Глава 10 · Вика Караваева

Ранним утром, ещё до рассвета, Герберт остановил машину на стоянке у какого-то гипермаркета. Прямо перед нами оказался ярко освещённый рекламный щит: улыбающиеся молодые физиономии у кассы и надпись «Мы работаем круглосуточно!»

— Мы тоже, — пробормотала я.

— Не боишься? — муж внимательно посмотрел на меня.

— Нет.

— Когда дойдёт до дела, смотри внимательно. Вильгельм гораздо опытнее тех, что пытались мешать нам в Марске.

— Я не против с ним встретиться, — процедила я.

— Викуля, всё изменилось, — в голосе Герберта прозвучала тревога. — Ты понимаешь, что он способен тебя убить?

— Я не могу понять, как рыцарь бросил Синичку через три дня после свадьбы, да ещё в такой ситуации.

— Вика, милая, Вильгельм не станет с тобой разговаривать. Если ты надеешься увидеться с врагом, мы сейчас же уедем отсюда. Хотя… — Герберт на мгновенье задумался, затем хитро улыбнулся. — Пожалуй, есть идея, которая тебе понравится. Хочешь посмотреть на его теперешнее логово?

— Ты предлагаешь туда пойти?

Если бы во мне сохранились все чувства, я, наверное, была бы удивлена.

— Мы выйдем из тел и слетаем, посмотрим, как там дела. Враги не чувствуют нашего присутствия, пока мы не начинаем служение. Я знаю, где находится эта квартира.

Вскоре мы оказались за три квартала от гипермаркета. Вильгельм словно специально подыскивал жильё как можно хуже: снова старая панельная пятиэтажка без лифта. Стены подъезда исписаны маркером, почтовые ящики разгромлены, на лестнице грязь.

Я взлетела по лестнице за тёмно-зелёным прозрачным Гербертом. Он остановился перед ветхой, обшарпанной деревянной дверью.

— Почему Вильгельм живёт в таком доме? — я поморщилась.

— Им не положено искать роскоши, — Герберт усмехнулся.

— Но машины-то у них приличные, — возразила я.

— Машины — другое дело, они нужны для служения вместо рыцарских коней, — хмыкнул муж. — Кстати, у совсем молодых чашепоклонников, которые служат с наставниками, автомобили бывают довольно дешёвые. А вот хорошая квартира — это ненужная роскошь. Скоро заметишь, что враги стараются подыскать в миру жильё попроще. Иди за мной.

Герберт прошёл сквозь дверь и скрылся в квартире. Я нерешительно двинулась вперёд и тут же оказалась в тесном узком коридоре. Как здорово! Я и не знала, что при служении душа может проходить сквозь стены.

Я огляделась. В коридор выходили четыре двери. Две комнаты, совмещённый санузел и кухня. Такой отвратительной квартиры я ещё не видела. Грязные дешёвые обои местами отставали от стен, линолеум был протёрт до дыр, из которых выглядывал бетонный пол, плинтусов не имелось вообще. Побелка с потолка постепенно осыпалась, и на нём образовались небольшие выбоины. Да уж, роскоши Вильгельм действительно не искал.

Я пролетела за Гербертом в кухню и сразу почувствовала закипающую ярость. Вильгельм стоял у плиты и как ни в чём не бывало жарил капусту, а ещё какой-то парень драил широкий подоконник мягкой металлической щеткой.

«Представляю, какая гадость — жареная капуста без мяса, яйца или хотя бы сыра!» — буркнула я.

«Они привыкли. Им животная пища не положена, — ответил Герберт. — У Грааля рыцарь вообще может обходиться без еды или при желании рвать с деревьев фрукты».

«Мясо лопать нельзя, а жену бросить можно?» — язвительно уточнила я.

«Если изменила, то можно».

Я со злорадством отметила, что Вильгельм за эти дни сильно осунулся, его взгляд переменился. Я ощутила исходящие от рыцаря душевную боль и примешивающуюся к ней злость. Значит, он всё-таки переживает, это уже приятно.

— Закончишь здесь — займёшься ванной и туалетом, — хмуро произнёс Вильгельм. — Туда зайти противно.

— А ты не хочешь поучаствовать? — огрызнулся парень.

— Сам превратил квартиру в хлев — сам и убирай, — бросил рыцарь.

Да-а, весело им тут живётся! Не думала, что Вильгельм может быть таким… Даже слова подходящего не находится!

