Глава 17 (от Гордея)

«В тот год осенняя погода

Стояла долго на дворе,

Зимы ждала, ждала природа.

Снег выпал только в январе…»[6]

Видимо в этом году нас ждало то же самое.

На Дне рождения Егора Катерина несколько удивилась его поведению.

– Что происходит?

– Откуда я знаю. Спроси у него.

На этом вопрос был исчерпан, как мне казалось. По крайней мере, у меня Катерина больше ничего не спрашивала. Вину за то, что я сказал Егору я не испытывал, возможно получилось несколько грубо, но тем лучше, он отстанет от меня, я забуду о нем.

После вечеринки на портале «Парни» вышло две его статьи и как мне показалось, они в некотором смысле были адресованы мне.

«Девушка из не-высшего общества»

Есть у меня один знакомый, появление которого на пороге дома делает вечер совершенно непредсказуемым. И это несмотря на то, запланировал я заранее что-то или нет. Благо с тех пор, как я перебрался за город, неожиданности происходят только в рамках моего дома. Но история, которую я хочу поведать вам сейчас, произошла, еще тогда, когда я был столичным жителям.

Устало и сонно протекал пятничный вечер, пока мне не позвонил Он. Человек-неожиданность. Предложил прогуляться в парке, я согласился.

У него нечаянно оказалась с собой бутылочка винца. Мы за неспешными беседами достаточно быстро ее распили и поняли, что просто необходимо найти вторую. Магазины к тому времени алкоголь уже не продавали, но для русского человека не проблема что-то достать, когда очень хочется. У друга дома, в закромах оказалась еще одна бутылочка вина, которая так же быстро улетучилась, как и появилась.

А ночь уже звала! Да и такси под окном извещало о своем прибытии. Решили заехать поужинать, или пополдничать, или что там обычно делают во втором часу ночи. Заранее договорились, что в клуб сегодня не поедем. Плотно покушали, изрядно выпили, покурили кальян. На часах – начало третьего.

Домой? Не-е-е! Гулять? Не-е-е! А свербит уже во всех местах, душа требует веселья! Тогда, может, все-таки в клуб? Да-а-а!

И отправились мы в тот, что ближе всего к нам, а это – не буду афишировать название – конечно, гей-клуб, но с несколько сомнительной публикой.

Как водится, еще выпили и, так как все танцполы пустовали, поднялись в зал караоке. Тут-то все и прятались. Видимо, в пьяном угаре хотелось только одного – вокальной реализации, тем более тут столько зрителей. Даже для меня, человека, честно отучившегося игре на баяне (я к тому, что слух есть), это было тяжелое испытание. Пели, не попадая в ноты, танцевали, как могли. Только очередной коктейль смазал восприятие всего действа, творящегося на сцене.

Друг мой благополучно растворился в толпе, как это обычно и бывает. Я уже привык к его исчезновениям. Причем этого человека ничто не остановит, однажды он даже улетел во Владивосток. Ему показалось, что именно там его ждет любовь.

Но не к этому я веду. Среди всей этой безликой толпы курсировала одна яркая персона – в папиной клетчатой байковой рубашке, выцветших джинсах и белом свалявшемся парике-каре. Изрядно кокетничая со всеми подряд, он держался подле подруги-девочки, видимо, в роли фрейлины при потасканной временем императрицы, благосклонно относящейся к своей свите.

На сцене продолжалась «Минута славы», и, наконец, в софитах появилось он. Не наигранно стесняясь, взял микрофон. Заиграл какой-то шансон. Он открыло рот… Вы не поверите, мои уши, наконец, отдохнули. Он пел – и очень хорошо пел!

После исполнения песни «дива» скромно пересекла зал и встала рядом со мной возле барной стойки. Я не сдержался и поблагодарил его за исполнение. Он, смущенно опустив глаза, сказал спасибо.

Очень часто мы судим о людях по внешнему виду. А в нашем «профсоюзе» это встречается на каждом шагу. Если, не дай бог, кто-то будет выглядеть хуже нас или как-то не так, как мы, то он причисляется к «второму сорту», мы ни за что не впустим его в свой кружок, какой бы у него ни был душевный характер. Прически, одежда, музыка, которую слушаем, машины, на которых ездим, страны, в которых отдыхаем, стали главными критериями отбора друзей. Людям почему-то нужно обязательно быть причисленными к какому-то определенному общественному слою.

Опять этот злосчастный комплекс неполноценности. Одни боятся не соответствовать окружающим, другие хотят получать внимание и одобрение от «элиты». Спрос рождает предложение. Если бы у одних не возникало желание хоронить свою личность под требованиями большинства, то большинство повыкаблучивалось бы, да и приняло бы первых со всеми их тараканами, ну или перестало бы обращать внимание.

Но такое возможно только в сказке.

Сучность человеческая такова, что кому-то обязательно нужно быть сверху, и, если бы только в сексе.

Так и будет у нас – одни будут принижать других за их несоответствие, чтобы за счет них поднять самооценку, а другие будут продолжать попытки соответствовать несуществующему – только ради того, чтобы заглушить свою псевдонесостоятельность.

Неправильно это все как-то. Все же мы люди-человеки. И всем нам не нравится, когда принижают наше достоинство. И тот мальчик в байковой папиной рубашке и свалявшемся парике ничем не хуже раздутого стероидами красавца, а может быть, и лучше!

Блин! Опять одних обосрал, других выгородил. Все, закругляюсь.

С любовью, всегда ваш Гор Душа!

