Глава тринадцатая. Вы должны мне услугу

Гостевой дом, где остановился вербинский посол, оказался из числа недешевых — конечно, для этой части долины. Похоже, место ле Раден выбирал так, чтобы оно более или менее соответствовало его статусу — и одновременно было поближе к нашему дворцу.

Времени, чтобы налюбоваться на гостевой дом снаружи, у меня было сколько угодно, потому что я проторчала у его ворот не один час. В своем зачарованном платье и с покрывалом на голове я оставалась незаметна для окружающих и могла слушать и наблюдать. Из разговоров прислуги удалось выяснить, что дорогого гостя весь день где-то носит. Мне оставалось только ждать.

И я наконец дождалась — появившегося из-за угла роскошного портшеза, который несли несколько мускулистых рабов. Поравнявшись с гостевым домом, невольники остановились и плавно опустили свою ношу. Когда полог откинулся, наружу шагнул Демьен — а вслед ему выглянул великий визирь аф-Джариф.

— Надеюсь, друг мой, мы поняли друг друга верно — и вы не станете совершать необдуманных поступков… у которых могут быть неприятные последствия, — с ленцой протянул он вслед послу.

Тот резко обернулся.

— Почтеннейший Саид-ала, — медленно проговорил он. — На мгновение мне показалось, что вы угрожаете мне.

Визирь только криво усмехнулся.

— Что вы, мой дорогой друг. Угрожаю я совсем иначе. Поверьте, вы тотчас заметите разницу. Вам же я лишь желаю благоразумия — для вашего же блага, разумеется. — Глаза ай-Джарифа оставались холодными, а тон — самым любезным. И тут же, не меняя выражения лица и с теми же интонациями, он продолжил, будто только о местных красотах речь все это время и шла. — Ах да — и непременно посетите горячие источники на севере долины! Вы выбрали не самое удачное место и время для визита, однако в полной мере должны насладиться этим удивительным чудом природы.

— Безусловно, — не менее любезно ответил ле Раден и поклонился. — Благодарю за совет. Был счастлив видеть вас, друг мой. Надеюсь вскоре вновь удостоиться этой чести.

Пока мужчины раскланивались, я стояла почти прямо перед ними — ни жива ни мертва. Да, я помнила, что сосредоточить на мне взгляд сейчас крайне сложно, если не знать точно, где именно я нахожусь. Все же Мариам — талантище, если не гений. И все-таки стоять буквально перед глазами именно того человека, что посадил меня в тюрьму — и сделал бы это снова, если бы обнаружил — было невероятно страшно. Я боялась пошевелиться — а вдруг он все-таки заметит неладное?

Не заметил. Спустя пару минут полог на портшезе задернулся, рабы снова подняли свою ношу и чинно двинулись дальше.

А Демьен ле Раден прошел мимо меня, едва не задев.

В ворота, а затем и входную дверь гостевого дома, я проскользнула за ним без труда. Постояла тихонько в сторонке, пока хозяин угодливо раскланивался с дорогим гостем — и наконец снова последовала за ним тенью.

А вот на входе в апартаменты посла меня ожидал сюрприз.

Точнее, вошла-то я все также без труда — но, едва переступив порог и сделав пару шагов, ле Раден вдруг резко развернулся, захлопнул дверь — и схватил меня за плечи.

Вскрикнув, я дернулась от неожиданности — и покрывало сползло с головы.

— Нила?! Вы?! О боги!

Вместо того, чтобы отпустить меня, посол только крепче прижал меня к себе и на мгновение замер. Однако тут же, с явным усилием справившись с собой, чуть отстранился, продолжая разглядывать меня так, будто не верил своим глазам.

— Невероятно…

Я чуть пошевелилась.

— Возможно, вы отпустите меня, господин посол?

Не то чтобы мне не нравилось так стоять — скорее, пожалуй, даже наоборот. Но у меня было дело, и разбегающиеся под каким-то слишком уж жадным мужским взглядом мысли были очень некстати. Не сейчас.

Демьен тотчас перевел взгляд на свои руки, будто только теперь заметил, что продолжает сжимать мои плечи.

