Глава 25

После «возвращения» князя Мурома в лагерь дружинники, ещё недавно жаловавшиеся на скуку, готовы были выть от усталости и изнеможения. Князь, который и сам не оправился до конца, не жалел ни себя, ни других.

Старшина обходил стоянку, проверяя оружие; двое дружинников точили мечи и ножи, проверяя остроту копий. Ещё один мужик заготавливал стрелы, а в другом углу, у костра, несколько человек перетягивали щиты свежей кожей. Простоя не было, как и отдыха. Каждый был занят делом, и даже разговоры велись вполголоса.

С самого утра Мирдан, по его же мнению, без вины наказанный, был приставлен помогать мне. Он перетаскал в шатёр старшины, куда меня переселили, все травы и все лечебные инструменты.

А мне предстояло проверить каждую связку и каждую склянку, подготовить походные сумки с лекарствами первой необходимости. Собрать большой сундук с бинтами, травами и растворами на случай тяжёлой болезни или ранения в лагере. Заготовить простыни и чугунки, составить список недостающего. Мне даже выделили охранников, чтобы сходить с ними в лес и собрать необходимые травы.

Князь сам тщательно осмотрел узлы, объяснил одному из дружинников, какие продукты лучше везти вместе, а какие — отдельно. Велел не хранить все запасы в одной телеге. Потом вовсе удивил молодого парня заданием: самому разложить мешки так, как он счёл бы правильным для погрузки. И громко добавил, что позже придёт проверить.

Я стояла у шатра и наблюдала за этой суетой. От запаха множества трав у меня закружилась голова, а от бесконечного ворчания Мирдана хотелось сбежать одной в лес.

— Вы так оси проверили? — громкий голос князя пронёсся по лагерю.

— Ну…

— Телегу перевернуть, колёса прокрутить! Я говорил проверить, а не просто посмотреть на них! Живо!

— Да, княже, — отозвались те самые люди, что ещё вчера изнывали от скуки.

Князь сам схватился за низ большущей телеги. К нему тут же подскочил староста, а следом — и те пятеро дружинников, которые всего несколько мгновений назад радовались, что им досталась лёгкая задача: всего лишь взглянуть на колёса телег.

Когда колёса взлетели в воздух, князь прошёл мимо меня, раздавая новые указания. А под плотным плащём, у самого сердца, начала темнеть ткань его кожаных одежд. Я заметила это сразу же.

— Чего смотришь? — голос Мирдана раздался совсем рядом.

Я вздрогнула и обернулась. Мужчина стоял, скрестив руки на груди. Он проследил за моим взглядом и сразу понял, на кого я смотрю.

— Князь работает, и тебе хватит отлынивать. Пошли, насмотрелась, — грубо рявкнул он, хватая меня за плечо.

— Доспех потемнел, — сказала я негромко. — Князь рану растревожил.

Мирдан помолчал. Ещё раз проследил за князем, внимательно уставился ему на грудь и еле заметно кивнул.

— Ну тогда иди, — бросил он уже тише. — Помоги ему. Чего встала.

— Князь, у тебя… — крикнула я.

Я уже собралась сделать шаг вперёд, позвать его громче, потому что князь быстро удалялся от шатров, как вдруг Мирдан схватил меня за запястье и дёрнул с такой силой, что рука заныла от боли.

— Тебя просили держать ранение в тайне, — сказал он, уставившись на меня свирепым взглядом. Его лицо оказалось так близко, что я чувствовала дыхание на своей щеке.

— Он вернулся живой. Его видели все. Какой смысл скрывать?

— Видели, но они не знают о ране. Тут, в лесу, может, и самые верные люди, — Мирдан понизил голос ещё сильнее. — Но мы скоро идём в город, а там всё иначе.

Я вырвала руку из его цепкой хватки.

— Объясни, — сказала я. — Я не понимаю, о чём ты.

