко вниз. Как хорошо! Прохладная вода смывала пот с лица, пыль с одежды. Я зажмурилась и нырнула. Голову надо вымыть хотя бы так. Мне всё равно, как я выгляжу перед местными жителями, но Герберт может прийти в себя, и я не хочу, чтобы он увидел меня совсем уж чучелом. Елена с берега упорно не уходила. Видимо, Мартин дал ей по поводу меня какие-то указания. До этого местные, если не считать нескольких знакомых, не замечали меня в упор. Вода взбодрила, и желудок заныл с новыми силами, требуя хоть какой-то еды. Я выплыла с глубины и двинулась к берегу, на ходу выжимая волосы. Можно было бы зайти проведать Синичку, а заодно чем-то у них перекусить. Только Танюшка ещё совсем слабая, Вильгельм, скорее всего, разрывается между ней и детьми, и там сейчас не до меня. Да и Синичку расстраивать не хочется, она быстро поймёт, как всё запущено, если я заявлюсь на десять минут в мокрой одежде и попрошу меня накормить. Нет, Танюшке на шею садиться не нужно, оклемается – сама придёт. Больше меня ни к кому в этом селении заглянуть не тянуло. Разве что к Джулии, мы с ней так и не виделись на этой земле. Но её нет дома, да и неизвестно, как моё появление воспринял бы её муж. – Тебе хоть есть во что переодеться? – вздохнула Елена. – Конечно, я же ходила по лесу с чемоданом шмоток перед тем, как выйти к вам, – язвительно отозвалась я. – Слушай, если реально хочешь помочь, – покажи, куда идти, чтобы нарвать каких-нибудь яблок или ягод. – Хватит тебе уже ершиться, – Елена кисло улыбнулась. – Пойдём, поешь нормально, переоденешься, приведёшь себя в порядок, поспишь на кровати, а не непонятно где и как. Мартин передал, чтобы ты не спешила с возвращением. Я глубоко вздохнула. Кажется, придётся самой искать плодовые деревья. Или все-таки подсолнух? Можно, конечно, попробовать сунуться домой к Мартину, но Кота там сейчас наверняка нет, а со Златой мы толком не общались. Да ей и не до меня, её ребёнку ещё и месяца нет. – Пойдём, – Елена слегка потянула меня за руку. – Ты Лилю должна звать, а не меня, – с нажимом проговорила я. – У неё, как и у меня, даже смены белья с собой не было. Как пришла на вашу святую землю в камуфляже, так в нём и лежит непонятно где и как. Она же в этом сарае осталась потому, что знала, какой скандал ты закатишь, если Эдик перенесёт её к вам в дом. Он каждый вечер порывается это сделать. И не может, потому что ему пришлось бы уйти в мир и бросить её с тобой. Думаешь, Лилиана действительно боится кому-то навредить в бреду? Ты и твои подруги дневали и ночевали рядом с ней, пока я не пришла, и все при этом живы-здоровы. – Сюзи! – Елена замахала рукой блондинке в длинном тёмном платье. Девушка проходила в стороне от пруда. Она обернулась на голос, улыбнулась Елене и начала спускаться к нам. – Сюзанна, помнишь Вику? – бесстрастно спросила Елена и, не дожидаясь ответа, продолжила: – Надо её, как в сказке, накормить, напоить и спать уложить. И одеть во что-нибудь, а то у неё вообще ничего нет. – Надо так надо, – без энтузиазма ответила еще одна моя знакомая недоброжелательница (*первая встреча Вики и Сюзанны описана в романе «Любовница врага»).