ГЛАВА 30

Две-три недели спустя.

Мама дорогая! Как много текста! У меня голова скоро лопнет от слов «корпоративный», «персонал», «управление»! А-а! И все надо выучить как можно скорее! Как выбрать нормальных работников, как расколоть во время собеседования, как подготовить в случае принятия на работу и как мотивировать персонал. Да, у меня даже такой вопрос есть. Когда я сдавала экзамены, все это казалось сущим пустяком, но когда в дипломе собрано абсолютно все, что я проходила за пять лет обучения... В общем, это звездец!

Надо ли говорить, что у меня не день, а сплошная суматоха? Думаю, нет. И это не только сегодня, а на протяжении уже долгих недель подготовки к диплому. То в деканат за заявлением, то к руководителю за согласованием, то к консультантам за подписями. Чуть ли не ночую в универе. Хорошо, что мой супербосс отпуск дал, а то совсем с ума бы сошла, бегая из клуба на учебу и обратно.

И запасся терпением. Я про Мишу. Потому что, как только начался период подготовки, видеться удавалось редко. Ну, почти.

«Ну что, студентка, через сколько освободишься?» — высвечивается на экране сообщение от моего бойфренда. Звучит пафосно, согласитесь. Зато правда. И теперь от осознания, что я связана отношениями с этим мужчиной, меня абсолютно не тошнит, а грудь наполняется... Легкостью и предвкушением каждой встречи. Как у девчонки наивной. Но мне это чувство нравится, как бы ни противилась раньше.

«Мне теорию выучить надо».

«Договорились, приеду к семи».

Для справочки, сейчас шесть сорок две. Спорить бесполезно. Сказал, приедет, значит, жди его ровно в семь и ни секундой позже. А я что? Я не возражаю, хоть в глубине души меня возмущает эта спонтанная настырность. Ведь по-другому встретиться не получается.

«Кстати, раз ты отказалась брать мои деньги, девчонки сегодня вечером должны зарплату начислить. Отдай долг как можно быстрее».

Тьфу ты! И тут вмешался. В тот первый раз, когда Миша заплатил за меня, я пообещала, что в следующий раз разберусь со всем сама. Не должен он каждый месяц тратить на меня такие деньги. Не его это проблемы.

Да-да, вспоминаем сейчас о сильных и независимых женщинах.

— Лидка! — пронзительный крик младшей сестры доносится прямо из ванной комнаты, а потом источник этого истошного вопля тут же прыгает с разбегу ко мне на кровать. Спасибо, что листы не помяла! — У меня двести пятьдесят баллов за три экзамена! Смотри! — сестра протягивает телефон, где написано ее имя и напротив результаты ЕГЭ.

— Умничка! Вся в меня! — крепко-крепко обнимаю Янку, чувствуя, намокает футболка. Ну, начинается! ЕГЭ — это, конечно, адский ад, но не настолько, чтобы слезы лить. — Ты чего расплакалась?

— Просто... — отодвинувшись, она шмыгает носом. — Просто я не ожидала, что все получится, и...

— Так, стоп! Ты справилась с экзаменами, молодец! А теперь пошли праздновать, у меня бутылка «Шериданса» припасена.

В попу этот диплом, потом выучу. Только не говорите, что я в последнее время превратилась в алкашку! Это не так! Я праздную хорошие результаты сестры. Осталось самой диплом защитить и сестре поступить в престижный вуз. А с нынешней конкуренцией это будет достаточно проблематично. Но мы выдержим, правда?

И пока мы рассаживаемся, наполняем бокалы (да, я все еще пью из них), в коридоре поворачивается ключ входной двери. Арчи тут же прибегает к месту происшествия и начинает истошно гавкать. И не злобно, как раньше, а радостно. Знает, кто к нам пожаловал.

— Привет, девочки, — произносит Миша, выглядывая из коридора с довольным Арчи на руках. Наш пушистый друг его, наверное, всего обслюнявил. Арчи, тебе не стыдно?

Сегодня, кстати, мой супербосс пришел в любимом черном костюме. А точнее в черном пиджаке, белой рубашке и темных джинсах. Не особо подходит для офиса, зато стильно. Его этот вариант тоже устроил. Главное, чтобы всякие курицы его не окружили со всех сторон.

— О, привет! — сестра подлетает к Мишке и дает ему пять. — У меня двести пятьдесят баллов по ЕГЭ.

— Молодец. Значит, тот мой универ остается в силе?

— О чем вы? — вмешиваюсь в разговор.

— Яна хотела на стажировку к нам в компанию. Будет хорошо учиться — возьмем на постоянной основе.

— А-а-а! Круто!

