3 глава. Совесть и благородные порывы

— Вы можете называть меня по имени, — недовольно буркнул владыка, — Пойдёмте.

Галадриэль пропустил троицу вперёд, сам запер дом и сказал подошедшему гвардейцу:

— Едем в Дансталь, мальчиков по коням рассади и чтоб за ними как за собственными детьми смотрели, — владыка повернулся к девушке, — Госпожа Ималиаль, вам придется ехать со мной верхом.

Девушка прикусила губу и отпустила руки братьев, которых с улыбкой зазывал прокатиться в седле один из гвардейцев. У мальчишек это естественно вызвало дикий восторг и они бегом рванули к коням, с криками: «Я на этом поеду, а я на том». Галадриэль забрался на своего коня и подъехав ближе к испуганной девушке, ничего не говоря нагнулся и подхватив ее подмышки усадил боком на свои бедра. Ималиаль, покраснела, как маков цвет, и чуть отодвинулась, но едва не свалилась. Она испуганно вскрикнула и вцепилась в мундир владыки, а тот вдруг испытал очень приятное волнение. Обняв девушку за талию, он тронул коня, прошептав ей на ушко:

— Поскачем быстро, так что держитесь крепче.

Галадриэль весь измаялся пока они добрались до города. Держать в объятиях девушку, которая поминутно ерзала на нем, то прижимаясь к нему, то отстраняясь, оказалось мучительно сладко. Владыка не был девственником, он регулярно посещал женщин дарящих ласку за деньги, но не мог припомнить, чтобы хоть раз испытывал нечто подобное в их холодных объятиях. А тут девочка, только переступившая порог совершеннолетия, совсем невинная, но когда она прижимала ладошку к его груди, чтобы отодвинуться или хвасталась за его руку, чтобы не упасть, у него дыхание перехватывало, и удовольствие было сильнее, чем от самых изощрённых ласк. К тому же ее бедро терлось о его пах вызывая совершенно определенную реакцию, а его рука по мере движения лошади постоянно съезжала с ее талии ниже и владыка успел в полной мере оценить и пощупать то, что скрывала ее потрёпанная одежда, отчего чувствовал себя очень гладко. Он хотел эту чистую невинную малышку, хотя даже прикасаться к ней не имел права.

Когда его отряд въехал в Дансталь, владыка был возбуждён и очень зол, на себя, поэтому сразу завернул к магистрату, чего настроению пропадать, а то, когда он возьмёт себя в руки, эффект будет уже не тот. С коня слез первым. Для этого пришлось прижать Ималиаль к себе и чуть нагнуться вперёд, чтобы извлечь из-под нее свои ноги, при этом он плотно прижался возбуждённым членом к ее ноге и чуть не завыл от вновь накатившего порочного желания. Галадриэль протянул руки, взял девушку под мышки и стащил ее с коня. Ималиаль сразу отскочила от него на два шага, пылая малиновыми щеками, а владыка поманил ее за собой.

Открыв ногой дверь в кабинет своего наместника, он усадил девушку в кресло и ухватив хозяина кабинета за ухо, вывел того за дверь, побеседовать.

— Господин мой, не ожидали вас... Нам не сообщили, — лепетал наместник, глядя круглыми глазами на зверскую рожу владыки.

— Еще бы ты меня ожидал! — рявкнул Галадриэль, — Через две минуты в твоём кабинете должны стоять все чиновники, которые у тебя служат. И ещё кое что. Если кто-то из вас посмеет назвать меня владыкой при девочке, вздерну на первом попавшемся суку, без суда и следствия, — прошипел владыка и зашёл в кабинет. Наместник утер с лица холодный пот и побежал выполнять поручение.

Ималиаль сидела на краешке кресла, скромно сложив руки на коленях и пыталась отогреть замёрзшие пальцы. Галадриэль присел перед ней на корточки и, сняв перчатку накрыл обе ее руки, своей теплой ладонью. Девушка испуганно посмотрела на него.

— Замерзла? — с мягкой улыбкой спросил Галадриэль и подняв ее дрожащие руки прижал озябшие пальчики к своим губам, согревая их своим дыханием. Ималиаль сглотнула и поспешно спрятала руки за спину. В этот момент дверь резко распахнулась и в кабине ввалились бледные чиновники, последним зашёл наместник, совершенно не понимая, что происходит и почему владыка приехал такой злой. Налоги они собирают вовремя, никаких серьезных нарушений нет. Чего он взбеленился? Галадриэль поднялся и заложив, руки за спину сказал, — Госпожа Ималиаль, посмотрите внимательно и скажите мне, кто из этих... Кто грозился обвинить вас в подлоге? — при этом он внимательно смотрел на чиновников. Один из них побелел, как полотно и попятился, — Стоять! — гаркнул владыка, — Ко мне! Наместник останьтесь, остальные все вон.

