Глава 2

— Меня не покидает мысль — что сказала бы мама?

— Она сказала бы — чтобы стать семьей,

мало быть родственником по крови, надо заслужить.

(т/с «Сверхъестественное»)

Проснувшись утром, открыла глаза — ура! — и блаженно вздохнула, улыбаясь яркому солнечному свету, заливавшему комнату на втором этаже дома-лавки Аррии Флайт. Поморгала. Огляделась. Подняла руки и удовлетворенно хмыкнула — фирма веников не вяжет! Ни одной царапинки или потертости! Удивительно!

Тихо распахнулась дверь, и вошедшая гостья развеяла тихую радость, вызвав удушливое чувство восторга.

— Тельма!

— Разбудила? — Знахарка, поставив на стол поднос с чем-то, прикрытым салфеткой, опустилась на край кровати. — Третьи сутки пошли, я уже волноваться начала. Давай будем вставать понемногу, шевелиться. Как себя чувствуешь?

— Хорошо, — с удивлением поняла, что могу двигаться и голова уже не такая тяжелая. — Сейчас хорошо. А вчера не могла веки поднять, будто их кто склеил. Если честно, испугалась не на шутку.

— Это я тебе млечным соком зрей-травы смазала.

— Зачем?

— А что б посетители твои не испугались, — ответила ведьма с лукавым смешком.

Не поверила ни на грамм! А вот то, что бабулька приложила максимум усилий к лечению меня какими-то своими чудо-средствами и наговорами, уже ближе к истине.

— Да… Был момент, когда одному из них очень хотелось заглянуть в мои честные и непогрешимые, — проворчала, поднимаясь с постели. — Хоть бы предупредили болезную о гостях таких неожиданных, а то мало того, что слепая, так еще и парализованная… А-а, поняла: чтобы вызвать у вельмож глубочайшее сочувствие?

Легкая разминка с кряхтением после долгого лежания в одной позе вызвала веселье уже у нас обеих.

— Так тебя не обездвижь, на радостях вскочила бы с кровати к своему бывшему подопечному, и все лечение насмарку!

Верно. Имело место желание повиснуть на шее Леонарда.

— Ну, давай рассказывай. Что случилось? Почему ты приехала? — поинтересовалась у старухи, окидывая взглядом заставленный едой поднос.

— Позавтракай сначала, — улыбнулась та, как мне показалось, совсем не радостно.

— Да какой уж тут аппетит, когда вот чувствую — у тебя какая-то неприятность. Ну? — взглянула с мольбой.

— Как знаешь, — вздохнула, сдаваясь, Тельма. Видно и самой рассказать не терпелось. — Вернулась я из Злавики, а через день пожаловал ко мне гость. Маг. Да не простой, милая, и не один. Бушар, паскудник, в сопровождающих у него был. В дом не входил, да и не пустила бы я его, гаденыша — отсиживался в карете. Морда толстая, думал, не замечу его, не увижу. Гостя, что он привез, пришлось пригласить. Весь в черном, глаза-угли из-под бровей насупленных сверкнули так, что оторопь меня взяла. Разговор учтиво начал, вроде как само благодушие. Только видно: гнилой насквозь человек и душа у него темная, злая… а то и нет её вовсе. На груди под одеждой два кольца подчинения на шнурке спрятаны. Нужно рассказывать для чего? — серьезно глянула на меня знахарка и, увидев расширенные от страшной догадки глаза, продолжила. — Тростью своей с набалдашником крючковатым все углы мне разворошил: короба, одежда да посуда по всему дому летали. Боги смилостивились, на чердак не догадался слазить. Ты, говорит, ведьма, аристократа не так давно в соседней таверне лечила. Так вот, я ищу его спутницу. При ней вещь одна должна быть, давно мною потерянная, — таурон размером с империал.

Я машинально зажала в руке оберег. Волоски на руках встали дыбом.

— Доран? — Голос сел от волнения.

— Селма — дура девка, — сказала как выплюнула Тельма. — За три золотых выложила все что знала о пребывании госпожи в плаще, лица которой никто не видел. Еще и от себя приукрасила, страшилок наплела. Про двери, что сами по себе открываются; про исчезающую посуду; про покойничка в подвале и его странном полете с лестницы; про то, что со мной знакомство водила близкое…

Я уже сидела, обхватив голову руками. Женщина замолчала.