– Что-нибудь подберём. Привет, – не слишком приветливо бросила она. – Привет, – нехотя отозвалась я. – Сюзи, я не прошу милостыню, Елена что-то не так поняла. Не напрягайся, я не собиралась к тебе в гости. – Ты же не будешь ходить в таком виде, – уже мягче возразила Сюзанна, глянув на мои мокрые джинсы и футболку. – Заглянем к Злате, у вас, похоже, один размер, найдём, во что тебе переодеться. Пообедаем хоть у неё, хоть у нас. Зря молчала, мы бы давно тебе что-то нашли. Без обид, нам всем сейчас некогда, сама знаешь, война идёт. Если что-нибудь нужно, говори Злате, она всё время дома. Остальных можешь не застать. Или Коту скажи, он же к тебе каждый день заглядывает. Говоря это, она ненавязчиво вела меня под руку в сторону дома с изгородью, увитой белыми розами. Елена молча топала сзади. – Кот приносит ужин, Эдик, как я поняла, всякие мирские перекусы. А завтрак и обед тебе кто готовит? – Никто, – я фыркнула. – С какой стати кто-то здесь стал бы готовить мне завтраки? Слушай, Сюзи, я не собираюсь никого напрягать. Расслабьтесь уже все дружно, – я помедлила. Не хотелось ни о чем просить, но это действительно надо. – Можешь только дать пару каких-нибудь рубашек или халатов и белье для Лилианы. Если найдёшь, буду благодарна. Елена издала за моей спиной подобие стона. – Найдём и для тебя, и для судьи, – пообещала неожиданная помощница. – Правду говорят, что она вся в ожогах и ранах? – в её голосе прозвучало сочувствие. – Ты бы её не узнала, – я невольно вздохнула. – И её, и Герберта. – Кстати, сэру Герберту тоже нужно что-нибудь из одежды? – деловито спросила Сюзанна. – Он вообще в себя не приходит. Нужно будет, конечно, но попозже. К Злате Елена с нами не пошла, свернула куда-то в сторону. Переступив порог, я сразу почувствовала себя лишней. Правильно думала, что сюда не стоит идти. Злата с усталыми глазами качала детскую кроватку и раздражённо мычала что-то, отдалённо напоминающее колыбельную. Живой свёрток в кроватке при этом ворочался и громко сопел. На нас девушка посмотрела, как на вломившихся в дом врагов. – Привет, – громко прошептала Сюзи. – Нужно одеть Вику и дать что-нибудь для судьи. У тебя найдётся что-то подходящее? И какой смысл шептать, если грудничок всё равно не спит? – Посмотрите в шкафу, – Злата кивнула куда-то в сторону коридора. – Мокрые вещи можете развесить за домом на верёвке. Вика, ты где умудрилась упасть в воду? – без особого интереса спросила она. Младенец издал предупреждающий хнык, а затем истошно завопил. Злата устало прижалась лбом к перегородке кровати. – Вика не упала, Вика решила искупаться, – буркнула я. – Может, возьмёшь ребёнка на руки? – У меня уже руки обрываются, – Злата подняла взгляд. – Девчонки, берите всё, что надо, только меня сейчас лучше не трогайте. Я усталая и злая. Могу понять. Я тоже усталая и злая. В другой ситуации предложила бы помощь, но мне нужно вернуться к Герберту и Лиле. – Давай я покачаю, – сказала Сюзи. – А ты пока отвлечёшься, найдёшь вещи, пообедаете с Викой. Тебе же всё равно надо поесть. Слушайте, вы сейчас как две зомби из мирских фильмов, вам бы выспаться. – Угу, – одновременно язвительно буркнули мы со Златой. Уйти сразу не удалось. Пока Сюзи курлыкала с малышом, Злата набрала мне небольшую дорожную сумку вещей. Я в это время, переодевшись в ситцевое летнее платье, с удовольствием сушила волосы феном. Раз уж Мартин отпустил меня отдохнуть, могу и задержаться немного. – Бельё, расчески, резинки для волос, две рубашки для Лилианы, ещё два платья для тебя, – перечислила Злата, плюхнув сумку рядом со мной. – Зубную щётку, мыло и шампунь не дам, а то станешь и дальше купаться в пруду. Лучше заходи сюда по утрам, я попрошу Кота тебя сменять. Заодно будешь нормально завтракать. Только если я буду занята, хозяйничай сама. Договорились? Я кивнула, хотя была не слишком уверена, что Мартину и его жене понравится, если я начну хозяйничать в их доме. – У тебя найдутся ножницы? – спросила я. – Конечно. Тебе какие? – Чтобы можно было отрезать волосы. И маникюрные тоже, – я с сожалением посмотрела на свои грязные