10

Поганые вопросы задаёшь, парень.

— Тебе расскажи — и ты туда захочешь, — отозвалась я. — А я, между прочим — товар штучный, много чего по жизни повидавший. И вообще, не уходи от темы. Мне напомнить, что это ты только что попытался мне на рожу взрывчатку напялить? Объясниться не хочешь?

Он скривился: 

— Да сказано тебе, никакая это не взрывчатка! Тут другой функционал. 

— Ага, — ухмыльнулась я. — Верю тебе. Вот прям на слово. 

— Слушай, слишком уж ты проблемная, — сказал он. — Сплошные капризы. Гонку ради тебя переноси на более раннюю дату, костюм не нравится, маску не хочется… Баба — она и есть баба. 

— Ты намекаешь, что, будь я мужиком, была бы в восторге от перспективы носить бомбу на роже? — ох уж эти мне гендерные стереотипы. 

— Да сказано тебе — там новый функционал! После того, как ари Страх ко власти пришёл, у нас на чёрном рынке много таких всплыло. Сама, думаю, понимаешь — если уж знаешь, для чего они.

— Ясное дело, — если после всего покажу, что не понимаю, то вопросов это вызовет ещё больше. — Но повторяю ещё раз: я в душе не имею знать, что ты там с этой маской накрутил. И на себя это напяливать не буду. Хочешь искать дуру, которая поверит тебе на слово — поищи её в другом месте. 

Честно говоря, тут я немного надеялась на комментарии Тринадцатого. Он же может заглянуть скользкому в мысли и узнать, как устроена маска, так? Но мой карманный телепат отмалчивался, будто так и надо. 

— То есть, ты своим настоящим лицом на полгалактики светить собралась? — вспылил скользкий. — Нет, ну воля твоя, конечно…

— За дуру меня не держи, — фыркнула я. — А то ты про моделирующие маски не слышал. 

— Они не настолько адаптированы к условиям космоса!

— Угу. Но и не могут оторвать мне хлебальник из-за чьего-то каприза. 

— Чёрная Дыра с тобой! Надеюсь, ты быстро сдохнешь!

— И ты тоже мне нравишься, красавчик. Так что, моделирующую маску принесёшь, или как?

Скользкий выругался сквозь зубы, но соответствующие приказы своим роботам отдал. Лицо он мне, конечно, спроектировал то ещё — в отместку, не иначе. С такой рожей не пилотом работать, а в совершенно особого типа заведениях. Для любителей старинных большеглазых артов, которые были в моде до изобретения 6D анимации. 

Впрочем, тут я загоняться не стала: пусть хоть мультяшную картинку, хоть квазиморду там рисует. Уж от этого мне ни горячо, ни холодно. 

Дальше пришёл визуальщик, и меня попросили позировать. Прошло с переменным успехом: я без вопросов вытягивалась по стойке смирно, перетекала из одной боевой стойки в другую и даже игралась с лазерным клинком — хорошее, приятное развлечение. Зависала только на фразах вроде “дай мне страсть” и “покажи свою внутреннюю богиню”.

— Чего, прости, тебе показать? — уточнила в ответ на последнее. 

Визуальщик слегка смешался.

— В каждой женщине есть богиня! — сказал он. — Вам надо её только освободить!

— Моя богиня больше про войну, полёты и убийства. Точно уверен, что её надо освобождать?

На этом вопросы у визуальщика отпали, и дальше он, слава Космосу, работал без проволочек. 

Последняя часть, короткая тренировка на лётном симуляторе, понравилась мне больше всего. Даже бронекупальник перестал раздражать: обожаю летать.   

* * *

Уже после всего, оказавшись в безликой эргономичной каюте дешёвого станционного мотеля, я развалилась на ложементе и негромко позвала:

— Эй, Тринадцатый!

Так называть его было, конечно, немного кощунство. В смысле, парень носил генеральские нашивки, пусть и в другой армии. 

Предположительно.

Только вот лишний раз говорить его имя вслух не хотелось. Мало ли? Так что пусть остаётся пока “объектом номер 13”, как в сопроводительных бумажках.

Не облезет. 

— Я здесь, — ответил он тихо. 

Ладно, уже что-то.

— Слушай, я оценила предупреждение насчёт маски, — и впечатлилась тем, как интересно в альданской армии, оказывается, всё устроено. Но этого я вслух не признаю, это надо тихонько обмозговать. — Но ты мне вот что скажи: когда этот скользкий утверждал, что у его масок другой функционал, он врал или говорил правду? Ты ж у нас читаешь чужие мысли в режиме нон-стоп — значит, должен знать.

— Увы, ответ мне неизвестен. 

Ага. Тоже вариант. 

— У того типа была какая-то глушилка? — уточнила я. 

А что? Логично же. Коль уж есть телепаты, то и способы борьбы с ними изобрели. Тут без вариантов. Если у подчинённых Рамино есть доступ к маскам, почему бы доступа к таким вот глушилкам не быть?

