23

Я оставил свою подопечную с Орди, потому что начинал верить — кошак не навредит ей, по крайней мере, специально. Теперь, когда Ван-Ван могла без проблем позвать меня, этого было достаточно для относительного спокойствия.

Особенно сейчас, когда на повестке дня были дела поважнее.

Так что я уединился в нашей комнате, за щитами и границами, настроился на неглубокую медитацию и позвал:

— Бордо? Ты меня слышишь?

— Ну наконец-то! — я едва не потерял концентрацию от этого вопля. — Ты какой бездны так долго телился? Шийни тебе прямым текстом сказала, что я остаюсь здесь и у меня есть информация! Без неё я не мог полностью материализоваться в реальности, но я ждал, что у тебя хватит ума меня позвать!..

— Прости, ты прав, — что тут ещё скажешь? — Слишком много всего случилось, знаешь ли.

— Теряешь хватку, мой Император.

— Скоро уже ничей Император. И… да, я теряю хватку. Веришь или нет, но для меня эта ночь была очень, очень длинной.

— ..Случаются такие ночи, — Бордо вздохнул. — ..Она была бы рада, знаешь?

— Что я пойду за ней?

— Что ты прошёл инициацию. Насчёт пойдёшь или не пойдёшь, тут скажу тебе честно: я не знаю, насколько она будет рада. Сам факт того, что ты последуешь за ней, не гарантирует вам большой и вечной, ты ведь понимаешь? Она любила тебя, но люди меняются, и чувства тоже.

— Некоторые говорят, что мол, если любовь прошла со временем, то и не любовь это была вовсе, — вспомнил я со смешком один из перлов Ван-Ван.

— Чушь, и ты сам это понимаешь, надеюсь, — хмыкнул Бордо. — Любовь — это вдох и мгновение, она всегда про “сейчас” и никогда про завтра, какими бы обещаниями ни принято было кормить влюблённых на завтрак, обед и ужин…

То, насколько Бордо был взволнован, позабавило меня. Почему они все принимают меня за идиота, способного помчаться куда-то за призрачной любовью?..

Ладно, риторический вопрос.

Так-то вся моя биография как бы намекает.

— Ты не должен мне ничего доказывать, — заметил я, — я знаю, что делаю.

— Хорошо, — вздохнул Бордо, — если ты так говоришь… Слушай, судьба блуждающих магов — непростая штука. Ко многим из них приходит могущество, но есть и обратная сторона.

— Как и у всего.

— Да. Но всё же, взвесь это решение очень хорошо. Тебе от рождения досталась прекрасная судьба! На зависть всем. Герой мира, великий бессмертный правитель, тот, кто очаровывает и побеждает. Если ты вернёшься в родной мир, она останется с тобой; если откажешься сейчас, то она будет навсегда для тебя потеряна.

— И я должен от этого страдать? После всего, через что я прошёл?

— Путь Героя — проходить через становление, — Бордо нервно пошевелил лапами. — Испытания тоже часть пути. Но герой… по крайней мере, герой вроде тебя… Он бессмертен, он побеждает, что бы ни случилось, и удача всегда на его стороне, даже на дне неудачи. Герой — тот, с кем случается всё, но при этом ничего не случается. Такова его роль в истории.

— Потому что все мы — рабы историй…

— Именно. И ты должен понимать, что роль странствующего мага совершенно другая. Он — наблюдатель и катализатор, событие и летописец. И он играет по совершенно другим правилам.

— Бордо…

— Просто не забывай подумать об этом.

— Хорошо, — не то чтобы я считал, что там есть о чём думать. — Но знаешь, мне кажется, иногда для каждого из нас наступает этап, когда мы перестаём быть главными героями и становимся… Кем-то ещё. Кем именно, вопрос только для нас самих, конечно, потому что есть варианты. множество вариантов, на самом деле. Но я могу только пожалеть тех, кто навсегда остаётся героем своего мира и никогда не выходит за границы. Я не понимал этого раньше, но теперь знаю: это грустная судьба.

Лапы паука застыли.

— Ты очень изменился, маленький принц.