длинные ногти с облезающим лаком. – Не жалко? Может, я лучше заплету тебе косу? – с сомнением спросила Злата. – Соберу всё так, чтобы не мешало, и потом можно будет не расплетать её несколько дней. Из дома Мартина я вышла только минут через сорок. Злата действительно заплела мне сложную косу, выдала маникюрный набор и даже жидкость для снятия лака – вот уж чего не ожидала у неё увидеть. Пока я приводила в порядок ногти, оказалось, что на столе уже ждут тарелки с жареной картошкой, вкусным томатным соусом и домашним хлебом. Сюзи всё-таки укачала ребёнка и присоединилась к нам. – Если что-то будет нужно, заходи ко мне, в соседний двор, – сказала она. – Меня там может не быть, но мама обычно дома, я её предупрежу. Нет уж, с местным старшим поколением я совсем не готова общаться. Я каждый день выгоняю из сарая любопытных ехидных тёток и не хочу ничем оказаться им обязанной. Может, мать Сюзанны тоже злорадствовала, глядя на мечущуюся в бреду и стонущую от боли Лилю. – Так, одели, накормили, осталось спать уложить, – сказала Сюзи. Она забрала у нас пустую посуду и встала к раковине. – Я всё вымою, идите обе отдыхайте. Спать в доме Мартина я отказалась: и так прошло гораздо больше времени, чем я рассчитывала. На выходе столкнулась с Тамарой, одетой в лёгкие летние джинсы и серую футболку. Похоже, благословенная только что вернулась из мира. Тамара посмотрела на меня и дорожную сумку без удивления. – Так и думала, что ты здесь. А что так рано уходишь? – спросила она. – Мартин же отправил тебя отдыхать. Оставайся, я тебе постелю. – Спасибо, не нужно, – мысленно я уже была рядом с Гербертом и Лилей. – Я и так надолго ушла. Тамара покачала головой. – Вика, сидеть с ними сутками – это нечеловеческое напряжение. Тебя должен кто-то сменять. Я, к сожалению, не могу, и Мартин тоже не сможет, но я постараюсь найти кого-то подходящего из тех, кто не выходит в мир. – По вашим меркам, я не совсем человек, – напомнила я. – Спасибо, но я не доверяю тем, кто постоянно находится в селении. Я понимаю, что у них есть причины нас ненавидеть, но не подпущу никого ни к Герберту, ни к Лиле, пока они в таком состоянии. К сараю я вернулась, слегка покачиваясь. Глаза закрывались на ходу. По дороге встретились какие-то женщины, одну я узнала – два дня назад буквально вышвырнула её за дверь сарая. Сейчас сил на это вряд ли хватило бы. – Виктория, – она встала, загораживая мне дорогу. – Если тебе нужен отдых, не обязательно обращаться к самому хранителю святого Грааля. У Мартина и так много дел. Тебя мог сменить кто угодно из нас. – Ноги твоей там не будет, – выдохнула я, с трудом сдержав ругательство. Фигуры вокруг расплывались в солнечном свете. Я сморгнула, фокусируя взгляд на лице женщины. – Даяна, она же девчонка совсем, молоденькая, и с ног от усталости валится, – сказала одна из её спутниц. – А вы говорили: опасный враг, драки устраивает, отдых ей не требуется. Мартин прав, ей нужен кто-то на смену. А лучше – человека три. – Мне не нужна ваша помощь, – я обошла Даяну и двинулась дальше. Сзади слышались голоса: – Нехорошо вышло, оставили её одну… – Я не собираюсь помогать врагам! На них столько крови, сколько тебе не снилось. И эта «совсем девчонка» тоже успела отличиться. У неё коричневое кольцо, если ты не знала! – Она участвовала в убийстве рыцарей, Мартин сам говорил… – Этим троим вообще не место на нашей земле! Может, и не место. Я бы с удовольствием отсюда ушла, только не одна, разумеется. Поговорим об этом, когда Герберт и Лиля полностью придут в себя. – Не тебе это решать, Даяна. Они получили разрешение остаться. – Ни