— А я почему об этом не знаю? — внимательно смотрю то на своего парня, который только что опустил Арчи на пол, то на свою сестру, которая скоро потолок соседям снизу проломит дикими прыжками.

— Тебе диплом защищать надо.

Что тут происходит? Что за сговоры против меня? Хоть бы поделились! А то секретики, как у малолеток!

— Пойду девчонкам расскажу! — Янка пулей вылетает из кухни, Арчи бежит за ней. А я...

Да я просто в ахуе! Эти двое, значит, о чем-то там у меня за спиной нашушукались, а теперь хрен выяснишь, что вокруг творится. А Миша сидит довольный, словно он вообще тут ни при чем. Еще как при чем, чертов боссец!

— Слушаю!

— Янка хотела попробовать себя в пиаре, я посоветовал институт. Если будет хорошо учиться, то возьму в офис.

— Ты серьезно? — недоумевая, все еще смотрю на спокойное лицо мужчины.

— Почему нет? Она умная девочка, справится, если захочет. И вообще, я по тебе соскучился.

Миша преодолевает то крохотное расстояние, возникшее между нами, и, подняв меня со стула, прижимает к своему большому и сильному телу. К такому теплому. Родному. Которое совсем недавно я изучала вдоль и поперек, пока его руки... Ох, что творили его руки.

— Я тоже скучала...

«Ну наконец-то призналась!» — снова вякает подсознание где-то в закоулках разума. Как же вовремя, блин!

— Ли-ид, — внезапно раздается голос Яны. Стоит около входа на кухню, смотрит на нас любопытными глазами, но все равно немного жмется. Хорошо, что мы не целовались, а то... А почему это мы стесняться должны? Янка девочка большая, знает, что такое поцелуи. — Можно я пойду к девчонкам? Они сдачу ЕГЭ хотят отметить.

А на выпускном вы что отмечать будете?

— Кто там будет? — разжав объятья, тут же спрашиваю я.

— Все наши, может, ребята еще подойдут.

Что там за «наши», я так и не поняла, но хочется надеяться, что на этой тусовке не будет той «Викочки», из-за которой мою сестру чуть со школы не поперли.

— Слушай, мне не особо нравится эта идея...

— Лид, — наклонившись к уху, шепчет Миша. Вот только не вмешивайся в воспитательный процесс, чертов недобосс! Хотя кто меня послушает? — Дай сестре повеселиться.

— А если она опять из-за какого-то придурка найдет неприятности на свою задницу? — тоже шепчу ему, но что-то мне подсказывает, что наш разговор слышен третьему лишнему. Точнее лишней.

— Яна умная девочка и пообещает не попадать в неприятности. Правда, Ян? — спрашивает уже у нее.

— Конечно!

Блин, они точно против меня сговорились! И что делать? Вот так просто взять и разрешить укатить на какую-то там вечеринку? Хотя... Может, Миша прав? Яна так долго сидела за тетрадями, из дома почти не выходила перед экзаменами.

— Ладно, иди. Только возвращайся...

— Спасибо, Лидка! — сестра быстро подбегает ко мне и крепко-крепко обнимает. — Я тебя обожаю, сестричка! И тебе спасибо,

— теперь она обнимает Мишу. — Ты хорошо на нее влияешь, братик, — и так же быстро Янка свалила в комнату, хлопнув дверью.

Братик? Ну ни фига себе заявочки! Теперь понятно, почему они общий язык нашли. А Миша даже не против, улыбается во все тридцать два зуба и смотрит довольно в коридор. Затем на меня. А потом...

— Теперь нам никто не помешает, — шепчет он и накрывает мои губы своими.

Так вот к чему все это было? Чтобы нам никто не мешал? Ты совсем с ума сошел? Жертвовать сестрой, чтобы перепихнуться лишний раз? А если с ней что-то случится? Вдруг ночью кто-то нападет? Или коллекторы опять что-то задумают? Между прочим, они звонили недавно, напоминали о плате за месяц. Не дай бог, снова нападут на нас! Я не прощу этого!

— Лид, ты чего?

— Зачем ты Янку спроваживаешь? — чуть ли не кричу на него. — А если ее кто-то обидит?

— Слушай, — делает небольшую паузу. — Твоя сестра заслужила отдых после экзаменов и перед поступлением. Если бы я хотел остаться с тобой наедине, то отвез бы к себе.

Ух какую речь выдал. И снова вышел из ситуации героем. Разве это не мило?

— Даже если бы я сопротивлялась?

— Даже так.

Черт! И как с ним спорить, вот скажите? Как возразить этой горе обаяния, которая глядит на меня своими сине-зелено-карими глазами с такой нежностью, что... у меня ноги подкашиваются? Да, черт возьми! Именно так! Если бы не его объятья, вряд ли бы удержалась на ногах.

