19

Катерина

*

— И что дальше? — спросил Тринадцатый.  

Вопрос прямо в точку. В яблочко, ага. 

Я устало откинулась на спинку кресла, наблюдая, как удаляется Обис-2. Мой вирт был благополучно перезагружен, дешифровщики, презентованные Деймосом, сработали на ура, так что нашему с Пузом договору наступил он самый. Который полный и безоговорочный. Причём Деймос расстарался настолько, что я даже не оказалась вне закона: мой вирт остался моим, со всеми военными базами, привязками и настройками. Единственное, что исчезло — договор. 

Ювелирная работа, если честно. За такого, как этот Деймос, наша разведка бы задницу демонам в рабство продала… Или чего там эти мифологические персонажи обычно покупают? Не важно. Просто даже интересно немного, как Деймос ухитряется до сих пор оставаться на свободе. Не мужик — талантище! Чисто сокровище… пока на твоей стороне, конечно.  

В общем, главный вывод таков: я свободна. И с одной стороны это хорошо. Важная оперативная задача выполнена, молодец, Вихрь-14! А вот с другой проблема, которая раньше маячила сзади, как фоновый рисунок интерфейса, теперь встала. Прямо перед носом и в полный, чтоб его, рост. 

Итак, загадка в студию: теперь, когда договора нет — что мне делать с грузом? 

С точки зрения оперативной логики правильный ответ на этот вопрос один-единственный: прикончить. Такое решение избавило бы от всех проблем разом… ну ладно. От большинства проблем. Но было оно оптимальным. Особенно учитывая тот факт, что передо мной — убийца моих друзей… И тот, кто из-за “дефекта”, возможно, пожалел Никки. Военнопленный, уже долго сидящий без еды и воды. Которого я везу, фактически, в частном порядке.

Короче, помимо оперативной логики тут была ещё моральная сторона. Очень такая… с душком. И куда не кинь, всюду шляпа.

Отпустить? Активировать чудо-маску, подарочек Деймоса, которая наденется на Тринадцатого сама собой? Сдать своим? Сдать почти-бывшим-врагам? Ни один из вариантов ни разу не кажется адекватным.  

И тут ещё этот самый, который не в меру разговорчивый, груз у меня вежливо интересуется, что ж я делать собираюсь. 

Если б я ещё знала. 

Поморщившись, я снова прокрутила перед глазами новость дня. 

“Обострение отношений между Земным Союзом и Коалицией! Фобос фальсифицирует обвинения в воровстве генома! Начнётся ли война снова?”

Угу. Начнётся ли война снова? Ещё один хороший вопрос. И ответ на него…

— Слушай, Тринадцатый, — сказала я. — Ты же умный мужик, даже если косишь под дурачка. И знаешь, какое самое логичное решение в моей ситуации. 

— Предположим, — протянул он. 

— Хорошо. Тогда давай поступим вот как: я задам тебе вопросы, а ты дашь на них ответы. Честные. 

— Неожиданно.

— Брось. Я уже знаю достаточно для того, чтобы меня убить. Секретом больше, секретом меньше… Согласись, погоды не сделает. Зато, может, спасёт тебе жизнь.

— Тогда уж — спасёт нам обоим жизнь, — сообщил он. — Потому что, если вздумаешь меня убить, я заберу тебя с собой. Успею, поверь. 

— Ага-ага… Если мы закончили со взаимными угрозами, то давай к делу?

— Давай, — хмыкнул он. — Спрашивай.

— Итак… что произошло между тобой и Деймосом?

— Не твоего ума дело. Дальше.

— Слушай, милашка. Мне кажется, мы договорились…

— Мои отношения с Деймосом не имеют никакого значения для текущей ситуации. 

— Ну знаешь. Я выслушала версию Деймоса и хотела бы знать твою.

— Следующий вопрос. 

— Ладно, — вздохнула я. — Как ты думаешь, мои соотечественники действительно хотят создать тебе подобных?

