Глава 4

— Как чувствует себя пациент?

— Да вроде хорошо…

— Это поправимо.

(т/с «Интерны»)

Горсточка серой искрящейся пудры, взлетела с ладони Верины под напором струи воздуха, выпущенного после глубокого вздоха. Вопреки законам физики закружилась вокруг меня, поднимаясь по спирали к самому потолку, а потом, застыв на секунду, стала опадать вниз. Засверкали микроскопическими кристаллами частички волшебного порошка. Сощурила глаза и сквозь ресницы наблюдала, как, медленно опускаясь, он оседал на коже и одежде, словно притягиваемый магнитом, и постепенно покрывал каждый миллиметр моего тела. В носу защекотало. Силясь изо всех сил, чтобы не чихнуть, зажмурилась и, запоздало последовав совету Перри, задержала дыхание.

— Ой!

— Ах!

— Ох!

Последовали один за другим испуганный, восторженный и пораженный женские возгласы. Распахнула глаза и с языка сорвалось жалобное «Мамочки!»

Напротив стояла Верина, придерживая узкое и высокое, в рост человека, зеркало одной рукой, другой зажимала себе рот. В широко открытых очах читалась паника. А в отражении на меня смотрела пустыми тёмными глазницами дева жемчужно-серого цвета. Вся! От макушки до носков туфель в тусклом блеске перламутра. Серые ресницы затрепетали, хлопнули в изумлении.

— Это я теперь такая и останусь? — Мой вопрос повис в воздухе.

Тильда и Аррия каменными изваяниями застыли в дверном проеме с удивленными выражениями на лицах.

Со шкафа раздался громкий каркающий звук, похожий на смех простуженного курильщика.

— Р-рина, готовь хворостину! — выдал, «отсмеявшись», птиц и вновь опустился на моё плечо. — Хор-рошо смотр-римся! — Вытянулся в струнку и замер.

— Зови меня Джон Сильвер, мой верный Флинт, — с горькой усмешкой сказала я пернатому.

И тут очнулись остальные присутствующие и заговорили одновременно на разные голоса.

— Девонька, ты как себя чувствуешь? — Это ведьма — обеспокоенно.

— Верина, ты с оттенком немного ошиблась. — Поучительно — владелица лавки.

— Я забыла сказать, чтобы сняли одежду! — Раздосадованно — девчонка.

— На площадь её, на площадь! Зар-рабатывать! — С возмутительным предложением — жако.

Господи, да у них тут даже домашние животные подвержены «купи-продай» лихорадке.

— Госпожа Флайт, я надеюсь, это смывается? — спросила у хозяйки.

Послюнявила палец и потерла тыльную сторону ладони. Бесполезно — въелась намертво! Знахарка, обойдя вокруг меня, пощупала некогда белую, потом прозрачную, а теперь стального оттенка ткань на рукаве блузы, зачем-то понюхала, хмыкнула:

— Качественная работа.

Аррия, перебирая на столе баночки, кивнула, соглашаясь.

— У меня с магом Груном долгосрочный договор. Парень хоть и молодой, но исполнительный. И берет за работу не слишком много. Но подозреваю, что его похвальное старание зависит от благосклонности одной особы. Так, Верина? — Бросила на рыжую насмешливый взгляд. — И эту пудру он, скорее всего, заряжал, будучи под очарованием веснушек на чьем-то милом личике и… немного перестарался?

— Я все исправлю, — пискнула вконец смущенная и расстроенная неудачей помощница.

Мне даже стало жалко девочку. Хотела удивить, показать чудо и никак не рассчитывала, что свойства волшебного талька будут усилены по причине любовного помутнения спеца-воздыхателя.

— В таком случае давай думать, как это сделать, — сказала женщина, деловито оглядев меня с ног до головы, — потому как подозреваю — до завтрашнего утра ничего не изменится. Как и до послезавтрашнего.

Знахарка, присев на высокий табурет у стола, заняла позицию невмешательства, подперев рукой подбородок. Перри, покинув облюбованный «насест» на моем плече, пристроился рядом с локтем бабульки, с недоверием косясь на склянку с розовым порошком. Я устало привалилась к расписной стеночке, вспоминая яркий праздник — фестиваль красок в родном городе, прошедший буквально за неделю до злополучного события в филиале. Тогда в зрителей на площади со сцены были запущены тонны разноцветных залпов. Восторг и всеобщее веселье. Перепачканная, но счастливая молодежь. Крики, песни, смех… Возвращалась в тот вечер домой, улыбаясь изумленным прохожим и жмущим на клаксоны водителям. Не смущали синий нос, волосы с зелеными прядями и желтые руки до самых плеч, как и колоритные разводы на майке и чей-то фиолетовый отпечаток ладони на попе.

