ГЛАВА 34

Свыкнуться с реальностью оказалось куда сложнее. Знаете, еще в день смерти родителей я представляла, что все произошедшее окажется неправдой. Что они не могли вот так нагло бросить меня, оставив на шее непогашенную задолженность. Не верила до последнего, пока после похорон мне не позвонили из кредитной компании и не предоставили контракт, подписанный моим отцом.

Его почерк узнаю из тысячи. Ведь он у нас похож. Такой же неразборчивый, словно курица лапой писала. Да, это как раз про меня. Открытки в начальных классах в качестве подарка родителям меня подписывать не приглашали.

Но не в этом суть. Главное, что сейчас, сидя на кухне в квартире Миши, пока тот улаживает дела с детективом, не могу поверить в то хорошее, о котором когда-то мечтала.

Не могу толком осознать, что родители не просто так лишились работы. Что отец не без причины ходил весь дерганый в последние месяцы перед гибелью. И мама не от сытой жизни худеть начала. Тот самый договор, на подписание которого когда-то решились мои родители, лежит перед глазами, а я не могу ни строчки прочесть, хотя раньше перечитывала не единожды.

Когда-то я сделала вывод о них по бутылке водки, которую видела всего лишь раз в жизни. До этого они не баловались алкоголем, да и после не заставала пьяными. И почему тогда я подумала именно об алкоголизме? Наверное, из-за маминого состояния. А если бы Яна недавно не сказала о таблетках? Мне бы и в голову не пришло заглянуть в родительскую спальню и пытаться узнать что-то. Вот и нашла правду на свою беду.

Если посмотреть с другой стороны, хорошо, что начала искать ответы тогда, иначе не узнала бы то, что знаю сейчас. Хотя нет, меня многое ожидало впереди, просто я об этом пока что не догадывалась.

— Как себя чувствуешь? — Миша, налив в кружку чай, присаживается напротив.

— Не знаю. Странно как-то, если честно.

Как только мы оказались одни в машине, я рассказала Мише о родителях. О том, что они не предавали нас с Яной, что мама тяжело болела. Хотела излить душу, только спокойнее от этого не стало. Ни капельки. Даже после душа и звонка сестре, чтобы та не беспокоилась, внутри все оставалось напряжено до предела. Специально приехала не домой, а к Мише, чтобы она не видела меня в потерянном состоянии.

— Я пробил номер, который ты просила. Это твой похититель, — спокойно говорит мой мужчина. Не удивлена, если честно, догадалась еще там, что это его номер. — Его зовут Кощеев Вадим Павлович. Медиамагнат и, как выяснилось, хозяин подпольных контор по выдаче кредитов.

И эта информация оказалась не нова.

— На него завели уголовное дело. Я позабочусь о том, чтобы его закрыли надолго.

— Миш, — опускаю глаза. Медлю, не в силах произнести роковые слова вслух. — Это он убил моих родителей?

Вопрос риторический, ясное дело, но ответ на него узнать хочется.

«Никогда не узнаешь», — кричит голос разума. Как же ты вовремя, блин.

— Слушай, — тоже медлит, но глаза не опускает. — Напрямую это не доказано, но дело твоих родителей уже вывели из архива.

— Надеюсь, он получит по заслугам.

— Получит.

Миша говорит странно-загадочным голосом и смотрит так, будто уверен в словах на сто процентов. Может, тоже надеется на справедливость вместе со мной. Он же тот самый человек, который приходит на помощь, чтобы спасти мою шкуру. Других нет. Всю жизнь я сама находила выход из сложных ситуаций, рассчитывала лишь на себя. Пока не появился он. Мой герой.

— У меня только один вопрос, — он разрывает молчание до ужаса серьезным голосом. — Ты читала этот договор? — кивает на бумаги около меня.

— Вроде да.

— Вроде или да?

Так, уважаемый Михаил Алексеевич, мне совсем не нравится ваш тон, ваш взгляд и ваши наезды. Я, между прочим, только что от похитителя отделалась (не без вашей помощи), а вы начинаете набрасываться на меня. И тогда, пять лет назад, я была не в состоянии толком осознать суть договора, сколько бы ни перечитывала. Чего сейчас бередить рану?

— К чему все это?