— Простите, прекрасная эрти, я… не ожидал вас увидеть, — он наконец опустил руки и отступил еще на шаг. — Как вам удалось…

— Долгая история. Вы позволите присесть? Но прежде скажите мне… что вы обсуждали с великим визирем?

Долг долгом, но для начала стоит выяснить, на чьей стороне посол на самом деле.

Просторная гостиная была обставлена в традиционно-зенаильском пышном стиле, и посол указал мне на один из диванов у низкого чайного столика, сам тотчас устроившись напротив.

— Пытался выяснить, что вам грозит.

— И что же?

Демьен отвел глаза.

— Как вам удалось выбраться? — спросил он вместо ответа.

— Я сбежала.

— О… — ле Раден сжал в замок руки, сложенные на столе и, хмурясь, наклонил голову.

— Эрти Нила… я думаю, что знаю ваш ответ, но все же должен вам это предложить. Мы с вами можем прямо сейчас пожениться в ближайшем храме — и уехать в Вербинию. Вас, судя по всему, пока не ищут. А значит, и у стражей на границе не будет причин задерживать мою законную жену. В моей стране как моя супруга вы будете защищены.

— Вот как? — я всмотрелась в глаза мужчины. — Вы ведь понимаете, что я сейчас… не невеста с приданым?

У меня, конечно, есть возможность пробраться в свой дворец и забрать оттуда записи Ирмаина… но ведь посол об этом не знает. Женившись на мне и сбежав из Зенаила, он потеряет должность посла и ничего не получит взамен.

— Вас это не должно волновать, — отрезал мужчина.

— Помнится, от моего предложения вы когда-то отказались в ужасе, — удержаться от того, чтобы поддразнить его, я все-таки не смогла. Демьен только досадливо передернул плечами.

— Я не готов становиться владельцем гарема — да и в Вербинии такой брак не признали бы законным. Но вы… вас я могу спасти.

Я вздохнула. Что ж, господин посол, со второго раза у вас получилось гораздо лучше… даже если своего первого предложения вы не помните. Но увы — ответить придется тем же.

— Все мои близкие остались в тюрьме. И я не оставлю их. Поэтому… — я твердо посмотрела в глаза мужчине и четко выговорила, — вы должны мне услугу.

Демьен криво усмехнулся.

— Пожалуй, другого ответа я и не ждал. Это ведь были бы не вы, если бы согласились, не так ли? Что ж… располагайте мной, прекрасная эрти.

Интермедия. Демьен ле Раден

Демьен Ферган ди Ансарр, виконт ле Раден, привык полагаться лишь на себя, доверять только себе и не отвечать ни за кого другого. Читать между строк, видеть сквозь маски, просчитывать ходы и всегда выходить победителем.

Если ты — всего лишь захудалый дворянин, не обладающий ни огромным наследством, ни связями, то занять достойное место при дворе, создать состояние и возвысить свой род — впрочем, состоящий сейчас из одного человека — не так-то просто. Демьен сумел это сделать, сам, без чьей-либо помощи, чем и гордился по праву.

К своим двадцати семи годам виконт достиг многого. Сам молодой король Вербинии числил его среди своих приятелей. Но главное — Демьен стал правой рукой вербинского министра иностранных дел, который в силу почтенного возраста вскоре готовился уйти на покой — и на его место прочили именно молодого заместителя, к которому благоволит сам Его Величество.

Так бы оно, конечно, и случилось — сейчас Демьен мог бы уже зваться самым молодым министром, которого когда-либо назначали в Вербинии… если бы не женщины.

Женским вниманием Демьен никогда не был обделен — в особенности после своего возвышения. Но и вообразить не мог, что на него может обратить внимание несравненная Инесса ле Шарьен, нынешняя фаворитка короля. Можно ли было устоять перед ее чарами?!

В целом король, узнав об этой интрижке, даже не особенно злился — в конце концов, очаровательная, но жадная до подарков и не слишком умная Инесса успела ему порядком осточертеть, и он уже присматривался к другим придворным дамам. Эту свою любовницу Его Величество вполне готов был уступить приятелю… но не наказать его не мог никак. Ведь надо сохранить лицо!

А потому Демьену ле Радену был предложен выбор: отправиться, по сути, в ссылку — послом в далекий Зенаил, или… жениться на Инессе ле Шарьен.