— Мы вообще-то жили здесь втроём. До твоей истории в Марске, — парень ехидно взглянул на него.

— Если бы я застал тут всех троих — убирали бы втроём. Кстати, твои друзья в Марске сильно расслабились. Приспешники Грарга завладели городом и не встречают серьёзного противодействия, — Вильгельм нахмурился.

— Скажи это ребятам, я тут ни при чём. А почему ты не взял с собой жену? — парень отошёл к раковине и принялся промывать грязную щёточку.

Я насторожилась, Герберт одобрительно улыбнулся.

— Не дорос ещё вопросы задавать, — раздражённо отозвался Вильгельм.

— Вадим Игоревич, у меня терпение не железное, — с нажимом сказал парень.

— Вот и тренируй его, — рявкнул Вильгельм.

— Почти сочувствую его новому напарнику, — ухмыльнулся Герберт. — Это уже прямо-таки дедовщина получается: квартиру убирай, унитаз чисть, да ещё и молчи, не раздражай старших. А мальчишка совсем зелёный, если терпит такое обращение.

— Куда пошёл? — Вильгельм резко отвернулся от плиты.

— Сантехнику чистить.

— Ты ещё подоконник не домыл. Вот когда я проведу по нему салфеткой, и она останется белой, тогда и закончишь здесь уборку.

Я хихикнула. Действительно — дедовщина!

— Если ты так же муштровал свою супругу, могу понять, почему она от тебя сбежала, — усмехнулся парень.

А он совсем не паинька! Нашёл больное место и долбит по нему, раздражая старого рыцаря.

— Вот что, Эдик, — строго произнёс Вильгельм. — Запомни раз и навсегда, что о моём недолгом браке мы впредь говорить не будем. Должен тебя разочаровать, супруга хотела пойти со мной, это я её оставил.

— У приспешников Грарга⁈ — парень посмотрел на него, как на сумасшедшего. — И что же она такого непростительного сделала? Ты вроде говорил об измене? Ты так называешь право победителя?

— Нет. К сожалению, Татьяна сама хотела быть с победителем, — голос Вильгельма стал ледяным.

— Но это же ты затеял бой чести и проиграл его, — возмущённо напомнил Эдик. — А дальше ничего толком неизвестно, с твоей женой никто из наших не разговаривал. Злата не смогла к ней подойти, а ребята даже не попытались. Может, всё было не так, как кажется. Злата говорила, что Татьяна выглядела убитой горем, когда появилась в парке.

— Мальчишка хорош, — заметил Герберт. — Достаточно смел и неплохо соображает. Опасный враг может вырасти.

— Расскажу тебе, как всё было, чтобы больше никогда не возвращаться к этой теме, — Вильгельм скрипнул зубами. — Я должен был умереть, счёт шёл на секунды. На моё счастье, Злата услышала бой и пришла в тот парк. Разумеется, она стояла на светящейся дороге, не показываясь врагам. Как только Герберт и Лилия увели Татьяну, Злата втащила меня на дорогу. Она сделала это, когда враги отошли всего на несколько метров, вышла в обычной мирской одежде и без маски. Слава Господу, что никто в этот момент не оглянулся.

— Герберт, кто такая Злата? — спросила я.

— Чёрт её знает! Какая-то девица с их земли, рыцарская жена или дочка. Вильгельму фантастически повезло, что в парке оказалась благословенная, которая помогает чашепоклонникам в боях. Поступок её, конечно, был смелым, но крайне неразумным. Если бы мы не отвлеклись на Синичку, этой Златы уже не было бы в живых. Таких, как она, убивают на месте или отдают совету судей.

— А что бы сделали вы с Лилей?

— Убили бы сами. Мы не сторонники мучительных казней, к которым приговаривают врагов судьи Грарга.

Я снова прислушалась к рассказу Вильгельма. Кажется, пропустила немного.