— Просто вырос. Слушай, Бордо… Это всё интересно, но леди Шийни оставила тебя здесь не без причины…

— Чтобы я присмотрел за тобой, идиотом!

— ..и это тоже, конечно. Но она говорила, что ты в курсе истории Адана Найделла. Это довольно важно для текущей игры. Когда ты расскажешь, то можешь последовать за Шийни, я справлюсь сам, а она… В новом мире ей понадобится верный друг.

— Ты не понимаешь, да? Конечно, не понимаешь… Мне не вернуться к леди Шийни, Кан. Я остался позади, и значит, я больше не один из пауков Королевы. Это не проблема, я присоединился к ним добровольно и добровольно же ушёл.

— Погоди, но что теперь будет с тобой?

— Пока не уверен. Я останусь пауком, пока ты здесь, а потом… Стану чем-то ещё. Возможно, одним из фамилиаров. Потому что, несмотря на все ошибки и конфликты, эта их Академия — великое начинание и большой шанс для многих. А то, что у них по ходу дела многое идёт по известному адресу… Ну так оно и бывает с великими начинаниями. Только в сказках и отредактированных исторических книгах с ними всё выходит чисто и правильно.

— Ты прав.

— Ну ещё бы я был неправ — столько лет наблюдать этот цирк из первых рядов… Так вот, твоё пушистое уже-не-величество, слушай, что я тебе расскажу про Адана Найделла. Для начала — преамбула: это история о разности культур и магических традиций. А также о глупости и опасности надежд.

— Нечто подобное я и предполагал.

— Думаю, ты более ли менее знаком с началом истории: у супружеской пары родился ребёнок с покорёженным духом. Судя по всему, результат проклятия, наложенного на женщину в процессе одного из экзорцизмов ещё во времена обучения… Магия в целом не всегда сочетается с материнством или отцовством, но демонология… В нашем с тобой прошлом мире мастерам-демонологам запрещено иметь родных детей в принципе и приёмных до тех пор, пока они не оставят практику на пару десятилетий. И у этого запрета есть хорошие причины, кто бы там что мне об этом ни говорил. Демонолог рискует своим разумом и духом, это его право; но дети этого не выбирают.

— Да, это правда. Но дети никогда не выбирают, давай честно. Им в любом случае приходится жить с теми рисками, которые выбрали их родители.

— Тоже верно… В любом случае, в этом мире подобных ограничений нет. Местным “не рекомендуют”, но на этом всё. Для этих двоих очень важно было иметь собственного ребёнка. Так бывает. Тут надо признать ещё вот что: они не виноваты в том, что проклятие на них упало. Это была хитрая дрянь, которую невозможно отследить, пока она не активизировалась. Автором проклятия, кстати, был болтливый мотылёк из внешнего круга Бездны Безумия. Тварь прорвалась сюда, довела несколько человек до смерти, натянула человеческую кожу и вовсю развлекалась, пока Лора, тогда ещё не Найделл, не остановила это. Она единственная заметила неладное, и, если бы не она, с большой долей вероятности мотылёк свил бы гнездо, и это унесло бы сотни, если не тысячи жизней… Что очень впечатляет, учитывая её возраст в то время. Но проклятие осталось с ней, неопределённое никем. И заплатил за это, к сожалению, Адан Найделл. Его дух был почти полностью уничтожен, без возможности восстановления; тело с мёртвым разумом, вот что это было. Но мало какие родители просто так поверят в этот факт.

Справедливо.

— Они испробовали всё, что только может прийти в голову, и кое-что из того, что прийти туда совсем не может. Все специалисты-лекари, к которым они обращались, в один голос говорили одно и то же: ничего тут нельзя сделать. Единственное, что они предлагали — смириться и не надеяться. Но именно это порой бывает сложнее всего.

— Да.

— Они искали годами. И однажды, изучая библиотеку одного из сожжённых храмов Лесного Царя, они нашли манускрипт. Руководство для лекарей, как поступить в подобной ситуации. Там описывался способ, как восстановить дух больного, использовав дух иного существа… И вот тут начались проблемы с пониманием и интерпретацией.

— Могу себе только представить, — для меня действительно многие вещи встали на место.