Оберег, будто почувствовав мою печаль от воспоминаний, потеплел под одеждой, согревая грудь, успокаивая, давая понять, что он все еще со мной и… пока ничего страшного для его владелицы не происходит.

— Может, нейтрализовать «слоновой костью»? На него и основа ляжет ровно.

— Его тоже уважаемый Грун касался своей магией?

— «Фиолетовый ирис» и «розовый закат». — Голова конопатой кивнула и виновато ушла в плечи.

Жако, услышав о случившейся оказии с краской, прекратил себя мучить близким соседством со склянкой, наполненной порошком ненавистного цвета, решив вообще ретироваться из помещения.

Аррия же, вооружившись широкой кистью и остатками коварного серого порошка, подошла к стене с «Солнечным золотом» и несколькими решительными мазками закрасила всю эту красоту, подготовив себе поле для эксперимента. Затем, нисколечко не сомневаясь в своих действиях, подхватила из рук девчонки баночку с белым тальком, сменила творческий инструмент на чистый и твердой рукой нанесла им новый слой поверх прежнего. Любовно оглядела дело рук своих и обернулась ко мне с вопросом:

— Анна, какой у вас был оттенок кожи?

Я растерялась, а потом лихорадочно заметалась взглядом по предметам и расписным панелям, выискивая что-нибудь похожее на легкий загар.

— Вот.

Подошла к месту с «граффити» и ткнула пальчиком в кленовый лист аналогичного цвета. Не любила я свое бледное тело. Сильно просвечивающие подкожные вены на теле раньше никогда не были для меня проблемой, а в последнее время прям зациклилась на этом изъяне, стараясь прикрыть руки до самых пальчиков, пряча кисти. Грудь, покрытая синей паутинкой, вызывала сплошное расстройство. Понимала, что взращиваю в себе комплекс, но не было рядом человека, сумевшего разуверить меня в глупости мышления. И коль возникла такая возможность приобрести третий тип кожи — смуглый, европейский, то почему бы и нет!

— Хм-м, вы жили там, где жаркое светило? — В глазах Аррии промелькнул интерес. — Верина, подбери материал и приступим!

Далее пошел специфический спор у настенной палитры двух профессионалов-гримеров или художников по боди-арту, что ближе к теме, на только им известном языке.

— Пойдем, голуба, это надолго, — со вздохом поднялась с места знахарка и направилась к выходу из мастерской.

Вернувшись в торговый зал, Тельма выудила из своей кошёлки мой кошель, протянула мне. Облачилась в свою «крылатую» пелеринку, завязала ленты шляпки под подбородком.

— Уже уходишь? — с волнением спросила старушку, предвидя долгое расставание.

— В лавку к травнице хотела успеть заглянуть. И в гостиницу. Доран, надо полагать, уже снял номера… Завтра ни свет ни заря в обратный путь. А ты оставайся. Ничего не бойся, но и будь осторожна. Аррия, коль уж взялась решить твою проблему, не остановится, пока не добьется идеального результата. — Помолчала немного и вдруг вскинула на меня влажные глаза. — Я буду ждать тебя, девонька. В каком бы облике ты ко мне ни вернулась. Ведь вернёшься? — И такая щемящая надежда проскочила в вопросе пожилой ведьмы, что я, повинуясь внезапному порыву, крепко обняла эту маленькую женщину, за короткое время ставшую мне самым родным человеком в этом мире.

Мягкое, хрупкое тельце под моими руками напряглось. Бабка крякнула. Смутившись, что причинила боль, отпустила даму в шляпке со словами:

— Обязательно вернусь.

— Ну вот и хорошо, вот и славно, — улыбнулась с облегчением хозяйка домика с зеленой крышей. — Остерегайся магов, — перешла она на наставительный тон, — а лучше не выходи к людям вовсе, пока не придумаем, как спрятать твой оберег от злых глаз.

— Да куда ж я такая серая пойду?

— Так может статься, что утром будешь вновь прозрачной. От твоего таурона можно всего ожидать.