Внимательно посмотрев в прекрасные и безупречно-пустые рыбьи глаза несравненной Инессы, виконт ле Раден дрогнул. И без колебаний выбрал ссылку. Подумаешь — на неопределенный срок отправиться в далекую страну со странными обычаями и паршивым климатом! Пустяки, в сущности. Всюду люди живут. А вот женитьба надолго стала самым кошмарным сном молодого дипломата.

Здесь, в Зенаиле, по-другому было все. Демьен немало знал об этой стране — работа в ведомстве иностранных дел обязывала — но никогда и не думал, что ему придется годами самому жить в подобном месте. Этот край казался одновременно экзотично-прекрасным и диким, а его традиции порой — почти безумными.

В странном зенаильском языке даже не было названий для разных дворянских титулов — к именам знатных людей просто добавляли слово “ала” и множество цветистых эпитетов.

Сначала все здесь казалось интересным, потому что было незнакомо и ново. А потом стало привычно — и невыносимо скучно. На этой жаркой земле время тянулось бесконечно, а дни были неотличимы друг от друга. Зенаил походил на одну из местных сладостей, тягучих и липких, невероятно вкусных поначалу, однако приедающихся мгновенно.

В отношениях между странами все было ровно, а заключение новых торговых соглашений ничуть не вносило разнообразие. И Демьен только отсчитывал дни, надеясь наконец дождаться, когда король сочтет срок ссылки достаточным и отзовет посла. Увы, вести с родины были неутешительны: несравненной Инессе удалось вернуть расположение Его Величества. А значит, Демьену пока все еще лучше не появляться рядом.

Поначалу, наблюдая отношение знатных зенаильцев к женщинам, виконт испытал даже нечто вроде злорадного удовлетворения. Все беды от женщин! А здесь они знают свое место. Впрочем, в глубине души он всегда понимал, как глупо злиться на весь женский род из-за собственной ошибки. Но к местным красавицам все-таки относился настороженно. Пусть даже вели они себя, не в пример придворным дамам Вербинии, очень скромно.

Почти все… кроме одной, не похожей вообще ни на кого.

Первая встреча с Нилой ай-Зени оказалась такой странной, что запомнилась надолго. Еще никогда виконт ле Раден не знакомился с дамами в кустах! А уж сама девушка показалась до того забавной и необычной, что Демьен с удовольствием продолжил бы знакомство… если бы тотчас не выяснилось, что она с радостью собирается выйти замуж за богатого старика.

Вторая встреча разочаровала еще больше — милая девушка гнала с невольничьего рынка рабов в подчиняющих браслетах. И у некоторых из невольников были видны следы свежих побоев. Демьен многое мог бы простить красивой женщине — но не бессмысленную жестокость. К людям, упивающимся своей властью над беззащитными, виконт всегда испытывал легкую брезгливость. И теперь почувствовал себя почти обманутым.

А девушка… отчего-то вдруг разозлилась. Он видел это в ее глазах, слышал в тоне голоса. И изумился.

А еще понял, что чем-то эта девушка зацепила его куда больше, чем показалось на первый взгляд. Нет, не внешностью, конечно — она красива, но зенаилки вообще яркие и броские, а Демьену давно не 16 лет, чтобы млеть исключительно от хорошенькой мордашки. Нет, просто она была не похожа вообще ни на кого из женщин, которых знал виконт — ни в Зенаиле, ни в Вербинии, ни в какой-либо иной стране, которых он посетил немало. Слишком дерзкий и прямой взгляд, непредсказуемые реакции, а еще порой казалось вдруг, что эта девушка много старше, чем есть.

Словом — в ней была загадка. И эта загадка оказалась вдруг так интересна, что наконец отступила вечная дремотная скука, от которой в Зенаиле было некуда деваться.

*

Разумеется, главной задачей посла Вербинии в Зенаиле было попытаться договориться с халифом о возможности получить технологию дворцов-в-ларце и некоторых других перспективных новинок артефакторики. И так же разумеется, никто не верил, что Демьену это удастся — халифу попросту невыгодно делиться своими секретами.