— В понимании Найделлов, ритуал должен был исцелить дух сына ценой уничтожения другого духа. В понимании авторов, магия ритуала должна была либо заменить одну душу на другую, либо слить их воедино — в зависимости от того, насколько обе души повреждены. И совместимы.

— Погоди… Получается, ритуал ищет того духа…

— Которому не выжить самостоятельно, да. Ну и имеющего максимальную совместимость с больным — далеко не все души можно совместить, в конце концов, это большая редкость и тонкая наука. Подойдут лишь те, что изначально рождены от одного истока, связаны перерождениями или общими энергиями, являются частью некогда расколовшейся сущности… В общем, длинная история. И Найделлы сами до конца не поняли, насколько им в конечном итоге повезло.

— Они нашли полностью совместимого, не так ли? — о, я вижу потрясающую иронию этой ситуации.

— Да. Своим желанием принести в жертву тварь из Бездны Безумия (око за око, ты понимаешь), они выиграли лотерею: оказалось, что именно там на грани смерти было новорожденное существо, разделившее с Аданом Найделлом осколок духа. Его притянуло сюда, и две неполноценные сущности стали одной полноценной. Проблема, как ты понимаешь, в разности интерпретаций.

— Они не поняли, что произошло.

— Разумеется нет. С их точки зрения ритуал был ложью — хотя они и обманули себя сами, не осознавая разницы традиций и менталитетов. Они посчитали, что тварь, призванная, чтобы стать жертвой в ритуале, вместо того заняла место их сына. Как ты понимаешь, они не пришли в восторг.

Я устало моргнул и посмотрел за окно. Там, над лесом вдалеке, бушевала метель.

..Почему самые ужасные вещи порой случаются из-за недопониманий, разниц интерпретаций и необдуманных решений? Почему у того самого зла всегда на самом деле такое грустное, измождённое лицо?

— И тогда они решили использовать его, как своего ручного демона.

— Да. Решение пришло не сразу, возможно. Сначала они пытались обернуть ритуал вспять. Долго. Проблема в том, что это невозможно, как ни бейся; такие вещи делаются раз и навсегда… И тогда они решили использовать его по назначению, в их понимании. Проблема только в том, что ритуал сработал, и очень хорошо: пусть Адан Найделл за счёт уникального объединения душ и имеет способности своего альтерэго из Бездны Безумия, в первую очередь…

— Он человек, — какой же пиздец.

— Да. С человеческой психикой, реакциями, способностью чувствовать боль… Но в их глазах он навсегда остался демоном и чудовищем.

Я вздохнул и обернул хвостом лапы.

— Ну, это в полной мере объясняет, почему тела его родителей нынче бегают по Академии взад-вперёд, подчиняясь Адану, как кукловоду. Проблема только в том, что мальчишка заигрывается всё больше, а гаремный кошак…

— Кто?..

— ..Ректор хочет повесить на него всё подряд. Он планирует раскрыть художества Найделлов, включая их игры с Бездной Безумия, и тот факт, что они притащили Улыбающегося Кота в Академию, и заодно то, что именно Орди убил тех стражей…

— Орди не убивал тех стражей.

— Дли милейшего Бонни это неудобный факт, потому он не планирует вносить это уточнение.

Бордо переступил с лапы на лапу.

— Да, эти уж мне неудобные факты… Что ты будешь делать?

— Хотел бы я знать… Посмотрю, что мальчишка будет делать дальше. Но я не готов осуждать его за то, что его заставили сделать, равно как и за то, что он сделал с Найделлами. Он может быть настоящим Аданом, но это уже не важно. Для них он был демоном в кругу, они для него — мучителями по другую сторону ограничительных линий. Грустная сказка о незнании и неприятии, конец. Вопрос теперь только в том, насколько хорошим учеником он был для них, и сумеет ли он остановиться. Если нет… то мне ничего не останется, кроме как вручить его Бонни в качестве идеального громоотвода.

— Но ты не хочешь этого делать.

— Нет, после всего, что я сегодня узнал, я точно не хочу, чтобы он расплачивался за всё подряд. Я попытаюсь его вытащить, Бордо. Я верю, что шанс на это ещё есть.