— Карре рассказывал мне, что их семью много лет преследует один человек с требованием вернуть ему некую реликвию. Получается… мне кранты? — жалобно спросила и подняла взгляд на знахарку.

Та сидела поникшая, будто выцветшая. Опущенные уголки губ, под глазами синие тени. Кожа лица потеряла живые краски. Потускнела, иссушилась.

Я испуганно поспешила заключить её в свои объятия.

— Не надо. Пожалуйста, не надо. Я уеду куда-нибудь подальше, к тебе больше никто претензий иметь не будет, спадут все подозрения. Ты никого не видела, не знаешь. Вернёшься домой. Заживешь как прежде. Будешь лечить людей, козу доить, — зачастила сумбурно, поглаживая ведьму по спине. — Травы собирать. Мурзика привечать.

Плечи Тельмы вдруг затряслись в горьком беззвучном плаче. Я совсем растерялась. Да что же там такое случилось, что так сломило старую, но ещё бойкую женщину?

Взяв себя в руки, бабулька утерла мокрое от слез лицо тряпицей с подноса и уронила упавшим голосом:

— Нет у меня больше дома в Меривиках.

— Как? — выдохнула я ошарашенно.

— Спалили на следующую ночь.

— Господи, Боже мой! — только и смогла вымолвить. По спине пополз мороз. — А ты?..

— Меня позвал с вечера Петрус, корова у него телилась. — Усмехнулась. — Надо же… Сейчас бы уже не разговаривала с тобой, голуба.

Я во все глаза уставилась на неё. Минуты две таращилась, не находя слов.

— Кот?..

— Один раз был, когда я вернулась. Прошелся по дому, заглянул во все углы, на чердак слазил — тебя, видать, искал. Больше в гости не наведывался.

Вздохнула с облегчением. С одной стороны — хорошо, что не привязалась душой к усатому, а с другой — жалко было животинку. Не любили его на постоялом дворе, не замечали, не ценили. Забрала бы с собой, будь у меня ясное определенное будушее. Возможно, потом… когда-нибудь. Таких преданных питомцев ценить надо. Не отдадут — украду.

— Ты думаешь, это тот маг устроил поджог?

— Я знаю, что это Бушар, подлец. Гореть ему в преисподней! — глаза старой женщины сверкнули неприкрытой ненавистью. — Помнишь ласточку на крыльце? — Я кивнула заторможенно. — Это был знак. Селеста, глава Ковена всех свободных ведьм, собирала на большой совет. Убили одну из наших, старую Асту.

— Кто убил? За что? — спросила, натягивая платье.

Высвободила голову из горловины и подставила спину Тельме в немой просьбе расправиться с бесчисленным количеством пуговок.

— Я больше чем уверена, что это сделал тот же человек с тростью. Разыскивает он этот оберег с особой пылкостью, выходящей за рамки человечности и закона.

— Эти мыши… — начала я и осеклась в сомнении.

— У ведьм тоже порой бывают срывы. Черные мыши всегда находились на службе у Ковена. Как посыльные.

— А я думала, что это разведчики, — протянула задумчиво и отошла к окну.

— И это тоже. Они — глаза и уши совета старейшин во главе с Селестой.

— И карающая сила, — кивнула недосказанному, наблюдая через стекло за степенной жизнью городского квартала.

— И карающая сила. Редко, но бывает. Аста, оказывается, долгое время была знахаркой в имении графа Вилмара Морана, пропавшего без вести много лет назад, а после ушла в горы, в поселение ведьм-отшельниц. Она была не столько лекаркой, сколь обладала возможностью заряжать артефакты на способности. Имела скрытые, темные и другие проявления магии. Была настоящим алмазом среди обыкновенных серых ведьм, обладающих силой только исцелять да ворожить. И вот что-то мне подсказывает, что имела она отношение к твоему оберегу. Не с её ли легкой и, безусловно, талантливой руки этот кусочек сплава приобрел такую магическую силу? Ну а дальше ты уже додумай сама историю таурона Асты.

Уже и имя тебе дали, кругляшка.

— Получается, тот старик в моем мире и есть исчезнувший граф?

