Глава 44

Запах прелых овощей и затхлости пробирался в нос. Щекой я чувствовала холодную сырую землю. Казалось, что я снова оказалась в лесу и лежу среди болот. Голова гудела, протяжная ноющая боль мешала думать.

Я открыла глаза — темнота. Ничего не вижу.

Тишина давила на уши. В висках запульсировало. Мне стало страшно. Я закрывала глаза и снова открывала их, вглядываясь в черноту.

Я не была готова просто лежать и умирать. С огромным усилием, чувствуя боль в правом боку, я встала на четвереньки и медленно поползла, прощупывая пол вокруг. Под пальцами проминалась мягкая, сырая земля. Кожа мгновенно покрывалась липкой сыростью, а ногти цепляли мелкие корешки. Вытянула руку, потянулась и ударилась пальцами о деревянную доску. Провела ладонью дальше, нащупала корнеплод.

Погреб.

Я в чьём-то погребе.

Тихо выдохнув, я попыталась успокоить страх. Самое страшное, что может поджидать меня тут, так это пауки. Я медленно начала вставать, вытягивая руку вверх. Вдруг он неглубокий — не хотелось бы удариться головой. Когда я встала в полный рост, одной рукой коснулась полки, другой рассекала воздух в поисках лестницы.

Аккуратно передвигаясь по большому погребу с запасами лука, картофеля, засоленного мяса и рыбы, я уже понимала: во-первых, с голоду я не умру; во-вторых, я в очень богатом доме.

Только я набрала полную грудь воздуха, собираясь закричать, как вдруг мне показалось, что с улицы доносится шум. Я замерла, старалась не шевелиться, прислушиваясь к мельчайшему шороху. Надо мной, открылась дверь, наверху раздались тяжёлые шаги, и с потолка посыпалась сухая земля и пыль, оседавшая на лицо и плечи.

Открылся люк. Яркий свет ослепил меня, заставляя остановиться и закрыть глаза рукой. Резкая боль вновь пронзила голову. Но я выпрямилась и, разглядев лестницу, сделала шаг вперёд.

Я уже решила, что вот сейчас увижу Радана — подлости ему не занимать.

Но сверху, окруженная ярким слепящим светом, на меня смотрела Талиса.

— Не знаю, с чего ты решила, что он примет тебя. Я вот думала, что сейчас для него дела важнее всего.

Она прошлась вдоль люка, глядя на меня сверху вниз.

— Он вернулся больше месяца назад. Разорвал свадьбу даже не поговорив со мной, они всё решили через отца.

Девушка заметила, что я, пользуясь моментом, забралась на одну ступеньку выше, и резко ударила ногой по полу. Поднялось облако пыли с песком, и весь этот сор полетел мне в глаза.

Я закашлялась, схватилась за лестницу и чуть не сорвалась вниз, вынужденная снова спуститься на земляной пол. Пальцами я пыталась вытереть глаза, но песок лишь сильнее щипал и раздражал глаза.

— А теперь он просто взял и позвал тебя в свой личный укромный дом, о котором и не знал никто!

Я не видела её, только слышала. Тысячи мелких песчинок жгли глаза.

— Ничего. Я сама схожу, вместо тебя, поговорю с ним. Он задолжал мне объяснение! А потом, может, и тебя выпущу.

— Давай вместе пойдём к нему? И вы поговорите, — тут же закивала я.

— Зачем? Ты мне там не нужна. О тебе и так слухи ходят, говорят, что околдовала самого князя.

С трудом я посмотрела на неё. Талиса опустилась на корточки и внимательно вгляделась в моё лицо. Казалось, что она искала подтверждение своим словам.

— Я считаю, что я как никто другой заслужила и разговора, и объяснений. Я не девица из деревни без связей и приданного. Со мной так нельзя. Сиди тихо, лекарка. Завтра выпущу тебя.

— Закрывай, — приказала она.

Я не успела даже возразить, как люк с громким стуком захлопнулся, погружая меня в темноту.

