Глава 18

Ей снилась зима. Тихий снег шёл, кружил, мягко ложась на улицы Москвы, а она всё брела куда-то по старому знакомому парку, просто наслаждаясь окружающей прохладой. Варя сильнее закуталась в свой длинный вязаный шарф, и подышала на ладони, согревая порозовевшие пальцы. Над её головой застыли ветви деревьев, укрытые снегом, словно безе. Варя подняла руку и коснулась самой нижней ветки. Серебряная пыль моментально посыпалась вниз, сверкая на солнце.

Хорошо-то как… Она глубоко вдохнула морозный воздух и почувствовала чьё-то присутствие. Варя посмотрела на дорогу впереди себя, и сердце отчего-то радостно забилось чаще. Он шёл навстречу ей, в белых лёгких одеждах, словно не ощущал холода. Принц, а наверняка это был именно он, остановился напротив Вари и посмотрел на неё удивительными глазами, которые сверкали, будто голубые льдинки. Надо же, подумалось Варе, чего только не приснится. Хотя, такая красота снилась впервые…

– Идём со мной, – прозвучал знакомый голос.

Юноша улыбнулся и протянул ей руку. Никогда в своей жизни Варя не видела лица прекраснее этого, но нечто иное вынудило её вложить руку в раскрытую ладонь незнакомца. Тепло – удивительное, необъяснимое, поскольку вокруг всё сияло белоснежной зимой, именно оно исходило от ледяного принца.

– Идём, – вновь повторил он и увлёк её за собою, – тебе пора возвращаться…

Он шёл неторопливо, всё вперёд и вперёд, не позволяя Варе засомневаться и остановиться, а когда она вздумала разволноваться, то вновь улыбнулся, сметая все сомнения прочь.

– Пора, Варвара… – вновь звучал голос, теперь немного иначе, и девушка почувствовала, как нечто прохладное коснулось её щеки, – возвращайся…

Вернуться? Она должна вернуться? Варя глубоко вдохнула, теперь ощущая тревогу, и рискнула открыть глаза. Какое счастье, что свет не резанул по ним, как обычно происходило, когда тётя Зина специально раздвигала в комнате занавески, чтобы разбудить племянницу. Варя попыталась сконцентрировать взгляд на потолке. Странный какой, деревянный, с тёмными балками. Где же она?

Девушка осторожно повернула голову, немедленно встречаясь взглядом с чудесным «принцем», который сидел на полу, рядом с койкой, на которой она лежала. Стоило Варе глянуть на его лицо, как воспоминания нахлынули шумной волной, вынуждая ошеломлённо и сдавленно выдохнуть. Трой поднялся с пола, и взял невесту за руку, унимая её волнение.

– Ты жив… – прошептала девушка, чувствуя, что дрожала всем телом, укрытая лишь тонким покрывалом.

– Я жив, Варвара, – он прижал её ладонь к своей груди, позволяя ощутить, как часто билось его сердце, – тебе более нечего страшиться.

– Ты ранен? Ты пострадал? У тебя что-то болит? Как ты смог найти меня? Как смог войти туда? – жарко зашептала Варя, прогоняя прочь воспоминания.

Боже, он жив! Есть ли счастье больше этого?

– Скажи мне, скажи, что с тобой всё в порядке… я могла убить тебя…

Девушка попыталась сесть, и Трой поддержал её, обнимая рукой за плечи.

– Я жив и цел. Не смей говорить подобные глупости, – он стиснул зубы, не желая показывать невесте, какую боль причиняли прикосновения к ранам.

Они заживут, это такая малость, что не стоила и внимания.

– Решил, что можешь мне врать?

– Решила, что можешь со мной спорить? – он сердито коснулся её губ поцелуем, – ты должна быть горда собою, поскольку справилась, Варвара. Ты справилась.

– У нас ведь получилось? – взволнованно спросила девушка, – получилось? Их больше нет?

– Нет, – Трой устало мотнул головой, – что же до Игрэйн, ты чувствуешь её присутствие, Варвара?

Она попыталась понять свои ощущения, но это была лишь великая усталость, не более того. Никакого пожара в груди, светящихся глаз или искр в волосах. Иша ушла? Бесследно исчезла? Успокоилась ли королева? Варе неистово хотелось бы, чтоб так и было. Ранцтюр разрушен и обратились в пепел те, кто желал ужасной войны. Это дарило надежду.

– Я не чувствую её сейчас, – отозвалась девушка.

На ней была чья-то огромная рубаха, укрывавшая до колен. Своя же одежда куда-то пропала, видимо пришла в полную негодность. Трой осторожно прислонился к стене каюты, стараясь не мучить спину. Они находились на франгаре, но он не принадлежал Реварду, и Варя снова разволновалась, вспоминая, как любимец Нейла разбился в пустоши.