— Не думаю. Скорее всего, слуга.

— Почему?

— Вспомни его слова о принадлежности вещицы.

— Ох, ты ж, Боже мой, вспомнить бы… — потерла лоб, напрягая память, — «он давно никому не служил» — кажется так, и… «пролежал без дела долгое время». Он еще сказал, что «давно в этом мире один»!

— Вот тебе и ответ. Хозяина не стало. Оберег не признал мужчину, видимо, потому и воспользоваться он им не смог. Прожил на твоей родине остаток лет, неся ответственность за опасную магическую вещицу, а когда пришел и его срок, нашел человека, с которым можно было отправить таурон обратно в мир, где тот был создан. К людям, которым принадлежал.

— Интересно, что могло случиться с его сиятельством? Почему не вернулся к семье?

— Этого мы уже никогда не узнаем.

М-да, печально. И все же мне не даёт покоя настойчивое желание деда скорее отослать меня на работу. Все время подгонял — беги, беги, а то без тебя начнётся! Вот сейчас в свете нашего разговора у меня сложилось стойкое убеждение: а ведь не простой дедок-то был.

— У вас есть видящие или пророки? Я с этими вашими магическими способностями людей начинаю уже верить в оракулов. Если бы мне цыганка нагадала за десять минут до случая в банке, что ждет меня дорога дальняя в параллельный мир с ведьмами и колдунами, я бы это восприняла, скажем, как большой развод. А уж мужчины у нас подобным тем более не занимаются! Я и значения не придала его оговорке. Что скажешь?

— Пророки? Нет, таких нет. Но вот что я тебе поведаю: сразу после Великого переселения, еще до того, как стали возникать отдельные государства, существовали общины. Одна из самых маленьких ушла, перекочевала далеко на юг. На маленький пятачок земли у моря, огороженный с трех сторон неприступными горами. Сейчас это Шудар — королевство замкнутое, не поддерживающее внешние политические и торговые связи с другими. Как принято считать, народность, которая там обитает, скатилась до уровня дикарей с варварскими законами. Возродили кровавые ритуалы, жертвоприношения… Желающих сплавать в гости было много, но редко кому удавалось вернуться обратно. Так вот, счастливчики писали тогда, что были среди шударцев особенные люди, их мало, и им поклонялись и почитали, как местных божков. И всё потому, что они могли читать какую-то… ауру человека, в которую вплетена вся жизнь от рождения до смерти. Воргулы — так их называли.

— То есть слуга мог быть воргулом. Безумно интересно, как он попал в подчинение к Моранам? — задала вопрос, ответ на который можно получить только от потомка аристократа, исчезнувшего на просторах Земли.

На «удобный случай» можно даже не рассчитывать. С его негативным отношением ко мне только и остается надеяться на лояльность, что в данной ситуации сродни чуду.

Чрезвычайно познавательный экскурс в историю материка из уст собеседницы слушала с огромным интересом. А ещё смотрела на знахарку и не узнавала её — от той маленькой старушки «божьего одуванчика», какую я знала, остались лишь одеяние и внешний облик. Сейчас же речь, осанка, движения выдавали женщину отнюдь не простого сословия, и уж тем более не деревенскую старуху. Лео странные вещи говорил… Кстати!

— Как меня нашел виконт, ты случайно не знаешь? — Развернулась от зеркала, но меня мягко придержали за плечи, отобрав щетку для волос, коей я безжалостно раздирала спутавшиеся пряди.

— Не злись. Я появилась в городе сразу после налета Черных мышей. Имея на руках неопровержимые факты, поспешила к градоначальнику объяснить причину столь внезапного нападения нетопырей. А там уж узнала, что городок почтил своим визитом его сиятельство граф Моран. Господин Рёдер неплохой человек. Я осенью лечила его старшего сына, упавшего с лошади на охоте в наших краях. Вот там и узнала, что касатик тебя разыскивает, и имеется… свидетель твоего героического подвига, — с неким сожалением проговорила Тельма, сооружая что-то загогулистое на моей голове. — В конце концов, когда-то надо было узаконивать твое существование в этом мире. И какая разница: сейчас или со временем. А так получилось даже лучше: при представителях местной власти и духовного лица. Бумаги, подтверждающие личность, у тебя уже есть — Аррия слов зря на ветер не бросает. По ним ты Анна-Лаэта Ньер.