— Я приходил в себя, собирался с силами, чтобы добраться до квартиры, где живут Герберт и Лилия, и продолжить бой чести, — говорил он. — Я уже слышал, что Татьяну снова видели с Лилией в том же парке, что она добровольно ушла с судьёй и села в машину. Но я был уверен: это недоразумение, твои друзья и Злата что-то не так поняли. Я рвался продолжить бой, чтобы вытащить оттуда свою жену, но для этого мне нужны были силы, пришлось ждать до позднего вечера. Я понимал, что право победителя, скорее всего, уже осуществлено, представлял самые жуткие картины, подъезжая к тому дому. А когда собирался выйти из машины, услышал голоса — её и Герберта, — лицо рыцаря исказила гримаса боли. — Таня говорила, что хочет быть с ним, просила его об этом, Герберт отвечал ей так, будто делал огромное одолжение. А собравшиеся в квартире именитые граргские гости, слыша мою жену, обменивались скабрезными шутками и пили за победителя. Я понял, что спешить теперь уже некуда. Ещё какое-то время сидел в машине, включив музыку, чтобы больше не слышать всего этого, и собираясь с силами. Один из пирующих, судья Бари, отправился за выпивкой, проиграв Лилии какое-то пари. Когда он возвращался, я подошёл и сказал, что хочу говорить с судьёй Лилианой.

Бой чести я выиграл, хотя до сих пор не могу понять, как это случилось, и откуда взялись силы. Во время боя я слышал, как Анорм предлагает моей жене уехать на его виллу. Татьяна не просто согласилась. Когда Герберт проиграл поединок, Король хотел вызвать меня на следующий. Но в это время моя жена предложила Анорму исполнить все его желания. Это было при Лилии, судья пыталась вмешаться, но Таня сказала, что, раз уж она всё равно уедет с Анормом, то почему бы им не попробовать друг друга прямо здесь и сейчас. От этих её слов оторопела даже Лилиана, судье пришлось уйти, дав им время — сорок минут. Не буду пересказывать то, что успел услышать. Не представляешь, на какие мерзости с готовностью соглашалась моя жена. И ты считаешь, что после такого я должен был забрать Татьяну с собой?

Я хмуро слушала его рассказ. Так вот что происходило между Синичкой и Анормом! У моей подруги хватило решимости заключить с Королём циничную сделку, чтобы спасти жизнь Вильгельма. Что она чувствовала в эти минуты? Синичка, которая краснела даже от откровенных намёков, заговорила с Анормом так, как могла бы говорить Лиля. Не хочу даже представлять, какие желания придумал для неё Король. Как Вильгельм мог не понять, почему Танюша так поступила?

— Ты ведь не поговорил с ней. Может, этому есть объяснение? — нахмурился Эдик.

— Я с ней говорил. Таня даже не пыталась оправдываться, плакала, просила прощения, падала на колени. Перед боем я уже решил: если останусь жив — заберу Татьяну с собой, прощу ей эту ночь. Того, что слышал, я бы всё равно не забыл, но мы оба были виноваты. Я мог забрать её после Герберта, но после Анорма это было невозможно. Такому нет оправдания. Да и что происходило бы дальше, если жена за одну ночь успела изменить мне с двумя врагами? Я стал бы посмешищем в Грарге, Таня рано или поздно продолжила бы свои похождения. Ведь она уже знает, что такое опытный любовник. У рыцаря не может быть такой жены. У нас нет времени и сил на сомнения, а Татьяне я после этой ночи не смог бы доверять.

— Идиот, — беззвучно прошипела я и услышала отчётливое хмыканье Герберта.

— Лили и Равиль правы, — сказал он. — Надо будет рассказать им подробности.

— Хочешь, вместе сходим в Марск, попробуем что-то исправить? — Эдик пристально посмотрел на Вильгельма. — Ты всё время вспоминаешь о ней.

— С чего ты взял?

— Ты говоришь во сне о Синичке. Ты называл так свою жену?

Я с сомнением посмотрела на Вильгельма. Может, рыцарь и болтает что-то во сне, но Танюшку он не любит. Не сомневаюсь, что Герберт на его месте увёз бы меня, не задумываясь, и без всяких упрёков.

Вильгельм глубоко вздохнул.

— Хватит! Приказываю, как старший, закрыть эту тему.

— Как скажешь, наставник, — сухо произнёс парень и повернулся к подоконнику.

Противный звонок прозвучал в квартире так резко, что я вздрогнула. Мы с Гербертом вылетели из кухни и встали у стены. Не глядя в «глазок», Эдик отодвинул защёлку замка. На пороге стояла злющего вида бабка в полурасстёгнутом халате поверх ночной рубашки и в паралоновых бигуди времён своей молодости.

— И что тут у вас? — она с решительным видом вломилась в квартиру. — Что за музыка?

— У нас нет музыки.

— Это вы её только что выключили. Пять минут назад была музыка! — бабка явно желала поскандалить. — Я спала, а через стенку — бах-бах-бах — музыка.