Весь следующий день меня то и дело звала в мастерскую Верина. Подводила к окну, наносила кистью маленькие пробные штрихи сухой краски на тыльную сторону ладони поверх серой кожи. Стирала влажной тряпицей, поджимая губы, недовольная результатом. Отпускала и через несколько минут я опять слышала её быстрые шаги по направлению к моей комнате. Вновь она смешивала порошок в маленькой пиале, подсыпая по граммулечке из разных склянок, и процесс повторялся. И так до самого вечера. Я успела устать. От безделья, от неизвестности, от неловкости находиться у малознакомых людей в вынужденных гостях.

— А волосы у вас какого цвета? — как бы между прочим спросила ученица, придирчиво рассматривая очередной мазок на моей руке.

— Молочного шоколада.

— Ой, — удивилась девчонка, наморщив лоб, — это какой же?

Я улыбнулась и, взяв её за запястье с выставленным из кулачка коричневым пальцем, подняла на уровень глаз.

— Вот такой.

— Дурацкая привычка, — хохотнула та, глядя на свой измазанный перст. — Меня госпожа постоянно ругает за то, что не пользуюсь лопаткой при извлечении порошка из баночек. А мне так удобнее щепотку определить. — Пожала плечами. — Что такое «шоколад»?

— Это сладость, лакомство. Его делают из какао-бобов…

— О! — перебила меня Верина, просияв. — Я видела такие конфеты один раз у господина Персиваля в кондитерской лавке! Он называл их… сейчас вспомню, — нахмурила рыжая бровки, — «Драконьи бобы»! Вот! Сказал, что это деликатес из Соумера. Так никто их у него покупать и не стал, несмотря на яркие обертки. — Скривила носик. — Как можно считать сладостью то, что выходит из драконов?

— То есть… из драконов? — опешила я.

— Ну-у… — многозначительно округлила глазки девчонка, давая понять об очевидном происхождении ингредиента для изготовления «гормона счастья».

— Интересная версия, — протянула, с жалостью глядя на это юное создание. — А Персиваль ваш ещё торгует такими конфетами?

— Не знаю, я давно не ходила к нему.

— Я дам тебе денежку, купишь для меня несколько штук? Попробую, что это за деликатес такой страшный. У нас, по крайней мере, это было растение с большими плодами. Так и называлось — шоколадное дерево… Ну об этом я тебе потом подробно расскажу, — отмахнулась от не столь важной темы.

— Пер-рси Пер-ри угощал! — добавил от себя невесть откуда взявшийся жако. — Пр-риторно!

— Еще раз узнаю, что улетал побираться, — запру в клетке на неделю! — Мы с конопатой синхронно повернули головы на неожиданно раздавшийся строгий голос.

Аррия в бордовом бархатном платье и с неизменной бабеттой на голове стояла в дверном проеме, придирчиво всматриваясь в «палитру» на стене.

— Как дела, Верина? — Вопрос, заданный с мягкой, ласковой интонацией, «погладил» ученицу, вызвав у той в ответ улыбку и искру безграничного уважения в глазах. — Ага, вижу.

Со взглядом, направленным на мою руку, женщина приблизилась вплотную. Я с готовностью протянула ей свою изрисованную кисть.

— Исключи белила. Разбавь «топленым молоком». И… — прищурилась, раздумывая, — пожалуй, «пески Эмера» на кончике лопатки… в твоем случае — полщепотки. — Насмешливо покосилась на свою помощницу. — Девочки, ужинать! Продолжим завтра. Птица — ты с утра в зале, встречаешь клиентов! — Она хлопнула в ладоши, приглушая три ярко горящие лампы, и, развернувшись на каблуках, направилась к выходу.

— Пер-ри тоже хочет жр-рать! — обиженно гаркнул пернатый в спину хозяйке.

Та замерла и нарочито официально отчеканила, одарив говоруна снисходительным взглядом:

— Бейл Орест Девятый, и часа не прошло, как вы изволили откушать свою порцию каши с яблоком!

— Пер-ри любит гр-рушу! — не сдавал позиции жако.

— Верина, детка, — обратилась к рыжей Аррия, — сколько сейчас стоит попугай на рынке?

Девчонка, разгадав уловку мастерицы по воспитательному процессу своенравного питомца, тут же нашлась с ответом:

— Такого за медный заберут! Сейчас в моде все больше маленькие певчие птички — коноплянки, канарейки.

— Вот жлобы! — раздулся оскорбленный в своей уцененной гордости крылатый болтун и вымелся из комнаты.