Я сидела в сыром погребе, прижимая колени к груди. Люк не поддавался, а с такой хлипкой лестницы в темноте я уже дважды сорвалась вниз, теперь оставалось только ждать утра. От влажности мой сарафан промок, неприятно прилипал к телу и холодил душу. В погребе стояла зима. Я не знала и не понимала, как долго я здесь и сколько ещё мне сидеть в этом погребе.

Резко открылся люк, и я лениво повернула голову в сторону света.

Твердан! Волемир!

Я подскочила и тут же побежала к ним.

— Ох, Лиска… что за беда на твою голову, — кузнец оглядывал меня взволнованным взглядом.

Трудно было представить, какой я предстала перед ними. Сарафан весь в земле, ботинки, руки и даже лицо — всё в грязи.

За спинами моих спасителей стоял богато одетый мужчина. Он скрестил руки на груди и недовольно смотрел на меня.

— Вы её встретили? Она вам сказала, где я? — осторожно спросила я, поднимаясь по лестнице.

— Кого встретили? — переспросил Волемир.

— Талису. Она наняла наёмников, и они заперли меня здесь.

— Моя дочь тут ни при чём. Какие-то посторонние люди вломились в нашу летнюю кухню и без нашего ведома воспользовались погребом. Так всё и было, — богато одетый купец сверлил упрямым взглядом Волемира, а тот лишь согласно кивнул.

— Лисения, одна из девушек, что делила комнату с тобой, проследила за наёмниками. Другие разбудили вашего сопровождающего — кузнеца. А дальше поднялся такой шум у княжеских ворот, что и мне пришлось прийти, — объяснял старшина.

Ох… а прийти всей толпой и кричать мне и в голову не пришло, — мимолётно подумала я.

— Дочь такого знатного боярина точно ни при чём.

— Вот именно, старшина! — воскликнул мужчина, недовольно скрестив руки на груди.

— А князь? Он встретит меня?

— Он собирался позвать тебя. Но, думаю, уже нет. Поздно для визита, — Волемир опустил глаза в пол.

— Конечно. К нему в дом уже направилась Талиса, — раздраженно высказалась я.

Купец, помощник князя, в котором с лёгкостью угадывались семейные черты Талисы, подскочил ко мне, сильными руками схватил за плечи и начал трясти.

Твердан тут же встал рядом со мной и помог разжать его хватку.

— Что ты сказала? Где она? — кричал он мне в лицо.

Я никак не могла понять, что произошло.

Но Волемир посмотрел в окно и тихо прошептал:

— Уже полная луна.

Мужчина, потрясённый, лишился сил, отступил назад и начал шептать:

— Нужно отправить людей… Искать мою дочь…

— Мы проверим. Но никто не войдёт туда до утра, и ты близко не подходи к тому дому… — твёрдо сказал старшина.

— Помоги…

— Таков указ.

Мужчина, который ещё секунду назад выглядел сильным, решительным и наглым, осторожно опустился на лавку и уставился на серебристый диск луны, блестящий в небе.

— Потерял дочь… потерял. Что ж я теперь жене скажу? Такую молодую потерял… Талиса…

Аккуратно приблизившись к нему, я положила руку ему на лоб. Он весь вспотел. Глаза пустые, словно остекленели. Купец выглядел так, будто перед ним не чистое небо и высоко зависшая луна, а самый страшный кошмар, явившийся наяву.

Я отвела от него взгляд и уставилась на Волемира, требуя ответа. Тот завязывал доспехи и наспех пристегивал меч.

— Времени нет. Сегодня ночь волка, — сказал он, быстро направляясь к выходу. — Мы пытались опоить князя, в надежде усыпить и зверя. В прошлый раз не сработало: волк проснулся и так рвался наружу, что едва не вынес дверь. Сегодня князю дали другой отвар.

Я едва успевала за его быстрым шагом.

— А купец?

— Он был свидетелем прошлого раза. А теперь там его дочь…

Волемир позвал двоих дружинников с улицы и велел им держать купца здесь, в его доме: куда бы он ни попытался пойти — не выпускать. А если понадобится, то запереть в погребе.

Сам же направился во двор, он кричал на людей, велел им быстро приготовить оружие. Догнав его у самой лошади, я смогла вырваться вперёд, преградить дорогу.