— Это не у нас.

Меня осенило. Я знаю, как поговорить с Вильгельмом: нужно вселение. Этот объект легко подчинится моей воле.

— Герберт, я вселяюсь.

Я подлетела к бабке и коснулась её руки.

— Ну-ну, — усмехнулся муж. — Только постарайся выйти до того, как тебя выкинут оттуда. Такой наглости история Грарга ещё не знала — вселение на глазах у рыцаря Грааля в его же доме.

Я смотрела на Эдика глазами этой бабуси, почти не прислушиваясь к её мыслям, агрессивным и скучным. Бывают объекты интересные, забавные или омерзительные, а этот — занудный, в мыслях ворчит так же, как и на словах.

— Попробуйте поговорить с другими соседями, — вежливо продолжал парень.

«Этот сопляк будет мне рассказывать, что музыку не включал! Знаю я таких…».

Я наконец решилась прервать поток мыслей объекта и быстро заговорила:

— Передай Вильгельму: он ошибся. В ту ночь у нас собирались судьи Грарга, Герберт выполнял решение совета. Таня надышалась благовониями Лилианы и Инесс. Она…

— Ты кто? — резко перебил Эдик.

— Вика, — от неожиданности ляпнула я.

— Рискнёшь повторить это ему самому?

Я с интересом разглядывала парня. Блондин чуть темнее Герберта, нахальные карие глаза, такая знакомая усмешка… Как же он похож на моего любимого! И чарующий бас, и манера говорить, и мимика, жесты. Только в отличие от Герберта, в этом парне чувствуется какая-то невинность, неиспорченность, можно даже сказать, непорочность. В общем, та самая правильность, которая так раздражает меня в Вильгельме и которая в своё время привлекла Лилю в рыцаре Грааля сэре Герберте.

— Рискну, — ответила я.

Вильгельм уже высунулся из кухни с напряжённым выражением лица.

— Викуля, как только скажу — выходи, — пронеслось в моей голове.

Я чуть не кивнула в ответ. Отвечать любимому нельзя, Вильгельм страшно разозлится, если поймёт, что здесь ещё и Герберт. Тогда у меня точно ничего не получится.

— Шеф, тебе оригинальным способом нанесла визит некая Виктория, — насмешливо сообщил Эдик. — Насколько я понял, вы с ней знакомы по Марску.

— Вильгельм, всё не так, — сбивчиво затараторила я. По тому, как он изменился в лице, сразу стало ясно, что времени у меня катастрофически мало. — Это был совет судей. Синичка надышалась…

— Выходи! — потребовал Герберт.

Я подлетела к любимому в тот момент, когда разъярённый рыцарь Чаши рявкнул:

— Немедленно вон!

Герберт злорадно улыбнулся.

— Ты что? — не поняла я.

Любимый кивнул в сторону Вильгельма.

— Я полицию вызову! Я участковому скажу! — надвигалась на рыцаря Грааля скандальная соседка. — Это вы вон с квартиры полетите! Вы в нашем подъезде — никто, квартиранты, вы должны вести себя тихо!

Пока Вильгельм бормотал какие-то извинения, Эдик с усмешкой скрылся в кухне.

— За мной! — скомандовал Герберт, перелетая к двери. — Теперь враги какое-то время будут заняты, — с удовольствием отметил он, когда мы летели к машине. — Возвращайся в тело, любимая, и смотри по сторонам внимательно, а я займусь делами.

— Он даже не стал слушать, — запоздало возмутилась я.

— Молодец, звёздочка, вовремя вышла.

— А если бы не вышла?

— Оказалась бы в своём теле, причём обессилевшая. Второе вселение за день у тебя совершить не получилось бы. Правда, я поделился бы с тобой силой и привёл бы тебя в норму за минуту. Вообще-то пожилая дама подала мне неплохую идею. Посиди немного сама, мне нужны хотя бы полчаса. Смотри внимательно. При появлении врагов сразу буди.

Я влетела в машину. Тело всё это время оставалось в неудобной позе, и спина немного затекла. Я с удовольствием потянулась. Что ж, затея не удалась. Ну и Грарг с ним, с Вильгельмом! Танюшку, конечно, жалко, но она привыкнет, успокоится, и всё постепенно наладится. Относительную свободу я ей уже обеспечила — ценой жизни одного маньяка. Хорошо хоть, любимый перестал ругаться по этому поводу.