И вот на этот случай молодой дипломат получил еще одно задание… которое, конечно, не давал ему король. Был долгий разговор в закрытом кабинете тайного ведомства, человек с профессионально-неприметным лицом, подробные инструкции… возможность неограниченной траты средств, если они пойдут на выполнение задачи. И, само собой, не озвученный, но подразумевавшийся шанс покончить со своей опалой и вернуться ко двору вербинского короля, чтобы сделать самую блистательную карьеру.

Знакомство с Ирмаином ай-Мирузом Демьен свел сразу по прибытии — однако даже не был уверен, что старик его хотя бы запомнил. Тот самый гениальный изобретатель, чьими стараниями Зенаил вдруг стал столицей мировой артефакторики, оказался рассеяным ученым, которого не интересует ничего, кроме его работы.

Первым делом Демьен решил, что ай-Мируза можно попросту переманить в Вербинию. Увы, соблазнять ученого оказалось нечем: тот и так был обласкан халифскими милостями, занимался любимым делом в свое удовольствие… вот разве что необходимость соответствовать статусу его раздражала. Но с тех пор, как Ирмаин ай-Мируз женился, и с этим у него проблем больше не было. В его доме могли достойно принять хоть самого халифа, сам он никогда не пропускал обязательных мероприятий и ничего больше не забывал. Да и изобретения его вдруг стали приносить в разы больше прибыли.

И всем этим, как вскоре убедился посол Вербинии, артефактор был обязан своей юной жене, которая прибрала к своим прелестным цепким ручкам все дела престарелого супруга, выполняя одновременно роли его секретаря и управляющего. И откуда взялись такие таланты и навыки у нежного оранжерейного цветка семнадцати лет от роду, оставалось только гадать.

Девица интриговала все больше. Демьен даже свел знакомство с ее родителями — точнее, отцом и “старшей матерью”, поскольку ее родная мать, любимая жена господина ай-Зени, почти не покидала женскую половину дома мужа. Зато евнухи из дома Зени охотно сплетничали. Судя по их рассказам и случайно оброненным фразам, прежде Нила была самой обыкновенной юной и наивной девушкой. Может быть, чуть излишне упрямой — не зря же она не выходила замуж аж до семнадцати лет! А потом… ее будто подменили.

Выяснить, что скрывает эта девушка-загадка, стало почти навязчивой идеей. Демьен отслеживал все торговые операции, сделки и договоры, которые она заключала. Нанял людей для наблюдения за домом Мируз — убеждая самого себя, что делает все это, чтобы подобраться к тайнам артефактора. Разумеется, о том же говорилось и в его отчетах.

А все, что удавалось узнать, по-прежнему изумляло. Выяснилось, что все без исключения рабы дома Мируз горой стоят за свою молодую госпожу, и ни за какую награду не станут говорить с подозрительными людьми, задающими вопросы о ней. А еще — что невольники этого дома пользуются такой свободой, какой не могут похвастаться и так называемые свободные женщины Зенаила.

Например, одна из наложниц самостоятельно брала заказы на какое-то свое рукоделие, сама назначала цены и получала деньги. Более того — Демьен своими глазами видел, как она их тратила. То есть не отдавала все господину или старшей в гареме. Две девушки и вовсе каждый день сбегали — и неизменно возвращались. Проследить за ними не составило труда: одна встречалась с мужчинами (немыслимо!), другая работала в лечебнице для бедных и пользовалась там немалым авторитетом.

Объяснить и уложить все это в голове никак не удавалось.

Конечно, Демьен не забывал и о своей работе. И не раз мысленно изумлялся, насколько халиф Зенаила недальновиден и беспечен, раз так мало внимания уделяет новым разработкам своего советника и придворного артефактора.

Скажем, едва увидев самый первый опытный образец ковра-самолета, виконт ле Раден понял, что этот артефакт, пожалуй, может стать и поважнее дворцов-в-ларце. Ведь это возможность легко и быстро путешествовать на любые расстояния, через пустыни, горы, где угодно! Да это же золотое дно! Недоработки? Устранить их сможет любой хороший артефактор, главное — сама идея и принцип! А халиф лишь равнодушно похвалил своего мастера и посоветовал показать ковер, когда на нем будет не стыдно летать и самому повелителю.