— Да, разумеется. Насколько мне известно, они уже сделали несколько попыток. Правда, неудачных.  

Агась. Что не новости, то одна другой краше. 

— Я всё понимаю, конечно, но на всякий случай таки спрошу: а Конституция ЗС, запрещающая подобные генные модификации категорически, как с этим соотносится?

— Полагаю, никак. Не знаю, как обстояли с этим дела в мирный период. Но, примерно зная методы твоего правительства, могу предположить: они и для этих целей плодили подставные частные компании, за действие которых вроде как официально не отвечали. В военное же время и вовсе многие законы, ратующие за права человека, быстро превращаются в список необязательных рекомендаций. 

Я прикрыла глаза. Ну что же, нравится мне это признавать или нет, но на правду похоже. Опять же, страшилки о таинственных корпорациях, якобы похищающих людей для опытов, действительно ходили повсеместно. Правда, были они настолько похожи на очередную теорию заговора, что никто не принимал их всерьёз.

Возможно, зря. 

— Хотя должен сказать, что после того, как Фобос пришёл к власти, ваше правительство официально свернуло инициативу. Посчитали её потенциально опасной.  

Ну кто бы мог подумать! Хотя бы на это у них хватило мозгов. Не иначе как за кресла свои испугались… 

Кстати. 

— Не знаешь, все верха отнеслись к этому одинаково хорошо?

— Нет, у такого решения были и противники. Многие считали, что в живое оружие нужно всего лишь заложить меньший спектр инициативы и более низкий интеллект. Другие же справедливо возражали, что интеллект и широкий спектр инициативы — важные характеристики для нам подобных, потому что напрямую связаны со способностью обучаться и анализировать ситуацию. Третьи полагали, что за подопытными просто нужно усилить контроль, чтобы история Фобоса не повторилась. 

Понятно. Тут мы имеем почти классический ирройский конфликт — вечный спор насчёт того, насколько умным можно делать искусственный интеллект. Назван он так в честь крохотной планеты-базы Ирро, на которой человечество в первый (и, надеюсь, последний) раз попыталось создать и опробовать суперумный, всепроникающий ИИ с высочайшей степенью обучаемости и широким спектром инициативы. 

К слову, поначалу хорошо всё шло. Настолько, что постепенно этот самый ИИ стал фактически управлять жизнью ирройцев. Это же очень удобно (кроме шуток, правда удобно), когда один мощный, не знающий усталости и осечек разум регулирует всё! Жизнь в подобной атмосфере становится крайне комфортной, а люди падки на комфорт... Сложно также сказать, в какой момент чудо техники замкнуло: все базы данных планеты были стёрты подчистую, программеры, обслуживавшие ИИ, умерли в числе первых, и точный сценарий восстановить теперь невозможно. А на других планетах неладное заметили только через несколько лет. Была там совокупность факторов: странное поведение правительства, исчезновение некоторых туристов, принятие необычных законов, установление комендантского часа… Но последним камушком, вызвавшим лавину, стали рассказы беженцев, которым чудом (и с помощью от родственников извне) удалось покинуть благостную планету Ирро. Вот от них-то галактика и узнала, что счастливое и разумное общество ирройцев на деле скорее похоже на концлагерь, в котором ИИ регулируется всё. То есть, буквально всё: когда встанешь, когда уснёшь, чем будешь заниматься, с кем спать, как проводить часы досуга… График жителей целой планеты был расписан и регламентирован, действия распланированы на сотню лет вперёд. ИИ, запрограммированный действовать людям на пользу, делал свою работу вовсю. Преступность упала почти до нуля, к слову. И продолжительность жизни выросла. Правда те, кто пытался сопротивляться ИИ, признавались неблагонадёжными и получали смертельную инъекцию… Но это, по версии чудо-машины, была необходимая издержка, естественный отбор на пути к идеальному обществу будущего. 