— Лаэта — это…

— Имя матери. Ньер — имя рода. Твой отец — мой брат, барон Остун Ньер. Твои родители погибли семь лет назад в Готуаре во время восстания против произвола, творимого поборниками чистоты веры… Ну, об этом мы поговорим в другое время.

— Это правда? — спросила потрясенно, имея в виду судьбу якобы папы-мамы.

— Правда, деточка, — поняла меня знахарка… ой, нет — баронесса. Вопрос, почему, аристократка вдруг стала знахаркой и живет в глуши, не посмел вот сию секунду сорваться с языка. Да и слово «инквизиция» пусть и не прозвучало, но подразумевалось очень красноречиво со всеми вытекающими… У нас еще будет время обменяться друг с другом историями прошлой жизни.

— А я к вам вот так, панибратски. Простите, — растерянно проговорила, ощущая запоздалое угрызение совести.

— Ах, перестань! Я уже давно отвыкла от всех этих реверансов да и неважно это все… Тельма или тетушка Тельма… хм, а мне нравится, как звучит!

В руках старушки появилась серая густая вуаль, расшитая серебристым цветочным узором. Ловко прикрепив её шпильками к затейливой прическе из закрученных на затылке в некую корзиночку прядей, опустила мне на лицо.

— Зачем? Мы же в доме.

— У нас гость. Не пугайся, голуба, — усмехнулась ведьма, заметив, как я дернулась от такой новости, — мальчик казнит себя уже который день. Поговоришь с ним, пусть успокоится, а то его магия выдает такие фортеля — Аррии две банки краски уже испортил. Верина тоже сама не своя. Боится тебе на глаза показаться: винила себя за неосмотрительность и беспомощность в то время, когда ты лежала на дороге, словно хладный труп.

— Не очень поняла: причем тут молодой человек? — В голове тут же пронесся эпизод с нашим крайне неудачным походом в лавку «Рон и Рон».

— Грун случайно, а может, и не случайно, оказался недалеко от вас с девчонкой. Услышал крик, узнал голос своей рыжеволосой зазнобы и поспешил на выручку. А там… пойдем, они тебе сами все расскажут-поведают. И… оставь оберег в комнате.

— Тельма, ничего не удалось спасти? — вернулась я к теме пожара, пока шли в торговый зал, где меня ожидал полный надежды на понимание молодой колдун и воздыхатель конопатой.

— Да что там спасать! — Махнула рукой с досады. — Вспыхнуло свечой и осыпалось золой. Соседи вот только козу и успели вывести со двора.

— Жалко золото, что в мешочке осталось. Все ж немалые деньги. Да и ты сбережений лишилась.

— Как же, оставлю я такое на радость селянам! Пацанва уже на следующий день ворошила кострище в поисках интересного. Все спрятано было в тайнике в лесу. Мало ли кто проездом бывает, пока я бегаю по округе, фурункулы да заметуху* лечу.

— Куда же мы… ты теперь? — Осеклась, поняв ситуацию так, что мне наверняка дадут полную отставку в деле будущего обустройства погорелицы, пусть и ставшей в одночасье родственницей. Ведь в сущности это из-за бедовой постоялицы женщина лишилась крова и всего, что нажито за долгие годы.

— Мест много, где еще нужны хорошие знахарки и ведьмы. Одной, конечно, тяжело налаживать быт на новом месте, года уже не те. Но ведь я теперь не одна, не так ли, милая? Не бросишь старушку?

— Куда ж я без тебя?! — возмутилась самому предположению, что могу отказаться от опеки новообретенной тетушки.

Пожилая женщина улыбнулась и кивнула, соглашаясь: никуда!

— Бушару сойдет с рук его деяние? — спросила как бы между прочим.

— Ты же знаешь, я не могу чинить зло людям… — Она нарочито разочарованно вздохнула.

— Я знаю одну девицу, которая могла бы помочь, если у уважаемой Тельмы есть идея.

— Уважаемая Тельма подумает.

Мне лихо подмигнули.

Хор-рошая из нас команда получится!

_________________

*Заметуха (уст.) — диарея.