Если бы удалось договориться с Ирмаином ай-Мирузом о продаже хотя бы этой разработки до того, как ее официально зарегистрируют и начнут производить в Зенаиле! За такую добычу виконта на родине носили бы на руках.

Можно будет… возвращаться? Но…

Это “но” носило просторный балахон и покрывало на голове, из-под которого сверкало черными, как ночь, большими глазами. В этом “но” непостижимым образом сочетались острый ум, деловая хватка и человечность. Это “но” осталось так и не разгаданным.

Впрочем… может, не стоит пока торопиться с переговорами с артефактором, лучше понаблюдать еще немного, подготовиться…

Но потом вдруг стало слишком поздно, а наблюдать и готовиться — просто некогда. Потому что артефактор погиб — и все решения пришлось принимать мгновенно.

Уже торопливо направляясь к осиротевшему дому, Демьен вдруг подумал — а что если… жениться на Ниле? Нет, мысль о том, чтобы вступить в брак по-настоящему, все еще вызывала не самые приятные чувства. В конце концов, он оказался в Зенаиле, потому что не хотел жениться. Но ведь он может помочь этой девушке — а взамен получить все ее тайны! И секреты ее покойного мужа, разумеется. А потом можно и развестись. Если она захочет.

Отличный план. Практически идеальный. Так можно убить всех зайцев разом!

Однако события завертелись и понеслись вскачь, будто дикие рысаки, и даже озвучить свое предложение не удалось. Оно вдруг стало казаться совершенно бессмысленным. Потому что эта девушка, конечно же, ни за что не бросит всех тех, кто ей доверяет.

При этом странностей у нее вблизи оказалось даже больше, чем представлялось на первый взгляд. К примеру, эрти Нила, забегавшись, вполне могла появиться перед чужим мужчиной с непокрытой головой и с растрепанными волосами — и даже не обратить на это внимания, что для свободной зенаилки немыслимо. Зато Демьен получил возможность полюбоваться на длинные, ниже пояса, толстые смоляные косы, к которым так и тянуло прикоснуться.

Порой начинало казаться, что она безумна — события вокруг нее уж точно становились безумны. И сам виконт ле Раден будто заразился этим легким сумасшествием, если согласился во всем этом участвовать.

Впрочем, нет, конечно же, нет — он-то всегда исходил лишь из выгоды и расчета. Держаться поближе к Ниле эр-Мируз ему, конечно, выгодно! А что это, оказывается, еще и небезопасно — что ж… без риска не бывает салютов, как говорят в Вербинии.

Одно Демьен Ферган ди Ансарр, виконт ле Раден, мог сказать совершенно точно: скучно ему больше не было.

И только когда эта девушка оказалась в настоящей беде, все его соображения, планы и расчеты вдруг оказались совершенно неважными. Судя по намекам визиря, в худшем случае ей могла грозить казнь или рабство. В лучшем — новое замужество за кем-то из свиты халифа… наверное, стоило бы надеяться именно на это. Но почему-то не хотелось.

Хотелось — разнести по камешку местную тюрьму вместо того, чтобы любезничать с мерзавцем, бросившим туда беззащитных женщин. И приходилось призывать на помощь все свое самообладание, чтобы не испортить все.

Сейчас, глядя на девушку, Демьен никак не мог понять: почему же он еще тогда, едва придя в дом только что овдовевшей Нилы, не озвучил свое предложение? Память почему-то отказывалась отвечать. Наверное, молодая вдова и тогда ответила бы так же, как теперь. Тогда — тем более.

А еще вспомнилось отчего-то, как они вдвоем давали взаимные обещания на алтаре нерушимых клятв. На миг тогда почудилось, будто клянутся они в чем-то совсем другом. Подумалось, что вот сейчас храмовник разрешит поцеловать невесту. И даже показалось на миг, что именно поцелуя она и ждет…

Конечно, Нила эр-Мируз не могла согласиться на его предложение — и оставить тех, кто ей дорог. Иначе это была бы не она.

Интересно, что за безумную авантюру она затевает на этот раз?

— Что ж, — Демьен криво усмехнулся. — Располагайте мной, прекрасная эрти.