— Смотри на проценты, на дату и на саму сумму, — он перелистывает нужную страницу и тычет пальцем на пункт. — Ты все выплатила еще полгода назад.

— Как это?

Не может быть. В компании утверждали, что я не заплатила пени, которые начислялись из-за задержек оплаты еще при жизни родителей. По моим расчетам, я должна была полностью расплатиться с долгами только через несколько лет.

— Мои люди в компании пересчитали проценты и срок, в течение которого ты выплачивала кредит. Больше ты ничего не должна той конторе, а вот они тебе задолжали пару сотен тысяч.

Ну ни хрена себе! То есть, получается, я все это время зря терпела тех придурков, которые названивали мне из месяца в месяц и противно-вежливым голосом напоминали о задолженности? Я зря пережила тот взлом двери, проникновение в квартиру и практически насилие в собственном коридоре? Серьезно?

Каким макаром они провернули все так? Сыграли на моей слабости и неспособности нормально мыслить? Хотя сама виновата, нужно было внимательнее прочитать все пункты договора, включая проценты и пени за задержку.

— Не переживай, мы выиграем суд, — продолжает Миша.

— Я не переживаю, просто... Черт!

Так, Лида, не плакать! Не сейчас! Не будь тряпкой, етить-колотить!

— Понимаешь, — продолжаю я, — когда родители погибли и оставили после себя долги, я возненавидела весь мир и видела вокруг лишь плохое. Ждала от людей подставы, никому толком не доверяла, а тут в один день правда оказывается ложью, а ложь правдой.

— Тебе нужно время, чтобы привыкнуть, — Миша подсаживается ближе ко мне и обнимает за плечи. — Все будет хорошо, мы справимся, — и целует в макушку, разливая по всему моему телу тепло. Так нежно, искренне.

— Поехали домой.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Больше нет смысла прятаться здесь от сестры. Все, что надо, я узнала, осталось только свыкнуться с этим. Рассказывать ли ей правду? Думаю, не стоит. Ее вера в родителей не угасла в отличие от меня, а разрушать ее болезнью родителей, их предположительным убийством, пьянками и долгами... в общем, перспектива так себе.

И вот снова дорога, снова тишина. Но перед тем, как приехать домой, попросила Мишу заехать в бутик. Представьте, приеду к сестре в рванье каком-то. Сами понимаете, ее инфаркт хватит в свои семнадцать.

— А тебе идет, — замечает Миша, когда я примерила шорты и футболку. Уже без выреза, как любила раньше. Не будем травмировать психику моего мужчины — потом отыграюсь.

Ах да, нужно еще в магазин заехать. Тортик, шампанское, все дела. По какому поводу? О, их много. И мой мужчина солидарен в этом, хотя брови все равно хмурит. Зато у меня настроение поднялось. Совсем немного. Однако все еще впереди. Мне долго придется восстанавливаться после этого происшествия. Как там Миша говорил? Мы справимся? Вроде так. И я верю ему.

— Лида! — Яна чуть ли не виснет на мне. Один чуть ребра не сломал, другая — плечи. Знаете, у меня складывается ощущение, что и здесь они сговорились. Даже Арчи набросился на мои ноги. Ужас!

— Да, да, и я рада тебя видеть. Только отпусти меня!

— Не нуди! Я переживала, а ты опять включаешь маму! — надувает губы сестра.

— Прекращай, все нормально со мной, — аккуратно отпихиваю от себя сестру. Ладно, не отпихиваю, а отодвигаю, все-таки я тоже переживала, что и с ней что-то может случиться. В глубине души.

— Так, девочки, пошли, тортик ждет, — вмешивается Миша.

— По какому поводу?

— Есть один.

Эй, это мои слова! Я повод придумала. Не тебя же, дорогой боссец, освободили от кредитного рабства. Ладно, хрен с тобой, главное — тортик поесть. И черт с ней, с этой фигурой, сегодня можно все.

Арчи, обрадовавшись возвращению хозяйки, быстро покушал корма и ушел спать. Правильно, маленький, лучше отдохни. Да и мне надо. Только судьба решает иначе.

— Ян, как ты смотришь на то, если мы с Лидой поженимся?

Дзынь.

Это ложка упала. Причем не из рук сестры, а из моих. Вместе с челюстью. Да, она тоже звякнула, и громче, чем ложка.