— Драган, может, и родился сыном князя. Да только над дружиной, что по Чернолесью ходит и войском управляет, стоит тот, за кого голос отдали. А в раненом могут и усомниться. Поняла?

Я сделала шаг назад, отступая от такого напора, и наконец смогла посмотреть ему в глаза.

— Князь не просил меня молчать, — ответила я. — И, думаю, он сам разберётся, что говорить, а что — нет.

Мирдан посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом плюнул мне под ноги, распахнул полог шатра.

— Я тут запах трав выветрю. А ты не стой. Рана сама себя не залатает.

Князь ушёл так быстро, что я потеряла его из виду. Лагерь, который раньше хорошо просматривался, теперь казался переполненным людьми: все ходили из стороны в сторону, занятые делами. Я пошла между палатками, обходя мешки с запасами и оружие, оставленное на время прямо на земле.

Меня догнал Милан. Он тоже был занят поручениями князя, и я уже думала, что не увижу его до самого ужина.

— Жаль, меня к тебе не приставили, — пробормотал юноша.

— И правда, с тобой точно было бы веселее. Но ты не думай, что там легко. Мирдан и мешки, и сундуки таскает.

— Так и я ношу. Соль грузил, — сказал он, пряча руки за спиной.

— Что там у тебя? Ты поранился? Дай посмотрю, — сказала я, стараясь заглянуть ему за спину.

Парень ловко увернулся и отскочил назад.

— Я думал подарок тебе сделать. Представь, шёл вдоль лагеря и вдруг увидел цветок. Сразу сорвал, чтобы не потерять из виду, и тут же к тебе побежал. Это же тот самый, что ты искала?

Он протянул ладонь с маленьким полевым цветком: абсолютно бесполезным в лечебных целях.

— Нет, не такой, — сказала я, смеясь.

— Ну вот… А я думал, ты обрадуешься и обнимешь меня в благодарность.

— Давай я лучше потом расскажу тебе, как выглядят лечебные цветы, — ответила я.

— Жаль, — он почесал затылок. — Мне… нравилось с тобой тут говорить. Когда в город вернёмся, ты, наверное, в деревне останешься. Я буду скучать.

И я заметила князя. Быстро попрощавшись с младшим, я побежала за ним.

Муром и правда стал строже, чем прежде. Останавливал дружинников, придирался к мелочам: не так держат копьё, неаккуратно стягивают щиты, неверно распределяют мешки.

— Князь, — тихо позвала его я.

Драган Муром стоял, неотрывно глядя вглубь леса. День постепенно клонился к вечеру, тени удлинялись, небо заволакивало темно-синей пеленой.

— Князь… — я осторожно взяла его за руку.

Он обернулся и посмотрел на меня.

— Рана, — я кивнула на его бок, на медленно расползающееся пятно проступающей крови. — Моя работа пропадает понапрасну.

— Ну, пойдём.

Он развернулся и зашагал к лагерю широкими, уверенными шагами. Я побежала следом: там, где он делал один шаг, мне приходилось делать три. Он вошёл в палатку первым, и я, едва догнав его, тут же последовала за ним.

Князь уже успел снять кожаный доспех и как раз собирался стянуть рубаху. Я отвернулась и направилась к очагу за горячей водой. Чувствовала: снова придётся отрывать этот бинт.

— Почему ты отвернулась? Ты же видела всё, — спросил он, присаживаясь на лавку и отбрасывая испорченную рубаху в сторону.

— Не всё, — ответила я. — Я точно вижу лишь одно: как вы, князь, собрались умирать. Вот это я вижу.

Перевела я тему, а он перестал улыбаться и посмотрел на меня серьёзным взглядом.

— Я с тобой в Навь собрался, а не умирать.

— Нет, это не одно и то же. Вы не верите в исцеление.

Я подошла к нему. Пока он сидел прямо, рана оставалась в тени. Я надавила ладонью ему на грудь, заставляя откинуться назад. И теперь, в свете огня, я могла разглядеть рану. Он, сидя на лавке, облокотился о столешницу: слишком уж расслабленно для человека с таким ранением.