«О пороках»

Как это ни прискорбно осознавать, но ответственность и забота перестали быть в почете. На первом месте – подумать о своей заднице, куда уж там до остальных… Родители, близкие, любимые, друзья – ничто не главное! Мы возносим на пьедестал только самих себя. Остальных используем. Родителей – в материальном плане, друзей – чтобы поднять самооценку, любимых – чтобы прикрыть тыл, должен же нас кто-то любить и заботиться о нас. Но сами не спешим делиться. Потом, правда, удивляемся: почему с нами так же поступают? Но не пытаемся что-либо менять, только обозлимся и продолжим игнорировать окружающих.

Мы не злые, нет!

Мы даже пытаемся показать, какие мы хорошие. Словами, не поступками. Даем обещания, а потом скрываемся, чтобы, не дай бог, не пришлось их выполнять, прикрываемся чрезмерной занятостью. Мы все чаще не слышим собеседника, нам неинтересны его проблемы, его переживания, его страдания и просьбы о помощи.

Давая безучастный совет, мы успокаиваемся, хваля себя за то, что смогли поддержать друга. Спешим на помощь все чаще на словах, но очень редко воплощаем в дело. Мы очень красноречиво умеем говорить! Говорить в самый нужный момент. Мы знаем, когда он наступает, и незамедлительно выходим на авансцену. Особенно нам удаются посмертные речи. Они у нас исключительно хороши. Именно в тот момент мы, между прочим, вспоминаем, сколько всего сделали для ушедшего, обязательно немножко упоминаем упущенное, несделанное, то, на что не хватило сил. Но только все это ради дополнительных очков самому себе в глазах других. Какое нам дело до того, кто ушел? Он же не услышит и ответить ничего не сможет, теперь уж можно и писать, и говорить все, что душе угодно. Отрываться на полную катушку.

Мы, если не во всем, то во многом должны выглядеть героями, а все, кто против нас или не может уподобиться нам, слабаки, немощи и недостойные люди. А ведь мы просто боимся их. Злимся оттого, что они лучше нас! Мы так, как они, не можем. Объясняем: им проще, у них жизнь другая, им не нужно карабкаться ввысь, доказывать всему миру свое превосходство. Им и там, в низинке, неплохо. Мы называем себя друзьями, но не хотим пальцем о палец ударить для друга. Приласкать, а возможно, и мордой долбануть о стол, если того требует ситуация, предупредить, подсказать, направить на путь истинный.

Мы живем только тем, что делает нам приятно. Мы курим, пьем, употребляем наркотики, заживо разлагаемся сами и разлагаем все и всех вокруг. Не заботясь о себе, убиваем близкого. Ударяемся в крайности, не задумываясь о том, какую боль причиняем любящим нас людям. Каждого человека окружает масса искренних людей, а своей безалаберностью, несерьезностью, равнодушным отношением к своей жизни губим и их жизни. Коли выбираешь ты путь разложения, иди в лес ублажать свои похоти, оставь всех и не мучай, не заставляй страдать. Будь ответственен за тех, кто рядом, ибо не только они выбрали тебя, но и ты выбрал их!

Всегда проще показать дерьмо, которого навалом у нас внутри, но ой как сложно свет показать. Всегда проще падать, выслуживаться перед низменным, идти на поводу своих «хочу», чем карабкаться вверх, бороться и побеждать свои пороки.

Всегда проще лгать и лицедействовать, чем открыться правде. Именно открыться, так как правда теперь не в почете. Не модна. Теперь и правда, как будто превратилась в ложь, и все от нее бегут. И засудить, и опозорить, и опустить мы очень любим того, кто послабее.

Но помните! Не слабее он нас, а в тысячи раз сильнее и краше, так как делаем мы это, потому что маски с наших лиц он сдирает, а мы от страха своего прячемся за бестолковыми, пустыми потугами унизить его. И от злости пухнем, ведь не умеем жить без масок. И от скрытой зависти раздуваемся, потому что не можем мы, как униженный нами, с открытым лицом через толпу идти. Но мы не злые! Нет! Мы просто люди!

Вот так живем.

Целуем в щеку, за спиной кинжал держа,

Клянясь в любви, желая только секса и удобства,

Все, положив к подножию зла, а не добра,

Проходим мимо жизни, все отдавая за уродство!

С любовью, всегда ваш Гор Душа!

Черт! И все-таки нагрубил! И все-таки чувствовал вину!

Я не имел право осуждать его и злиться. Своим приходом я сам спровоцировал его поведение. Спровоцировал для того, чтобы заставить верить в то, что мне наплевать на него!

Однажды утром в понедельник, незадолго до Нового года, мы выехали с дачи и почти сразу наткнулись на идущего по дороге Егора. Я был за рулем, Катерина предложила его подвести, я был не против.

Он поблагодарил, сел на заднее сиденье. Я с ним поздоровался, он прохладно ответил. Он попросил высадить его около ж/д станции, но Катерина предложила довести до Москвы, он ехал в Котельники на встречу, нам было по пути. Он сухо согласился. Всю дорогу молчал, забившись в угол. Мне его не было видно. Я поправил зеркало, так, чтобы его лицо попадало в поле видимости. В какой-то момент, он посмотрел вперед, у меня заколотилось сердце, я попытался перехватить его взгляд, но он смотрел на дорогу и не поднимал взгляд в зеркало. Катерина спросила, как он провел отпуск, который был еще в конце августа. Он коротко ответил, что все прошло прекрасно, и рекомендовал посетить Гонконг.

Он вышел в Котельниках, так ни разу и не взглянув на меня.