— Ну что за жизнь! — проскрипел спящий Герберт противным старушечьим голосом.

Я с интересом ждала продолжения, но он не произнёс больше ни слова. Я включила радио, и салон заполнила спокойная, тихая музыка. Надеюсь, Герберту она не помешает.

Я огляделась. Ничего подозрительного. Любимый поставил машину так, что если кто-то решит подойти, это будет заметно издалека.

А вокруг никого не было — выходной, раннее утро. Через стеклянную стену гипермаркета я видела охранника, еле передвигающего ноги. Похоже, парень ходил, чтобы не заснуть стоя. Да уж, сторож что надо! Из множества касс работала только одна, да и то кассирша дремала, поудобнее устроившись на рабочем месте. Где Герберт нашёл в такое время свой объект?

— Звёздочка, — мягко позвал проснувшийся муж. — Всё в порядке?

— Всё супер! — бодро отозвалась я. — Ты уже справился? Что ты сделал?

— Ещё не совсем справился, заглянул проверить, как ты тут, — он прижал меня к себе и нежно поцеловал. — Идея со вселением была шикарная, — добавил любимый. — Жаль, правда, что враг тебя не выслушал. Это был его последний шанс тихо и мирно забрать Синичку. Если потом одумается и явится к нам, то на коленях будет ползать и умолять, чтобы я её отпустил, — взгляд любимого стал таким мрачным, что я поняла — Герберт говорит это всерьёз.

Где-то раздался мощный грохот. Муж выпустил меня из объятий.

— Викуля, смотри внимательно. Если что, буди, — быстро проговорил он.

Герберт снова закрыл глаза. Я с тревогой смотрела по сторонам. Врагов не было видно, но они могли появиться в любой момент. Что там громыхнуло? Это было то, что задумал мой любимый?

Я заметила первого врага, когда будить Герберта было поздно. Эдик остановил дешёвый белый автомобиль почти рядом с нашей машиной, выскочил из салона и помчался в ту сторону, откуда донёсся грохот. Какое счастье, что парень не знает нас обоих в лицо! В следующую секунду у меня перехватило дыхание: к стоянке неслась знакомая машина.

— Герберт! — заорала я. — Проснись! Он здесь!

Муж открыл глаза и сразу бросил цепкий взгляд на улицу. Вильгельм, даже не пытаясь нормально запарковаться, резко затормозил и вышел, нас разделяли всего несколько шагов.

— Это ты зря вылез, — усмехнулся Герберт. — При свидетелях не остановишь.

Он направил машину прямо на рыцаря. Вильгельм отскочил в сторону со сверхъестественной быстротой.

— Так даже интереснее, — пробормотал Герберт. — Поедем с почётным эскортом.

— Он мог остановить нас, если бы никого не было? — спросила я.

— Да. Он легко может удержать автомобиль одной рукой, но не будет же чашепоклонник проделывать это на глазах охранника магазина, да ещё перед камерами видеонаблюдения.

— А ты можешь удержать машину одной рукой? — заинтересовалась я.

— И удержать, и опрокинуть. И Лили, кстати, тоже может. Как только кольцо становится чёрным, нам даются силы, равные силам рыцарей Грааля. Правда, у нас нет их непобедимости, но есть другое, более важное преимущество — бессмертие.

— А что это сейчас было? Этот грохот?

— Взрыв. Я пролетел по квартирам ближайшей многоэтажки и нашёл подходящий объект, который включил на кухне газ. Дверь в квартире хлипкая, и газ быстро пошёл в подъезд. Я собирался вернуться, найти соседа, который закурит на площадке, но сосед, как видишь, нашёлся сам. Короче, погибших восемь, время удачное — утро, выходной, большинство дома. Скоро выкуп за Синичку будет готов.

— А если не успеем?

О погибших я старалась не думать. Хорошо, что не вижу большую часть служений Герберта: мне было бы не по себе. Как они с Лилей говорят, моя душа пока не затвердела, я ещё слишком человек.

— Успеем, причём в этом же городе, — пообещал Герберт. — Ещё пара вселений — и всё будет сделано. Я хочу вернуться к вечеру домой и провести с тобой спокойный понедельник.

Муж покосился на зеркало, в котором отражался преследователь. Синий автомобиль Вильгельма нёсся за нами, не отставая. Герберт положил руку мне на колено и спокойно продолжил:

— А пока мы заедем в какую-нибудь гостиницу. Например, сюда.

