..

Когда он закончил, в комнате стало тихо.

Ван-Ван какое-то время сидела, глядя потемневшими глазами в темноту.

Потом широко улыбнулась.

— Это грустно, — сказала она, — но это меня не касается. Они не сделали мне ничего такого. Они… я сбежала учиться магии. Я была для них плохой дочерью, они от меня отказались, и на этом всё.

— Я не думаю, что это правда.

Она сверкнула глазами.

— Что же, как хорошо, что это не ваше дело. Вы не имеете надо мной никакой власти!

Я покосился на ученицу.

— Мы говорим не о власти, — отметил Фаннд, — и разумеется, я не стану тебя ни к чему принуждать. Но я говорил с Белиндой, и она упомянула, в числе прочего, твою собаку…

Ван-Ван резко встала. Кончики её пальцев дрожали, и тьма клубилась вокруг.

— Возможно, мне правда стоило проклясть её всерьёз, — прошипела она. — Сделать так, чтобы эта бездарная выскочка наконец-то поняла, когда надо заткнуться…

— Ванина…

— Нет! — тьма всколыхнулась вокруг, откликаясь на зов хозяйки. — Я больше ничего не хочу слышать! Я больше ничего не хочу знать!

— Чета Моллз…

Губы Ван-Ван исказились в презрительной улыбке.

— О, они думают, что знакомство со мной заменит им кого-то, кто давно умер?.. Разочарую: я — не то, что вам нужно. Я — чудовище, а не милая куколка, которая может кого-то там заменить. И самое важное: я не хочу вас знать. Понятно?!

По щекам Элизы Моллз текли слёзы. Менталистка сидела и смотрела на Ван-Ван, хмуря брови. Родц напрягся, явно готовый спеленать мою ученицу в случае, если её магия окончательно сорвётся с поводка.

Она, надо отдать ей должное, не сорвалась — просто развернулась и рванулась к двери.

Та оказалась заперта магической печатью.

— Выпустите меня!

Сила начала бурлить.

— В таком состоянии… — начала было менталистка, но господин Фаннд сделал пару знаков руками, и она замолчала.

Проход открылся, и Ван-Ван тут же выскочила за дверь, не разбирая дороги.

Я последовал за ней, понимая, что, вдруг что, искажение энергий надо будет останавливать именно мне.

..

Но в целом, как и всегда, могло быть хуже.