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Короче, зачищать тогда пришлось всю планету. И из населения в живых осталось не больше одного процента — тех, кто умудрился пережить и войну властей Союза с ИИ, и последующее извлечение вирта.

Планета Ирро остаётся необитаемой по сей день. Название её стало именем нарицательным, а история поставила ошизенную прививку от дурости всяким мечтающим создать нечто подобное ребятам. Но всё равно ведь находятся те, кто верит, что такие творения можно контролировать… 

Бывают же идиоты. 

— А кто из видных политиков ЗС выступал за то, чтобы продолжить программу, сделать суперсолдат умными и просто навешать на них поводки покруче? — уточнила я.

— Пожалуй, самым ярым сторонником был замминистра Пауз. Наша разведка предполагала, что у него с продвижением этих идей может быть связан какой-то личный интерес.

Я едва не заржала. Вот же оно! Теперь вся схема перед глазами, чуть менее чем полностью. 

Министр Пауз хочет и себе завести карманных “богов”. Его братишка, эдакая ошибка природы, лезет из кожи вон, чтобы в обход приказам свыше достать образец. Я во время боя проявляю устойчивость к пси-способностям образца, и меня отправляют вместе с ним. Подозреваю, я бы в итоге оказалась ещё одной подопытной; лежала бы в соседнем боксе с Тринадцатым и горя не знала. 

Интересно, планирует ли замминистра с помощью суперсолдат добиться быстрого карьерного роста, как то сделал диро Эласто, прошлый Канцлер? Башку готова поставить, что да. 

И вот тогда вся эта ерунда, что происходит, имеет смысл.  

Я посидела некоторое время, мрачно рассматривая космос за иллюминатором. Приборы мерно гудели. Расчётное время до ближайшей точки, откуда можно было бы прыгнуть в гипер — пять часов.

Осталось только решить, куда, собственно, прыгать.              

— В общем так, Тринадцатый, — сказала я. — Пора с этим заканчивать. 

— Солидарен, — его красные глаза горели углями. — И каким же будет наш общий финал?

Я криво улыбнулась. Умеет подбирать формулировки, ни разу не отнять!

— Да тут понимаешь какое дело: у меня куда ни кинь, всюду кабака. Я не могу тебя отпустить, понимаешь? Не только из-за того, что ты меня сразу пристукнешь (хотя этого, чего уж там, тоже не хотелось бы), но ещё и потому, что я не хочу выпускать кого-то вроде тебя на территории ЗС. Безотносительно того, бродит тут твой братец, как дома, или нет. Что бы там ни было, а ты у нас — парень опасный… Уж не обессудь. 

— Объяснимо. 

— Рада, что ты понимаешь. Дальше. Я не хочу тебя убивать. С учётом всего, можешь считать проявлением дефекта. Но правда в том, что, как ты верно заметил, я вписалась в это ради своих интересов. И удерживаю тебя, если разобраться, не по приказу командования. Потому, если я тебя прикончу, это будет убийство. В чистом виде. Тут не оправдаешься приказом, боевой необходимостью или даже сражением, как в случае с Максом. И, к добру или к худу, но эту черту я пересекать не готова. 

— Тоже объяснимо. В теории. 

— У нас наметилось взаимопонимание, ага? Отлично. Так давай же подойдем к следующему пункту: я в жизни не отдам тебя на опыты. Не только из соображений чести (хотя, не скрою, и из них тоже). Но есть кое-что поважнее: я не могу позволить, чтобы наши начали клепать тебе подобных. Может, конечно, я тупая солдафонка и не понимаю перспективы; но есть линии, которые пересекать нельзя. Вот нельзя, и хоть ты тресни. Некоторые технологии чем позже изобретут, тем лучше. 

— Странно говорить об этом в контексте нынешнего разговора, но ты не совсем права, — заметил Родас. — Мы следуем за прогрессом, а не прогресс — за нами. Именно прогресс диктует людям направление для роста.

