Глава 15. Маргарита
Его беспочвенная ревность невероятно возбуждала. А может, всему виной целые сутки, которые мы провели вдали друг от друга.
Мне мало было чата, мало было одного-единственного телефонного разговора. Я так соскучилась по Матвею, что на лекции не могла отвести от него глаз, а его голос возбуждал во мне совсем не тягу к знаниям.
Чертов Марат пристал ко мне еще на прошлой паре. А чего такая счастливая, а чего глаза горят? А как прошли выходные? А когда еще сходим в клуб, только чтобы без Мефистофеля?
Даже Юлька и та меньше выпытывала у меня о том, как я добралась до дома и куда исчезла из клуба так стремительно. Азаров же знал, видел лично, как Мефистофель усадил меня к себе и увез. И все равно зачем-то задавал вопросы с этой кривой ухмылочкой, вероятно, прекрасно зная, что я не смогу дать ему ответ при всех.
На паре Мефистофеля Азаров совсем сдурел. Снова сел со мной, отпихнув Юльку, а подруга почему-то решила не обращать внимания на мои глаза, как у кота в «Шреке», и ретировалась на первую парту к Полине.
А после… Мефистофель показал, каким собственником он может быть. Это было неожиданно и не так нежно, как в первый раз на кафедре. Сейчас Матвей полностью управлял мной, а уж эти его шлепки… Они, черт возьми, эхом раздавались на всю опустевшую аудиторию! Мне казалось, в этот момент их слышит весь универ.
А еще я не верила, что Матвей сделает это прямо в аудитории, но опасность, его голодная ярость и особенно шлепки на столе преподавателя все это вдохновляло на подвиги.
После он целовал меня, как сумасшедший, усадив на стол перед собой, и его руки были везде.
И только чей-то громкий окрик в коридоре за запертой дверью вернул нас с небес на землю.
- Сумасшедшая, - прошептал он, тяжело дыша. - Что же ты делаешь со мной? Поехали отсюда. У тебя ведь нет пар?
- А вы предлагаете их прогулять, профессор?
- Марго! - взмолился он, снова сгребая меня в охапку.
Беспроигрышное оружие.
- Так есть или нет?
- Нет, твоя была последней.
- Жду тебя на углу квартала через пятнадцать минут.
Ах да, я ведь не смогу сесть к нему в машину на глазах у всего универа. Кивнула, и он ушел первым, сказав, что быстро заскочит на кафедру.
А я постаралась хотя бы не бегом спускаться по лестницам. Только остановилась во дворе, чтобы быстро звякнуть маме.
- Буду работать с курсовой, мам. Очень сложная тема досталась. А ты же знаешь, как я хочу поскорее на журфак. Надо добить.
- Удивительное рвение, Маргарита, - отозвалась мама. - Вот бы ты так раньше училась, а?
Тем же голосом она говорила со мной, когда я в субботу сказала, что еще должна позаниматься с Юлькой, раз уж осталась у нее на ночь. Черт, мама это мама. Не удастся ее долго водить за нос. Она чувствует такие вещи даже на расстоянии.
Но я понятия не имею, как сказать ей: «Привет, мам. Это мой профессор. И мой парень. И мой куратор по курсовой. Три в одном, мам! А еще он очень круто целуется. А обо всем остальном тебе знать необязательно».
О да. Матвею не жить после такого.
- Привет, - снова улыбнулся он, когда я села в машину. - Есть хочешь?
- После захочу, - многозначительно ответила я.
- Ох, Марго, с такой улыбкой мы даже до дома не доедем… А впрочем, к черту! - Матвей дал по тормозам и развернулся в неположенном месте. - Поехали на пикник!
- Что?! - расхохоталась я. - Скоро стемнеет! И вообще холодно! И у нас с собой ничего нет!
- Ты не замерзнешь, обещаю, - проговорил он с улыбкой Дьявола. - А пока мы едем, расскажи мне, почему я так и не получил план твоей курсовой на почту? Кажется, кто-то обещал мне выслать его на выходных.
Я уставилась на него.
- Ты серьезно?
- Абсолютно. Я ведь говорил, что не дам тебе поблажек.
- Ох даже так. Ну, видите ли, Матвей Александрович, я была занята на этих выходных. У меня был первый секс, и все вышло настолько паршиво, что я потом два дня сидеть не могла… Матвей, ты должен смотреть на дорогу! - взвизгнула я.
Он мельком глянул на шоссе, затормозил на светофоре и снова посмотрел на меня.
- Это шутка? Или тебе действительно было так больно? Так может не надо…
- У тебя что, никогда не было девственниц?
- Отвечай прямо, Марго!
- Тебе почти тридцать, Матвей! Погугли, в конце-то концов, как это бывает!