один человек с нашей земли не станет поить чаем кровавую судью! – Мартин сейчас этим и занимается. – Она убила его сына! И многих других! Я изо всех сил заставляла себя идти твёрдо. Больше ни у кого никогда не попрошу здесь помощи. Это будет справедливо. Два мира не должны были пересекаться. Надеюсь, Лиля уже всё поняла, а Герберт поймёт очень скоро. В сарае всё было по-прежнему страшно. Герберт метался в бреду и говорил об очередной заработанной много лет назад жизни. Лиля кусала губы, чтобы не стонать от боли. Из-под её ногтей сочилась кровь, как будто кто-то втыкал туда иглы. – Третий свод законов великого Грарга, – выдохнула она. – Моя боль в жертву Граргу, кровь в жертву Граргу, жизнь в жертву Граргу. Да отпечатаются в моей памяти законы нашего ордена отныне и навеки. Кровь, сколько же крови в моём теле… Не могу, больше не могу… – по её щеке поползла слеза. – Нет, Грарг, не отказываюсь. Я хочу стать судьёй и расплачусь за знание третьего свода законов всей своей кровью. Мартин протёр её лицо мокрым платком, затем смыл кровь с её рук. – Вика, я же сказал тебе отдыхать, – спокойно сказал он. – Что ты опять здесь делаешь? – Она зарабатывает кольцо судьи? – севшим голосом спросила я (*о том, как и почему Лилиана стала судьёй, рассказывается в романе "Жены проклятого рыцаря"). – Лилия не рассказывала тебе подробностей? – Мартин понимающе посмотрел на меня. – Хотя, думаю, такими подробностями она ни с кем не делилась. Вижу, ты побывала у нас дома. Возвращайся туда, скажи, что я отправил тебя спать. – Нет, – я опустила сумку на свалявшуюся траву и села рядом с ним. – Мартин, я справлюсь. Спасибо за помощь, но дальше я буду сидеть с ними сама. – Что-то случилось? – он внимательно вгляделся в моё лицо. – Ничего. Они правы, нам здесь действительно не место, – устало сказала я. – Наверное, нам теперь нигде не будет места, так, Мартин? От Грарга не уходят. – Четвёртый свод законов великого Грарга, – сипло прошептала Лили. – Да будет выжжен в моей памяти, в моём сознании, отныне и навеки. Снизойди на меня, огонь из китовой пасти, – её голос сделался твёрдым. – Я должна прийти на этот совет с кольцом судьи… Если совет прекращается до вынесения приговора, подсудимый признаётся невиновным. Да, это то, что надо. Только как мне, чёрт возьми, прекратить совет? Судьи злы на Герберта, как великий Грарг. Они не остановятся… – слова утонули в истошном крике. Я увидела, как краснеет кожа Лили, как будто она лежит рядом с большим костром, и чуть не вскрикнула сама. – Силы, нужны силы, – она заметалась в бреду. – Ещё восемь сводов, я не выдержу… Я не успею… Силы… Она пыталась нащупать что-то рукой. Я молча взяла её за израненную руку и ощутила, как сила уходит из меня, – капля за каплей. Голова закружилась. Мартин резким движением разъединил наши ладони. – Давно ты так подкармливаешь её? – спросил он. – Всё время, – выдохнула я. – Только ей не говори. Лиля как-то в этот момент пришла в себя, ругалась страшно. – Сколько тебя ни ругай, будет мало, – пробормотала она, не открывая глаз. – Не смей давать мне руку, даже если я буду умолять об этом… Пятый свод законов великого Грарга. Да, великий Грарг, лиши меня голоса, жги, коли, рви на части. Вся боль – для тебя, вся кровь – для тебя… Мартин, поколебавшись, сжал её ладонь в своей. Лиля затихла, только из-под её ногтей всё ещё сочилась кровь. – Кто такие «они», Вика? – ровным голосом спросил альбинос. – Кто именно сказал тебе, что вам здесь не место? – Неважно. Просто они правы – и всё. Из-за меня погиб Иоганн, и те двое ребят в Марске, и ещё многие (*Вика вспоминает события