Муж припарковался перед огромным современным зданием, сочетающим в конструкции металл и стекло. Он выскочил, обошёл машину и открыл дверь с моей стороны. Вильгельм остановился в нескольких метрах от нас. Через лобовое стекло я видела его бледное, сосредоточенное лицо.

— Может, попробовать объяснить ему?

Но муж почти силой потащил меня ко входу.

— Викуля, милая, никаких объяснений! Враг не может к нам подойти и что-либо сделать: вокруг люди, у входа охранник, а внутри, в коридорах наверняка установлены камеры. Но если ты приблизишься к Вильгельму сама, я не ручаюсь за твою безопасность: я могу не успеть принять меры. Мы снимем номер на сутки, а дальше разберёмся, как действовать. Хотя я уже знаю, чем мы сейчас займёмся, — он игриво улыбнулся и открыл передо мной дверь в устланный коврами холл.

Большую часть снятого Гербертом номера занимала огромная кровать, на которой мы тут же и оказались. Хорошо, что у нас на всё есть время, и можно пока что забыть о проблемах.

Потом я с бездумной улыбкой валялась в постели и смотрела на лежащего рядом мужа. Он мерно дышал и тоже улыбался — во сне.

Удачного служения, любимый!

Ждать пришлось долго. Скоро мне надоело лежать, и я начала бродить по номеру. В небольшом холодильнике обнаружилась выпивка, а на столике стояли два чистых бокала. Я выбрала бутылку шампанского и открыла её, как это делали при мне Герберт и Лиля.

Взгляд в окно. Вильгельм на месте.

Я потихоньку цедила из бокала шампанское и смотрела на большой поникший цветок в горшке. Земля, из которой торчало бедное растение, потрескалась от сухости, как в пустыне или южной степи. В санузле я набрала в опустевший бокал воду из-под крана и пошла спасать цветочек. Затем села рядом с мужем и снова приложилась к шампанскому.

Когда в бокале осталось не больше двух глотков, Герберт открыл глаза и будничным тоном сообщил:

— Сделано. Только что произошла крупная авиакатастрофа. Пришлось подождать подлетающего к аэропорту самолёта с подходящим в объекты пилотом, но дело того стоило.

— Герберт, у нас получилось? — не веря в то, что услышала, переспросила я.

— Получилось.

Муж допил прямо из бутылки остатки шампанского и поставил её на пол. Туда же отправился мой бокал.

— Ты умница, любимая! Между прочим, какого цвета камень в твоём кольце, не заметила?

— Тёмно-фиолетовый в коричневую крапинку, — я с любопытством посмотрела на кольцо.

— За неделю такое изменение цвета не каждому удаётся, — улыбнулся муж.

— Камень стал менять цвет ещё после первого вселения, в тот день, когда… — я чуть не сказала «когда погиб Иоганн», но вовремя замолкла. — Когда Синичка попала к нам.

— Тогда я не стал тебе говорить, почему это происходит. Ты заработала заслугу перед Граргом и даже не поняла, чем угодила повелителю. Помнишь, что ты делала, когда сидела рядом с умирающим Иоганном?

— Плакала. Герберт, ты не упрекал меня за это в тот день. Зачем вспоминать сейчас?

— Я тебя и не упрекаю. Что ты ещё делала? — он внимательно посмотрел на меня.

Воспоминание заставило меня вздрогнуть. Я держала умирающего за руку.

— Поняла? — кивнул Герберт. — Ты, сама того не понимая, пытала рыцаря Грааля перед его смертью.

— Почему он терпел? Я бы тут же убрала руку, если бы Иоганн сказал, как это действует.

— Наверное, хотел, чтобы ты держала его за руку, несмотря на мучения, — ответил любимый. — Я собирался вмешаться, но отвлёкся на Вильгельма и Синичку. Ладно, звёздочка, оставим эту тему и начнём потихоньку собираться.

— Но как мы выйдем отсюда? — Я встревожилась, вспомнив о врагах. — Перед входом нас наверняка ждёт Вильгельм. Будет поединок?

— Ни в коем случае, — шёпотом ответил муж. — Они там уже вдвоём, Вильгельм и его напарник. Я не могу так бездарно потратить только что заработанную жизнь, у нас на неё совсем другие планы. Да и отправляться к Граргу за новым телом, оставив жизнь в резерве, было бы глупо. Тем более, что ты оказалась бы одна в большом чужом городе, и я не уверен, что враги так просто отпустили бы тебя в Марск. Нет, рисковать не станем, — он вскочил и принялся быстро одеваться. — Я засыпаю и увожу их отсюда. Твоя задача — собраться и быть готовой выйти через десять минут. Ровно через десять минут, котёнок, ты ждёшь меня, готовая к выходу, поняла?