— Нет, — я услышала в голосе Тринадцатого лёгкую досаду. — Боюсь, тут снова проявился дефект моей конструкции. Я потерял концентрацию и ненадолго утратил связь с тобой. 

— Объяснимо, — сказала я, подумав. — Ты сидишь на огромном расстоянии от меня без жратвы и воды, не меняя позы уже два дня. Было бы странно ждать, что связь будет работать, как вечный двигатель… 

— Этого следовало бы ожидать. Я создан из расчёта на определённые показатели. Но я потерял эмоциональный контроль, увидев то, что ты называешь маской.  Я не ожидал встретить кэшас в этой части галактики.  

Ну, тут снова — очень даже объяснимо. Если я всё правильно понимаю про альданцев, то модификант должен люто ненавидеть свой поводок. Хорошо, что он предупредить меня успел, остальное уже детали. Но это всё влечёт за собой один интересный вопрос… 

— А что у тебя за дефект конструкции? Как он раньше проявлялся? Ты не подумай, я не из праздного интереса спрашиваю. Но если уж мы, на данном этапе, напарники, то неплохо было бы понимать, чего ждать. Не находишь?        

— В этом есть доля истины, — ответил он, помолчав. — В первый раз мой дефект проявился, когда я не смог уничтожить вражеский корабль, хотя и держал его на прицеле. 

— То есть, ты не смог выстрелить, — резюмировала я.

— Да. Это одна из причин, по которой я участвовал в атаке на Мирту: меня обязали загладить совершённую ошибку. 

Я поморщилась.

Мы враги. Мне не стоит лезть со своими комментариями. И всё же…

— Тринадцатый, это бывает у всех. Я серьёзно, — сказала ему. — Чаще у новичков, да, но не только. Боевая ситуация — это тебе не пикник, иногда может напасть ступор, и даже инстинкты выживания не помогут. Контузия, перегрузка, ЧМТ, ПТСР… да мало ли возможных причин? 

— Я был в идеальной физической форме, — выдал он. — Я создан для того, чтобы убивать, и идеально для этого подготовлен. Всё, что мне было нужно — нажать на триггер. Но я этого не сделал. Хотя тот, кто сидел за штурвалом другого истребителя, был опасным врагом.

— Так ты знал его?

— Да. Он был шпионом, работал под прикрытием — моим техником. Когда всё вскрылось и он попытался удрать с ценной информацией, у меня был шанс уничтожить его. Но я этого не сделал. 

Я насторожилась. В голове замаячило нехорошее предчувствие. Это же не мог быть Никки, так?..

— А какой именно “техник”? Он настраивал твою машину?   

— Нет. Меня.

Приплыли.

Интересно девки пляшут. Причём чем дальше, тем интереснее.

— Так ты у нас, значит, киборг? — сомнительно, как по мне. 

— Смотря с какой точки зрения отвечать на твой вопрос, — сказал он.

Ну-ну. 

Сильно уж он для киборга “живой”. Альды, конечно, много чего добились и на ниве генных экспериментов, и в некоторых направлениях робототехники. Но всё же не до такой степени, чтобы клепать настолько осознанных роботов. Да ещё с такими ТТХ... Будь у них подобная возможность, война бы кончилась совсем не так.

Опять же, все знают, что с искусственным интеллектом такая штука: он отлично работает, когда дело доходит до деятельности сугубо регламентированной. Но, чем больше настройщики расширяют спектр задач и инициативы, тем больше вылазит багов. А уж если замкнёт такого, как Тринадцатый…

А замкнуть может. Потому что машина — она и есть машина. Её хакнуть можно, в конце концов. Кстати, забавный факт: если раньше сражения начинались с одной только артподготовки, то теперь за нею следует (или происходит параллельно) робо-сражение. И битва хакеров, да-да. Одна из боевых задач робототехников, к слову — успеть вырубить робота, если есть вероятность перехвата врагами контроля… 

В общем, роботы — это хорошо, но до времён, когда они будут полностью равноценны людям с точки зрения инициативы, нам ещё жить и жить.    

Так что, вряд ли Тринадцатый — робот. С другой стороны, всегда есть вероятность, что он синтетик, то бишь, созданный искусственно организм. Из тех самых ребят, которых программируют, начиная с ДНК, и выращивают. Хотя, насколько я знаю, производство синтетиков признано нерентабельным — клоны, если на то пошло, намного дешевле… 

— Хорошо, — хмыкнула я. — И всё же мне любопытно: а что именно программирует тебе техник? Поведение? Характер? Твои способности? 

Тринадцатый замолчал. Я уж решила, что ответа на свой вопрос никогда в жизни не дождусь, когда он разродился:

— Техник производит отладку оружия. Оценивает риски, устраняет неполадки, обеспечивает потребности. 

— Ага. А оружие у нас ты?

— Верно.

— То есть, говоря человеческим языком, техник — это твой напарник? Ассистент? Второй пилот? Или скорее медик? 