— Почему князь всё ещё волк? У него же есть живая вода!

Волемир вновь опустил взгляд. Я видела, как на его лбу проступила вена.

— Нет у него воды. — он грубо оттолкнул меня, забираясь в седло.

— Возьми меня с собой! Я провела с ним ночь!

Я схватила поводья его лошади и потянула на себя.

— Не думаю, что это тебе поможет. Уж точно не в эту ночь. Приказ был ясен: вырвется наружу — убить!

— Я говорю, что провела ночь с волком! — упрямо крикнула я. — Я говорю правду! Я спала в лесу с ним, и он меня не убил. Ты же слышал: я водяница. Он, хоть и волк, но слушает меня, как зачарованный мужчина, — нагло врала я.

Волемир замешкался лишь на долю секунды, а потом подхватил меня, затягивая в седло перед собой.

Выехав за стены города, мы направились в сторону леса. У самого края стояла деревянная постройка, так похожая на ловушку для волка в Чернолесье. Но эта была намного больше, массивнее.

Подъехав ближе, мы не услышали никакого шума. Эта мёртвая тишина пугала ещё больше. Люди князя нервничали и сжимали копья.

— Не ходи. Талиса, наверное, уже мертва. И волк ищет, как выбраться наружу.

Отрицательно покачав головой, я направилась к дому. Но Волемир и здесь преградил мне путь.

— Давай подойдём к стенам и послушаем. Вдруг он там просто спит? — взмолилась я.

Волемир решил идти впереди, заслоняя меня ладонью. Мы старались прислушиваться, но пронзительный ветер уносил все звуки. Старшина уже начал обходить дом по кругу, я же остановилась напротив двери. Сгорая от любопытства и тревоги, я подошла вплотную к стене, прильнула к доскам, вслушиваясь в каждый шорох.

Вдруг раздался глухой удар, лязг цепи, бьющейся о доски, и, как мне показалось, звук когтей, высекающих щепки.

Я уже хотела побежать, догнать Волемира, рассказать об услышанном, как среди глухих ударов и лязга металла услышала женский крик. Я тут же скинула засов, распахнула дверь и заскочила внутрь.

Князь лежал на полу, без одежды, весь мокрый. Он бил руками по доскам и тихо шептал:

— Уходи…

Ещё немного и прямо на моих глазах его кости начнут ломаться. Талиса стояла над ним. Упрямая девица пыталась отстегнуть ошейник.

— Ты околдован… Кто так с тобой поступил? Проклятье какое-то… Сейчас… сейчас… я тебе помогу, Драган… — говорила она, с усилием пытаясь расстегнуть замок.

Её руки дрожали. Казалось, она была так увлечена этим ошейником, что не понимала, какой ужас разворачивается вокруг.

Князь смотрел в пол. Мышцы под его кожей словно зажили собственной жизнью: то выступали рельефнее, то скручивались, причиняя ему ужасную боль. Я подлетела к ней, схватила её за руку и потянула на себя. Она ударила меня по щеке и, в то же мгновение, резко отстегнула замок.

Ошейник с грохотом упал на пол.

Раздался ужасный рык.

Мы обе отшатнулись назад. Князь повернул голову в нашу сторону, и жёлтый блеск вновь поглотил радужку его глаз.

— Вставай, — она собралась наклониться к нему. — Я отведу тебя к лекарю, тебе помогут. Снимут эти чары…

— Дура… лекарь здесь я, — громко сказала я, надеясь, что она услышит.

Талиса сбросила мою руку и снова направилась к нему.

Девушка словно нарочно игнорировала опасность. Ни одно предчувствие не подсказывало ей бежать, в отличие от моего внутреннего голоса, который уже кричал, что нужно спасаться.

Я уже была так зла. Быстро шагнула к ней, схватила за волосы, а другой рукой сжала шею и потащила к выходу. Мы боролись у самой двери, и ударив её кулаком в нос, я распахнула дверь и вытолкнула Талису за порог, прямо в руки Волемира. И перед лицом старшины захлопнула дверь, опуская засов.

Но стоило мне обернуться, как я замерла.

Там, где только что был князь, лежал лишь ошейник. И всю избу окутывал рык.