- У меня нет привычки регулярно лишать кого-то девственности, Марго! И вообще, причем здесь мой возраст? Снова?
- Просто… Тебе почти тридцать! Это офигеть, как много. Я никогда не перестану этому удивляться.
Матвей закатил глаза.
- Вообще-то, восемьдесять это офигеть, как много, а не тридцать.
- Ага-ага, успокаивай себя. Ужас! Когда мне будет тридцать, тебе будет почти пятьдесят!
- Только сорок, Марго! И ты от курсовой-то не отвлекайся! Иначе такими темпами писать ты ее тоже будешь до тридцати.
- Вот ты нудный. Окей. Глава первая! - торжественно произнесла я.
- Сначала идут вступление и тема работы, - прогудел дотошный Матвей.
Так мы и ехали. Не знаю, почему рядом с ним единственный вариант заткнуть мне рот - это поцелуи. Но, кажется, Матвея мой треп веселит. Пока что.
Мы выехали за город и помчались по пустой трассе мимо зеленеющих деревьев. Закат в этот вечер был божественным. Жаль, потом свернули и поехали по проселочной дороге, поднимая столб пыли. Вся красота природы отступила на второй план.
А потом дорогу нам перегородили ворота, Матвей вышел и громко постучал. Ему ответил лай собак, а после и какой-то заспанный человек в фуфайке. Ворота отъехали в сторону, Матвей вернулся в машину, и мы заехали на территорию.
Вывеску я не разобрала, да она и не горела.
- А они работают вообще? - удивилась я.
- Да, вон там, видишь, домики на холме светятся. Здесь всегда есть посетители. Идем, покажу тебе домик, пока нам начнут готовить мясо на углях на ужин.
Матвей припарковался, вышел первым, взял ключи у сторожа, кивнул, взял несколько пледов и пошел ко мне. Один сразу накинул мне на плечи со словами: «Не мерзни».
- Когда ты говорил, что не дашь мне мерзнуть, я имела в виду не это.
Матвей улыбнулся и повел меня по деревянному настилу, мимо закрытого на зиму бассейна, мимо деревянных террас, по петлявшей вверх по холму тропинке. Там на отшибе на вершине стоял один-единственный деревянный домик.
А перед ним был обрыв, и в низине еще светило солнце, заливая окрестности бордово-оранжевым светом. Большой четкий диск солнца висел в небе так близко, что казалось, до него можно дотронуться руками.
Я замерла там, очарованно глядя по сторонам, а Матвей обнял меня.
- Когда-то я приезжал сюда, чтобы работать, - сказал он. - Как будто тысячу лет назад это было. Это потом уже я приезжал сюда вовсе не за этим… А поначалу я снимал этот домик и писал, как заведенный, в тишине и вдали от всех. Это было только моим местом.
По коже побежали мурашки от таких откровений, так что нужно было срочно разбавить чем-то этот драматический накал. Писатель, что с него возьмешь.
- А еще здесь хорошо прятать трупы. Смотри, сколько места!
- Боже, Марго! - расхохотался Мефистофель. - Так вот кого мне стоит благодарить за идею с академкой в жанре постапокалипсис. Тебя с твоим юмором!
- Всегда, пожалуйста. Все-таки дашь почитать?
- Нет. Выйдет на бумаге - прочтешь.
- А ты самоуверенный, Матвей.
Он вдруг развернул меня лицом к себе, спиной к пейзажу и сказал:
- Как оказалось, нет, если дело касается тебя. Прости за ревность сегодня. Это было так…
- Круто, - выдохнула я раньше, и опять повергла его в шок.
- Круто? - переспросил он, потом улыбнулся, когда я кивнула, и прижал к себе. - С ума меня сводишь, Маргарит. Не понимаю, как тебе это удается. Пойдем я тебе домик покажу. Кажется, я плохо справляюсь с обещаниями согреть тебя.
Домик я рассмотрела плохо. Было не до того, да и что смотреть на этот сруб? У меня было кое-что лучше. Едва дверь за мной закрылась, как я набросилась на Матвея, а он сделал шаг ко мне. Там была кровать, это я заметила точно, и это было главным.
Он медленно раздел меня, осыпая тело поцелуями, и после разделся сам. Его поцелуи пьянили, как вино. Потом он сел, потянувшись к вещам, и достал презервативы.
- Влажная… Какая же ты влажная, - прошептал он, усадив меня сверху и лаская пальцами. - Точно все в порядке?
Я кивнула и с тихим стоном опустилась на него полностью.
- Держись за меня, Марго, - прошептал он, подхватывая меня под бедра и насаживая сильнее.
Из его уст вырвался гортанный хриплый стон. А потом он стал двигаться.
О боже, да…
А потом еще и шашлыки будут.
Да это же прямо идеальное свидание!