Снова повисла тишина. 

— Всё, перечисленное тобой, в том или ином смысле корректно. 

— Многофункциональные товарищи. 

— Да, работа техника требует навыков и подготовки. Шпиону удалось внедриться только благодаря тому, что на тот момент в Коалиции был не лучший политический климат.

— А долго вы вместе работали?

— Два земных года.

Именно столько от Никки не было ни слуху, ни духу… Ну и паршивая же вырисовывается картинка, а!

— Понятно, — я повернулась к маленькому иллюминатору и принялась задумчиво наблюдать за толкучкой лениво ползущего станционного транспорта. — Я бы тоже не смогла, знаешь. 

— У тебя такой же дефект, как у меня?

— Ага, — легко согласилась я. — Всем дефектам дефект. Мне один мой приятель, шпик, рассказывал. Был у них в рамках марафона выживания такой квест: выживи три месяца на планете Локк и приручи одного из тамошних хищников. А потом, через три месяца, кураторы возвращаются, проверяют. Кто выжил, те молодцы. Кто не выжил, тот не сдал. 

— Удивительно разумный подход.

— Ага, я знала, что ты точно оценишь… а потом идёт следующая задача квеста: пристрелить ту животину, которую приручил. Кто выполняет — получает зачёт и с комфортом летит домой, кто залупляется — остаётся на планете и выбирается, как хочет. Без зачёта. Так вот, я бы не сдала. Для того, чтобы такие зачёты сдавать, нужно очень особенным человечком быть.  

— Но твой знакомый, значит, сдал?

— Ага, — ответила я беспечно. — По крайней мере, его куратор в это поверил.

Тринадцатый коротко хмыкнул и без перехода вдруг сказал вкрадчиво:

— Теперь моя очередь задавать вопросы. Куда ты меня везёшь? И почему? Правду за правду, девочка. Коль скоро мы с тобой, как ты выразилась, напарники… Я дал тебе те ответы, которые ты хотела. Даже больше, чем ты заслуживаешь. Теперь твоя очередь. 

Туше. Понять бы ещё, сколько в этих ответах правды, а сколько — лжи... 

Правила обращения с военнопленными запрещают общение на личные темы, откровенность и проявление эмпатии. Расшифровка этого правила, помимо всего прочего, гласит: “Пленник зачастую пытается вызвать сопереживание у своего пленителя, отыскать точки соприкосновения между вами. Вы можете позволить ему эту попытку, чтобы заполучить его доверие и ценные сведения. Но вы должны сами контролировать процесс. И никогда не позволять себе ответную эмпатию. Ваша тактика — хладнокровие.”

По сути, правильно. Только вот в инструкции ничего не сказано о нелегальных пленниках в мирное время, которых тебе поручают везти в обход протокола и которые сами, некоторым образом, взяли тебя в плен и могут прикончить в любой момент. Под такие жизненные повороты инструкция не заточена, и придётся что-то решать самой.

И я, пожалуй, пока что решусь на правду. В конечном итоге, если я всё понимаю правильно, именно благодаря этому альданцу Никки ещё жив… 

Либо это такая игра, чтобы убедить меня... 

А, в чёрную дыру!

— Мне поручено отвезти тебя в сверхсекретную лабораторию, — сказала я честно. — Названия не будет, извини. Поручение неофициальное, скреплено частным договором. Гражданским, как ты понимаешь, без внесения в коммерческую или военную базу. 

— Интересно, — протянул он. — То есть, в этом контексте получается, что ты преступаешь закон? Или ваш устав настолько безумен, что позволяет брать частные заказы?

— Я в отпуске, — ответила я слегка раздражённо. — Бессрочном. Война кончилась, знаешь ли. 

— Интересно вдвойне. То есть, у вас боевым модификантам позволяют свободно разгуливать вне боевых действий? И даже не погружают в крио — до следующего конфликта?

— Нет, — ответила я.

И сама скривилась от собственной лжи. 

— Порой — помещают, — призналась, вспомнив ситуацию с ребятами. — Но это не правило. 

— Хорошо, допустим, — я буквально услышала сквозящее в его голосе недоверие. — И что же получаешь ты?

— Ты о чём?

— Частный контракт, а я — груз. Контракт, который противоречит международным договорённостям и может стоить мира. Что получаешь ты за его исполнение?

А почему бы и не да?

— Лечение. Для тех ребят, которых ты не добил возле Мирты. 

— Меня бы не было у Мирты, если бы твоя сторона не похитила ценные сведения.

— Это война, на войне — шпионят. Только не притворяйся, будто не знал!

Он ничего не ответил. Тишина, повисшая в комнате, была довольно… агрессивной. 

Но альд быстро учился. Он жал на правильные кнопки. 

Телепат остаётся телепатом, даже если его сила ограничена.

Скорее бы уже гонки. Чем быстрее я избавлюсь от этой проблемы, тем лучше.