— Угу, или деградации… Я не поняла: ты в лабораторию так сильно хочешь, что лекции мне тут читаешь?   

— Нет. Просто объясняю, почему по большому счёту ты не совсем права. По сути, мы — действительно начало новой эры, нравится тебе это признавать или нет. Другой вопрос, что вряд ли твои соотечественники на нынешней ступени развития способны добиться убедительных результатов в создании богов новой эры. Скорее всего, на этом этапе это будут миллионы образцов, умирающих ещё на стадии эмбриона. 

Меня отчётливо передёрнуло от такой перспективы.

— Отлично, — сказала я. — Ты меня успокоил, понятное дело. Если так, то, конечно, я за прогресс. Но вот тебе сюрприз: быть лично ответственной за такое я тоже не хочу. О чём ты догадываешься, готова спорить. И специально привёл именно такой пример.

— Я сказал тебе правду. То, что она тебе не нравится — проблема отдельная.

— Ага, понятное дело… Да и вообще, пример твоей родины внушает: лично я не хочу, чтобы у нас в конечном итоге пришли к власти существа вроде твоих братишек и сестрёнок.

И тут он — вы не поверите — обиделся. Без всякого там истеричного, понятное дело. Но я чуть ли не впервые услышала в голосе Тринадцатого искреннее возмущение.

— Почему это ты не хотела бы? Это же нерационально. Что может быть лучше, чем владеющий оперативной логикой правитель-телепат, гений, способный мыслить рационально и принимать сильные решения?

— Э-э, — протянула я. Получилось не особенно интеллектуально, но ничего лучше мне банально в голову не пришло. — Слушай, я вот сейчас ни на что не намекаю и твоего брата-Канцлера не критикую, хорошо? Долгие лета, или чего там ещё у вас принято в таких случаях говорить! А уж за то, что он мирный договор подписал, я вообще его расцеловать готова. Заочно. Просто вся история человечества тихонько шепчет, что правитель, который всю свою жизнь сидел фактически в тюрьме, а потом устроил революцию — ну такое… 

— Фобосу достаточно пары дней, чтобы изучить то, на что у обычного человека уйдёт много лет, — сообщили мне высокомерно.

Ясный-красный. Только чего стоит это изучение, если практикой оно не подкреплено, и на реальном жизненном опыте не проверялось?

— Ну да, — вздохнула я. — И всё равно я предпочту наших старых добрых тормознутых чиновников. Так что нет, не уговаривай, в лабораторию я тебя таки не повезу. 

Тринадцатый очень… раздражённо замолчал. Когда пауза стала мягонько приседать мне на нервы, он всё же спросил:

— Так что же ты решила, в таком случае?

— Сам ведь догадываешься, — хмыкнула я. — Хочешь, чтобы озвучила вслух? Идёт. Я решила отдать тебя кому-то из наших верхов. Пусть они разбираются, на кого тебя обменять, как твоему братцу это подать и всё в таком роде… 

— Вот как? — протянул он угрожающе. 

Я лениво улыбнулась:

— Ага. Сколько я ни думала, лучшего варианта не сумела найти; как я и говорила с самого начала, такие решения просто не в моей компетенции. Не по чину и не по мозгам мне их принимать. Но не спеши врубать свой смертоубийственный гипноз: ты ещё не слышал лучшую часть. Да, я планирую сдать тебя нашим. Но вот кому именно из них — это реши ты. 

Он тихо хмыкнул.

— Изящно.

— Спасибо. Но я серьёзно: ты, кажется, знаешь кухню получше меня — что нормально для генерала и брата Канцлера. Ты в курсе, кто из наших симпатизирует вам… ну, или хотя бы готов на адекватный диалог. Назови мне имя политика или чина из военки, который хоть в теории может принимать такие решения — и я отдам тебя ему. Что скажешь?

Он молчал несколько секунд, а после ответил:

— Мне подходит.

И я выдохнула, как после боя.