— Ага.

Я неторопливо встала. Полностью одетый Герберт снова плюхнулся на кровать.

Собираясь, я поглядывала в окно из-за занавески. Вот синий автомобиль сорвался с места и понёсся в обратном направлении. Белая машина осталась у гостиницы. Шесть минут, семь, восемь… На девятой минуте машина Эдика двинулась в другую сторону. Десять минут.

— Пора, — сказал за моей спиной Герберт.

Вскоре мы неспешно вышли на улицу. Муж крепко держал меня под руку. От шампанского немного кружилась голова.

— Успели, — с облегчением выдохнула я в машине.

— А ты сомневалась? — усмехнулся Герберт. — Правда, у нас есть шанс столкнуться по дороге с юнцом, но, думаю, от него мы оторвёмся без труда. Надо будет поблагодарить судью Луиса — здешнего хозяина. Он сейчас вступил в игру, чтобы дать нам возможность спокойно уйти. Мне почти ничего не пришлось делать, мы с ним встретились, когда я собирался совершить первое вселение. Луис сказал, что справится сам и пообещал нам пятнадцать минут полной безопасности.

— Судья Луис? — переспросила я

— Да, тот самый, с которым я в своё время застал Лили. История старая, почти забытая, он давно уже не в обиде. Сейчас Луис, можно сказать, друг дома. Правда, очень дальний друг: после памятного скандала Лили потеряла к нему интерес.

Герберт выбирался из города узкими дорогами, а иногда и дворами. За пределами Ранова он прибавил скорость.

— Вот и всё, через несколько часов будем дома, любимая. А пока узнаю, как там дела у Синички, — Герберт хмыкнул. — Не думал, что она окажется такой забавной.

— Ты о чём? — не поняла я.

— Обо всём сразу, — он рассмеялся. — Она сопротивляется мне, потому что не хочет, чтобы ей было хорошо. Называет себя наложницей. Искренне считает, что изменила этому своему идиоту Вильгельму. Собралась нам прислуживать, чтобы не сидеть на шее. Забавно же! Ничего, как только они вернутся, займусь её приручением. С Лили они вроде уже как-то поладили, теперь осталось заново приучить Синичку ко мне.

— В каком смысле — приручением? — нахмурилась я.

— В прямом. Мне за несколько дней до чёртиков надоело видеть её перепуганные глаза, значит надо сделать так, чтобы Синичка перестала меня бояться. Пойдём втроём куда-нибудь погулять. А может, и вчетвером, в тот же театр, например. Да и к моим прикосновениям ей надо бы привыкнуть, так что дотрагиваться до неё буду часто, учти и не вздумай ревновать.

Я кивнула. К чему ревновать? Любит-то Герберт меня.

Он позвонил Лиле, коротко сообщил, что жизнь заработана, и выслушал последние новости.

— Жуют шашлыки во дворе гостиницы, нам от всех привет, — сказал муж, убирая телефон. — Они с утра ходили по магазинам в ближайшем городе, покупали Синичке что-то из одежды. Похоже, мой приз начинает оживать, я слышал её смех.

— Представляешь, что скажет Синичка, если узнает, чем ты заплатил Анорму?

— Обязательно узнает, можешь не сомневаться, — поморщился Герберт. — Ничего, как-нибудь успокоим. Главное сделано, теперь Король от неё отстанет.

Я мрачно смотрела на кольцо с фиолетовым камнем в коричневую крапинку. Перед глазами стояло лицо Иоганна. Насколько же я усилила смертные муки влюблённого рыцаря?

Как хорошо, что боль не ощущается в полную силу. Не представляю, что бы со мной было, если бы навалилось чувство вины. Иоганна безумно жаль, но ничего уже не изменишь. Надо жить дальше с любимым, что бы ни происходило.

А насчёт Синички Герберт прав. Ему нужно налаживать с Танюшей контакт. Сейчас у неё в голове полная неразбериха. Синичка не понимает, что ей делать и в каком положении она оказалась. Вот пусть Герберт Танюшке это и объясняет. В конце концов, именно они с Вильгельмом устроили злосчастный бой чести.