Бледный эльф обречённо опустив голову подошёл к Галадриэлю на негнущихся ногах. Когда дверь закрылась, владыка повернулся к девушке и ласково спросил:

— Госпожа Ималиаль это он?

Ималиаль несмело кивнула и поджав губки, опустила голову. Галадриэль повернулся к чиновнику и он увидев, как смотрит на него владыка, бухнулся на колени, бессвязно лопоча:

— Господин мой, смилуйтесь, я ничего такого... Меня заставили... Я... Она...

Галадриэль схватил его за шкирку и выволок из кабинета. Швырнув трясущегося эльфа на пол у ног гвардейцев, охраняющих вход в кабинет, с отвращением сказал:

— Десять плетей ему, а потом допросить, с пристрастием, в зависимости от того что он скажет решу, что с ним делать, — рыдающего эльфа утащили, а владыка повернулся к бледному наместнику.

Ималиаль было очень страшно. Она сидела в неудобном кресле, как на иголках. Больше всего девушка боялась, что братьев заберут в приют и она их больше никогда не увидит. Последние годы жизнь девушки превратилась в непрекращающуюся борьбу за выживание. Сначала умерла мама, сразу, как родила Вираэля и забота о братьях легла на плечи Ималиаль. Ей, конечно, помогали няньки и кормилица, но девушка фактически заменила братьям мать сама ещё будучи ребенком, Астаэрэль был ещё маленький, а Вираэль вообще младенец. Через десять лет один за другим погибли на войне старшие братья и отец. После его смерти все, что принадлежало роду Морозный иней, по приказу владыки передали другому роду. Ималиаль с братьями фактически выкинули на улицу, позволив взять только немного одежды, но девушка успела спрятать мамину шкатулку с украшениями, в которой мама хранила и документы детей в потайном ящичке. Украшения конечно пришлось продать, зато им хватило этих денег на еду и обустройство быта. Охотничий дом, где они жили был давно заброшен, он принадлежал ее деду и не относился к общей собственности рода, поэтому про него никто кроме них не знал и они смогли спокойно жить там, не опасаясь снова оказаться на улице. Но вырученных денег им бы хватило ещё на год, если экономить, а что делать потом девушка не представляла. Мальчики растут им нужна новая одежда, книги, и нормальная еда, про свои потребности она вообще не думала.

И кто ее дёрнул зажечь сигнальный фонарь на башне? Если бы она этого не сделала, то не сидела бы сейчас здесь и не думала, что теперь ожидает их. Нужно было бежать от этих гвардейцев в лес, а не прятаться в доме, но все мы сильны задним умом. Ималиаль сжала дрожащие губы и закрыла лицо руками. Скрипнула дверь и девушка резко выпрямилась, возле нее на корточки присел странный гвардеец, перед которым все дрожали и по струнке ходили.

— Прошу вас, — прошептала девушка, заглядывая в очень красивые синие глаза, — отпустите нас. Я не переживу разлуки с братьями, они все, что у меня осталось. Я понимаю, вы хотите помочь, но в приюте без меня им будет плохо, они ещё совсем маленькие, — Ималиаль, часто заморгала, чтобы не разреветься, но почувствовав нежное прикосновение к щеке замерла.

— Я обещаю, что никто вас разлучать не будет, — проникновенно сказал мужчина.

— Но я уже совершеннолетняя меня не возьмут в приют, — жалобно сказала девушка, — Отпустите, я обещаю, мы уедем. Я... Я наймусь на службу и смогу сама обеспечивать мальчиков, — тараторила девушка, схватив эльфа за запястье.

— Госпожа Ималиаль, послушайте. Никто не отнимет у вас братьев и приютов никаких не будет. Вы законные наследники рода Морозный иней и я добьюсь, чтобы вам вернули все имущество. Астаэрэль по праву займет свое место главы рода, — с улыбкой говорил Галадриэль, разглядывая потрясённое лицо девушки.

— Но как?

— Я подам прошение владыке, он разберётся во всем и вернёт вам ваше наследство, — уверенно сказал владыка, а Ималиаль горько рассмеялась.

— Владыка разберётся? Вы сами то в это верите? Да владыке плевать, что с нами будет. Ему было плевать, что дети окажутся на улице, когда он одним росчерком пера оставил нас без средств к существованию. Вы думаете я не писала ему? Писала! И что? Думаете он помог? Нет! Так почему вы думаете, что ему сейчас есть до нас дело? — почти кричала девушка, хрустальные слезы текли по щекам, а Галадриэль кипел от злости. Он накажет всех, кто был причастен к страданиям этой малышки. Найдет все ее письма, вставит в рамочки и будет смотреть на них, чтобы не забывать о собственной глупости и доверчивости из-за которой этой девочке пришлось столько пережить.

— У меня немного больше возможностей, — улыбнулся Галадриэль, — Вам не нужно ни о чем беспокоиться.