романов "Жены проклятого рыцаря" и "Любовница врага"). Если бы у меня получилось в тот вечер, помнишь, когда я натравила на тебя сестёр Алёхиных, тебя бы тоже не было в живых. Один из парней в Марске был твой сын, я помню, – я сглотнула ком в горле. – Это несправедливо, ты не должен всем этим заниматься, – я обвела взглядом сарай. – И Злата не должна была мне помогать. – И ты с такими мыслями давала руку Лилии? – Мартин покачал головой. – Решила свалиться рядом с ними, что ли? Вика, здесь живут такие же люди, с такими же страстями, как и в обычном мире. Да, среди нас есть те, кого не устраивает ваше появление, но их не так уж много. Насчёт ребят ты была права, когда сказала, что мы плохо их подготовили. В гибели своего сына я виновен не меньше, чем вы, – его лицо помрачнело. – И все знают, что ты уж точно не хотела смерти Иоганна. Злата видела, как ты рыдала над его телом. А против меня тебе было рано действовать. Посидели в кафе, выпили по чашке кофе и разошлись, было бы о чём вспоминать. – Как это не о чем? – я невесело улыбнулась. – Одно из моих самых ярких воспоминаний: хранитель святого Грааля перепугал двух девчонок, желавших с ним познакомиться, предложив им ночь втроем. Эй, руку разожми! – я встрепенулась. – Ты очень долго её держишь. – Думаешь, Лилия смогла бы вытянуть из меня слишком много сил на этой земле? Я просто облегчаю её боль. Насколько знаю, Эдик делает то же самое. Может, и делает, я за ними не слежу. Для меня время, когда парень появляется здесь, – это время ужина и отдыха. Я знаю, что можно выйти или передремать, Эд за всем проследит. Жаль, что Герберт не получает силу от соприкосновения рук. Как сказала Лиля, она по-прежнему судья по законам Грарга, потому до сих пор и берёт у меня силы, даже когда не хочет этого. – Седьмой свод законов великого Грарга, – выдохнула Лиля. – Судья может быть отлучён от совета, если питает личную неприязнь к подсудимому, при условии что подсудимый входит в орден великого Грарга… Личная неприязнь? Тут есть над чем подумать. В совете пятьдесят судей, плюс я… Да, великий Грарг, отдаю тебе тело, кровь, боль и все силы… – она судорожно вздохнула, выгнулась дугой, цепляясь за руку Мартина. – Ну и с кем из судей я не спала? Наберётся их на полноценный совет? Инесс тоже отпадёт, если я расскажу про те четыре встречи с её мужем… Мм, мысли путаются, не думала, что боль может быть такой… Не могу… Экватор пройден, половина, даже чуть больше, – она словно уговаривала себя. – Я не отдам совету Герба. Нужно стать судьёй, чтобы можно было защитить себя, его, а может, когда-нибудь и кого-то ещё. Хотя это вряд ли, – её смешок перешёл в стон. – Защита – не моя стихия… Да, я готова к восьмому своду, великий Грарг. Но я не могу встать… Не могу… – Единственная судья, заплатившая за кольцо своей кровью и своей болью. И единственная, кто изначально шёл в судьи, чтобы защищать, – задумчиво пробормотал Мартин. – Не думал, что Лилия решится остаться на нашей земле. Вика, ты засыпаешь на ходу. Поспи хотя бы здесь. Я тебе обещаю, что сюда не войдёт никто из любопытных и злорадствующих. Я откинулась на траву рядом с Гербертом и прижалась головой к его груди. Да, надо поспать хоть немного, у меня больше нет сил. – Лили, – прошептал муж. – Ведьма ты рыжая… Никогда больше не жертвуй собой из-за меня, слышишь, кровавая судья? Кровавая? Только теперь я сообразила, что из судей называют «кровавой» только Лилю. Раньше я думала, это потому что на ней слишком много крови. Теперь поняла, что имелась в виду её кровь. Кровь, отданная Граргу в обмен на судейское кольцо с красным камнем.