Он с вызовом смотрел на меня.

С тех пор как в нём поселился волк, я не всегда могла по взгляду понять, злится он или пребывает в хорошем настроении. Я наклонилась к его груди и принялась медленно отводить края повязки в сторону, стараясь не повредить уже наложенные швы.

— Да? И с чего ты это взяла? — рассмеялся он и перекинул косу мне за спину.

— Щекотно, — объяснил князь, заглядывая мне в глаза.

Я не собиралась отвечать. Но он перехватил меня за руку, не давая промочить прилипший бинт.

— Вам же больнее будет…

— Расскажи, почему ты так решила.

Я устало выдохнула, принимая участие в играх этого человека.

— Князь.

— Драган, — поправил он меня.

— Драган, вы заставляете всех переделывать работу по нескольку раз, объясняете каждое своё действие, хотя порой достаточно было просто приказать. Вы при мне показали старшине, где лежат важные бумаги и вещи, — сказала я, загибая пальцы.

— А ещё вы не велели мне хранить вашу рану в секрете. Вы просто решили умереть.

Он перестал улыбаться и посмотрел на меня грустным, усталым взглядом.

Пользуясь его задумчивостью и редким спокойствием, я принялась поливать его грудь тёплой водой, осторожно снимая бинт. Затем нанесла в рану свежий слой мази и смазала засохшую корочку маслом, чтобы новый бинт не приклеился и не причинил ему лишней боли.

Я собрала всё, что нужно было сжечь в костре, и направилась к выходу.

— Я знаю, что такое смерть. Я принимаю её и уважаю решение богини смерти, — тихо прошептал он.

— Я тоже знаю, что это такое. Я лекарь, меня так учили, — ответила я.

Когда я вышла из палатки, ночь уже опустилась на лагерь. Воздух был холодным, липким, а ветер бродил между шатрами, цеплялся за пологи, тихо скрипел верёвками.

Я привыкла к вечерам в лагере. Обычно в это время слышался смех, ругань, звяканье котелков, пахло мясом и дымом. Сегодня же было на редкость тихо. Несколько приглушённых голосов доносились издалека, кто-то ещё остался у костра.

Я подумала, что завтра мы, должно быть, снова тронемся в путь, и решила подойти к огню: поесть и вернуться спать.

Я шла одна вдоль телег. Странные корявые тени деревьев поглощали свет вокруг. Колёса в ночи выглядели слишком большими, казалось, что за ними скрываются лесные твари.

С каждым шагом ощущение чужого взгляда становилось всё более навязчивым. Мне показалось, что огромная бесшумная тень, выбежав из-за телеги, проскочила за палатку, и, словно дикий зверь, кружила вокруг меня.

Я представила, что кто-то из дружинников решил пошутить, напугать меня.

Или просто один из них отошёл за телегу по своим делам?

Я прислушивалась к этой подозрительной тишине. Ждала шагов, приглушённого смеха, грубого окрика.

И тут раздался звук. Когти медленно прошлись по деревянным доскам.

— Кто здесь? — шёпотом спросила я, избавляясь от этого дурацкого наваждения.

— Выходи немедленно, мне не смешно.

Я резко обернулась. Позади никого не было. Только телеги, несколько мешков и дрожащие тени. Я колебалась: идти дальше к костру или побежать в палатку к князю. Но стоять на месте оказалось страшнее всего.

Ветер принёс запах гнили, мокрой шерсти и сырого мяса.

Я решила бежать к костру на свет. И только собралась сделать шаг, как в звенящей тишине раздалось глухое, протяжное рычание. Страх сковал моё тело так, что я не могла даже повернуть голову.

Когти снова процарапали дерево, оставляя след.

Я снова огляделась, уже медленно, стараясь не делать резких движений. В темноте, над телегой, светились жёлтые глаза огромного хищника.