Давайте теперь представим. Мои домочадцы сидят за столом, Яна только закончила нарезать торт и положила нож около блюда (наверное, этого Миша и ждал). Мой мужчина сидел напротив, спиной ко мне, а я в это время заваривала чай возле плиты и должна была положить одну ложку заварки. Как вы понимаете, ложка даже до пакета с чаем не долетела.

Теперь давайте соберемся с мыслями, снова вспомним заданный Мишей вопрос и...

Это что еще за на хрен? Какой к черту пожениться? Я только что освободилась от лап похитителей, вырвалась из долговой ямы, а тут уже сразу пожениться! Мы совсем недавно друг другу в любви признались, даже суток не прошло, нашим отношениям всего месяц. Какая к чертовой матери свадьба?

— Я? — сама Янка, странно глядя то на меня, то на Мишу, делает вид, что задумывается, и через несколько секунд выдает: — Знаешь, мне эта идея не особо нравится, но если ты подаришь мне Айфон к поступлению...

— Яна!

Этого еще не хватало, маленькая вымогательница! А босс сидит себе спокойно, даже кулаки не сжимает под столом, когда злится. Что? Ты готов ей телефон за сто штук купить? Я бы на это не подписывалась.

— А что? — она приподнимает светлые брови. — Раз от тебя хрен дождешься подарка, то нужно требовать у братика. Правда?

— Ладно, ладно, — отмахивается зачинщик свадеб и даритель телефонов, — будет тебе Айфон.

— Ура! Люблю тебя, Мишенька!

— Хорош подлизываться! — вмешиваюсь я, когда сестра перегибается через стол и сжимает Мишину шею. Теперь его очередь почувствовать крепкие сестринские объятья.

— Не ценишь ты хорошего мужика, Лидка! Пойду девчонкам расскажу, — и убегает в комнату.

То, что она хотела съесть первый кусок торта (ее любимого, кстати) и попить с пропавшей сестрой чай, уже забыто. Айфон же важнее. Молодежь, блин. Неужели я была такой же? Вряд ли. И вообще, я бы подобное условие не поставила. Наверное.

— Ты же понимаешь, что она не забудет? — все-таки заварив этот гребаный чай, сажусь около своего мужчины на табуретку.

— Я слово держу, ты же знаешь, — отвечает он после того, как я разливаю по чашкам чай и кладу чайник на подставку. — Так что?

— Ты о чем?

— Замуж за меня пойдешь?

Нет, он серьезно? Серьезно, да? Он шутит? Или у меня нервишки играют? Ну не может человек так быстро замуж меня позвать! Не верю!

Только выражение лица Миши говорит об обратном. В его красивых глазах, в которые я временами засматриваюсь куда больше, чем на все тело (вспоминаем шесть кубиков, девочки), нет ни капли смеха, его губы не растянуты в улыбке, а в уголках глаз не виднеется морщинок счастья. Не шутит — однозначно.

— Ну уж нет!

— То есть? Как это...

Ой, как мы удивились-то! С ума сойти можно. Только не переигрывай, ладно? Дослушай до конца.

— Постой, постой, — сразу же хватаю его за руки, чтобы не вздумал сбегать. — Мы встречаемся только месяц. Я не против замужества, ты очень мне дорог, но давай пока отложим это дело.

Так, вроде бы не хмурится, но и не улыбается. И в глазах капельки грусти появились. Ну нет, Мишенька, не надо. Дослушай, в конце концов, я еще не все сказала.

— У меня встречное предложение.

— Какое? — тут же он хватается за эти слова.

— Я переезжаю к тебе.

— Хорошо, я не против, — соглашается без толики удивления.

— И все? Ты так легко сдаешься?

— Ради тебя и не на такое можно пойти.

Ладно, тут подкупил. Причем хорошо так подкупил. И слова нужные сказал, и обнял крепко-крепко, и в губы поцеловал. Ух! Как я люблю. И тебя я люблю, Мишенька. Больше всех. Сколько бы мы ни тянули, итог у нас один, правда? Ты же не дашь мне избежать ответственности? Да, да, я про свадьбу. Рано или поздно все равно придется принять решение, тем более ты уже пообещал новый телефон Яне.

У нас еще куча времени. Вся жизнь впереди. И в этой жизни мы будем вдвоем.