Я даже не заметила, как Яна по-тихому ушла из дома. Только хлопок двери и выразительное «гав» в исполнении Арчи оповестили меня об уходе сестры. Ладно, пусть повеселится, потом времени не останется.

— Будешь кушать? — спрашиваю обыденно, подойдя к холодильнику.

— Вообще-то, я ненадолго, — чувствую, как сзади обнимают родные руки. — У меня самолет через пару часов.

Замираю на месте. Нет, не от шока, а от неожиданности. Миша часто в последнее время летал в командировки на пару дней, но то, что через пару часов его уже не будет рядом... Он ведь только что пришел...

— Ты чего напряглась?

— Ничего, просто спонтанно как-то.

— Не волнуйся, — Миша поворачивает мое окаменелое тело к себе и закрывает холодильник. — Послезавтра вернусь домой.

— Хорошо, — скрываю лицо у него на груди и говорю то, что раньше я считала дикостью: — Я буду скучать.

— И я.

Чуть шершавая ладонь моего мужчины нежно гладит мою щеку, его глаза смотрят в мои, но создается впечатление, что они стремятся куда-то глубже, чем внешняя оболочка. В самую душу. И я понимаю, что целых три дня больше не увижу эти глаза. Этот перелив из одного цвета в другой в зависимости от настроения.

Целых три дня...

Поцелуй так и просится опуститься на его чуть полноватые губы, телу так и хочется прижаться к его бицепсам, трицепсам и каким-то там еще хреницепсам. К мышцам, в общем. К сильной плоти. К гладкой коже. Без волос на самом красивом месте!

— Сколько у нас времени?

— Такси через двадцать минут приедет, — отвечает он, словно зная, что именно я задумала.

— Тогда успеем.

Без лишних вопросов впиваюсь в его губы, тут же чувствуя ответ. Дерзкий, яркий, грубый. То, как бывает у нас не так часто, но то, что заставляет тело вспыхнуть, словно спичка. Ведь мы не увидимся... Сколько? Неважно.

Руки хаотично пытаются сбросить одежду. Пиджак и рубашка расстегнуты. Хорошо, что в этот раз не порвала, а то еще сверху буду должна. Брюки спущены. Он открыт. Его красивое тело, с множеством прорисованных мышц, которые так и хочется гладить. Постоянно. Не отрываясь от губ. Особенно сейчас.

— Блядь! — с рыком он поднимает меня за попку и сажает на тумбу. Распахивает полы шелкового халата, под которым просвечиваются затвердевшие от желания вершинки. И смотрит. Как всегда, завороженно, словно впервые видит мои охренительные, просто наишикарнейшие... Ну, вы поняли. — Обожаю твою грудь.

— Ах...

Черт! Надо быть сдержаннее — сестра дома. Блин, она же ушла несколько минут назад. Совсем с ума схожу от происходящего. От его рваных поцелуев, от игры с моей плотью, от длинных пальцев, болезненно впившихся в бедро. А что творит свободная рука. Правая. Которая отодвигает трусики и касается влажной промежности.

Ох, мамочки! Не мучай меня, пожалуйста. Прошу. Войди. Сейчас. Покажи, по чему именно придется скучать эти долгие три дня. Пожалуйста...

Эй, боссец! Войди, сказала!

Как вы думаете, меня услышали? Сразу отвечу: нет. Все приходится делать самой. Рука тянется к его достоинству, сама ведет в правильном направлении. Почти.

— Подожди, я не насытился, — недовольно говорит Миша, сжимая мои полушария.

— У нас времени мало, потом насытишься.

С этими словами насаживаюсь на его член. Точнее на толчок, который делает навстречу мой мужчина. Да! Наконец-то! Наконец-то... О, боже! Кто из нас еще будет скучать, а?

Наши губы, руки, тела. Они сплетены. Больше ничто не имеет значение, кроме этих движений. Грубых. Резких. И слишком быстрых для нас.

— Да! Да! — вырывается из моих уст, когда его толчки становятся все жестче и жестче. Когда чувствую, что вот-вот достигну пика.

И мы достигаем его. Вместе. Практически одновременно с разницей в доли секунды. Дрожим. Миша упирается руками о столешницу по обе стороны моего тела. Тяжело дышит. И я вместе с ним, прижимаясь к нему и обнимая за шею.

— Люблю тебя, — прилетает на ухо хриплый низкий голос, больше похожий на шепот.

— И я тебя.

Сейчас я вообще не соображаю, что несу, не понимаю смысла наших слов. Совсем. Мы не в состоянии принять значение фраз, которые впервые произносим друг другу. Нам и так хорошо.

Как жаль, что это продлится недолго.