ГЛАВА 26

Эти несколько дней пролетели, как один. Та же рутина, те же задачи, то же настроение. Ну, точнее настроения никакого не было в принципе. Были лишь мысли, которые не давали покоя. И нет, они не касаются Миши, ибо здесь и так все яснее некуда. Наверное.

Тот разговор с Янкой никак не выходил из головы. Точнее ее слова о маме. О том, как она подглядывала за ней и заметила таблетки в ее руках. А главное, я об этом не знала. Ни о таблетках, ни о мамином здоровье. Они вместе с отцом затухали. Увядали. Вместе. И причиной этому была бутылка водки, которая периодически стояла на кухонном столе.

Но сейчас все поменялось...

Этот шаблон, сформировавшийся в голове давным-давно, потихоньку рассеивался. Точнее не так. Он ломался, а разум пускался в размышления и придумывания оправдания. Ведь я хотела этого. Хотела оправдать родителей и не делать из них монстров. Но от реальности не убежишь. И тогда я не смогла простить их поступки.

— Лид, с тобой все в порядке? — спрашивает Янка, заглянув перед уходом на кухню.

— Да, все отлично.

После того случая мы не заговаривали о родителях. Она забыла об этом, а я, наоборот, — сутками напролет вспоминала то переломное событие, после которого наши жизни пошли под откос. И нет, это не смерть на месте автомобильной аварии.

Это исхудавшие родители, которых я обнаружила на кухне с рюмками и бутылкой паленой водки.

Брр! Даже вспоминать противно! А что случилось потом, вы и сами знаете. Не хочу по сто раз прокручивать в голове тот сложный год, когда моя жизнь повернулась на сто восемьдесят градусов. В лучшую ли сторону? Сейчас, смотря на ситуацию под иным углом, понимаю, что, наверное, да. Иначе я бы не познакомилась с такими хорошими людьми, как наши девчонки (ну, почти хорошими), не закалила бы характер с клиентами-приставалами. И не встретилась бы с Мишей.

Что было бы, если...

Вопрос достаточно универсальный и подходит практически под все ситуации, поэтому отвечать на него не вижу смысла. Что случилось, то и случилось.

Но в голове сейчас другие мысли. Другие планы. Другое видение. Наверное, я бы никогда не решилась на ответственный шаг, если бы не слова Яны. Рано или поздно это должно было случиться.

Отпираю давно забытую комнату, где в самые тяжелые времена пряталась Янка. Она ночевала здесь, когда только-только умерли родители, приходила сюда, когда получила два по математике. А я ни разу здесь не была со дня их смерти. И сейчас эта запущенная комната с горой пыли на мамином туалетном столике и папином столе, где все еще лежали рабочие документы, впервые что-то тронула в груди.

Их вещи остались на месте. Одежда, туалетные принадлежности, статуэтки, которые собирал папа. Даже лотерейные билеты хранились еще с начала двухтысячных. Мама все надеялась выиграть автомобиль. Вот и выиграли на свою голову.

— Девочки! — мама заглядывает в нашу с Яной комнату, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Мы с папой приобрели машину! Хотите взглянуть?

— Ура! — визжит Янка и тут же вскакивает с кровати. — Конечно хочу!

Она уже одной ногой из квартиры вышла вместе с папой, сверкая длинными светлыми волосами, в то время как мы с мамой остались на тех же местах. Я — на кровати, окруженная конспектами, а она — возле двери. И нет, мне интересно взглянуть на радость нашей семьи, только во мне это вызвало другие эмоции.

— Откуда?— спрашиваю в лоб.

— Ты о чем?

— О машине. Откуда она?

— Выиграли в лотерею.

Мама не перестает улыбаться. Смотрит прямо на меня своими потухшим серым взглядом. Делает вид, что все в порядке, что под глазами нет кругов и отеков от вчерашней пьянки, а руки не подрагивают... Отчего? Неизвестно. Не врет. На этот раз. Но почему-то я больше не верила. Ни ей, ни отцу.

— Надеюсь, вы не оформили на нее кредит.

— Лидия! Сейчас же прекрати!

— Что прекратить? Вы когда в последнее время на работу выходили? Напомнишь? Вот и я не знаю. Не стоит тратить деньги на ерунду!

Молчит. Не отвечает на мой выпад, хотя, зная маму, она обязательно всыпала бы по первое число, если бы я оказалась не права. Но ее бездействие доказывает как раз обратное. Мои слова абсолютно правдивы.

— Однажды ты поймешь, зачем мы это сделали, — говорит она тихо-тихо и закрывает за собой дверь. Так же тихо. И если бы я знала, что произойдет несколькими часами позже, то обязательно вывела бы ее на прямой разговор, выяснила бы, почему они скатились на самое дно.

Но этому не суждено было случиться...

Черт! И зачем я пришла сюда? Чтобы грудь снова сдавило от досады? От беспомощности? От ощущения, что родные люди пырнули тебе нож в спину? Или сковырнуть давно зажившую рану и ощутить, как она снова начала кровоточить?

«Ты хотела в очередной раз найти им оправдание», — подсказывает голос разума.

А есть ли это самое оправдание? Может, я опять все выдумала и зацепилась за слова сестры? Тогда она была совсем маленькой и вероятнее всего перепытала те же таблетки с... наркотой. Ну, нет! Это уж точно из области фантастики. Не могли же наши родители настолько низко пасть.

Залипнув на папином столе, вижу какую-то бумажку, спрятанную под пыльной увесистой папкой. Она не особо примечательная, и я бы вряд ли обратила на нее внимание, если бы не увидела одно слово, выделенное жирной ручкой. «Важно». И телефон.

Все это обведено красными кругами по несколько раз. Так мама делала, чтобы что-то не забыть. Но почерк папин. А номер... Номер-то чей? Незнакомый вроде как. А если в интернете вбить? Бесполезно. Гугл результатов не дал. Его только через органы пробить.

Или через большие связи...

А я знаю, где эти самые связи можно раздобыть.

«Привет. Как насчет поужинать вместе?» — приходит сообщение от тех самых связей. То есть от боссца. А если быть еще точнее, то от Миши.

«Привет. Я не против, но только при одном условии», — отправляю ответ.

«Слушаю».

«При встрече. Увидимся в клубе».