– Где мы? – тревожно спросила девушка, слабо склоняя голову на плечо Троя.

Она чувствовала себя опустошённой, и неистово желала знать, где брат и Ревард, а также отец Троя. Но жених протянул к ней руки и усадил к себе на колени, укачивая, как ребёнка.

– Твой брат не пострадал, – заверил невесту Трой, касаясь её виска губами, – как и ворчливый энр. Разве что немного.

– Нейл ранен? – встрепенулась Варя.

Она собралась пересесть на койку, уверенная, что держать её на руках, Трою было тяжело и причиняло боль, но он упрямо не позволил отстраниться.

– Эта жалкая царапина, недостойная храброго воина, поэтому заживёт вскоре, – уверил лескат.

– А… эйсель Миклос? – осторожно спросила девушка.

– Отец слаб, но жив, – глухо отозвался юноша.

– Он серьёзно пострадал? – Варя нежно коснулась его щеки, а затем принялась перебирать прохладные пряди волос Троя, чувствуя, что пальцы дрожали.

– Его жизни ничего не угрожает, Варвара, – твёрдо проговорил молодой человек, – отец силён и крепок духом. У него слишком много причин для того, чтобы скорее поправиться.

– И мы можем вернуться домой? Все вместе?

– Так и будет, – согласился Трой.

– А если кто-нибудь узнает, что это я? А если я снова… а если…

Молодой человек прижал её голову к своей груди, веля умолкнуть.

– Королева привела меня к тебе. Желай Иша твоей гибели, то не стала бы творить подобное. Я верю в её благородство, хоть и не забуду того, как подвергла твою жизнь смертельной опасности. Что же до правды, то только Девин и Ревард знает об Игрэйн. Остальные уверены, что ведьмы были преданы стихийниками, пожелавшими всей власти себе и были повержены. К сожалению или к счастью, победа, одержанная Варварой из Мейрна, останется тайной, которая будет бережно хранима и однажды рассказана нашим детям.

– Нашим детям? – прошептала Варя и выше подтянула расстёгнутый ворот рубахи. Бровь Троя вопросительно изогнулась, когда он опустил взгляд на невесту.

– Из всех моих слов ты услышала только это, Варвара?

Она поджала пальцы босых ног и замерла на его руках.

– Нет… просто…

– Просто что? – продолжил он смущать её своим прохладным взглядом.

– Мы обязательно расскажем эту историю. – Варя коснулась губами подбородка Троя.

– Ты ведь понимаешь, каковы условия исполнения данного обещания? – он едва сдержал улыбку.

– Я люблю тебя, – произнесла Варя, ощущая теперь огромное облегчение, едва смогла сделать это самое важное признание в своей жизни, – всё, что у меня есть – моя любовь к тебе. Хватит ли этого?

– Я не заслужил и доли этого сокровища, но слишком эгоистичен, чтобы не принять его, Варвара, – Трой склонился ниже к лицу невесты, – отправишься ли ты со мной в Эвельхад? Подаришь ли этим землям счастье звать тебя хозяйкой, а мне – любимой женой?

– У меня паспорт в Москве остался… без него в местный ЗАГС пустят? – Варя обняла жениха за шею, продолжая перебирать белоснежные пряди волос.

– Если ты говоришь о родовой печати, то её отсутствие не станет помехой, а для входа в храм важна лишь чистота помыслов, Варвара. Богам не нужны «паспорта» и печати, они читают то, что на сердце. Этого не подделать, – произнося последние слова, Трой уже касался губами её губ, находясь так близко.

– Тогда женись на мне, мистер-декабрь, или я сама потащу тебя в этот храм…

Варя подалась немного вперёд, сама целуя жениха, желая казаться сейчас храброй, что было куда сложнее, чем недавний бой. Её пальцы едва касались его шеи и плеч, боясь ранить. Сейчас Трой казался ей хрупкой хрустальной статуей, которая могла так легко разбиться на тысячи осколков. Но он не чувствовал боли и видел лишь её, отвечая на поцелуй. Совсем немного времени, ещё немного, и она будет принадлежать ему, без остатка.

Прохладные губы Троя покрывали поцелуями лицо Варвары, касаясь длинных ресниц и знакомой ямочки на щеке. А затем вновь припали к губам девушки, более не сдерживаясь. Переполненная чувствами, Варя, конечно же, не могла заметить, как наливались цветом её волосы, ложась блестящими прядями на плечи и смятое покрывало. Ссадины и синяки на теле, не укрытом рубахой, стирались, словно и не было их, оставляя нежную кожу целой и невредимой.

Чувство покоя и счастья расцветало теплом в груди, вынуждая кончики волос искриться. В этот раз это не было беспечной стихией, скорее тем самым огнём, что согревает в очаге глубокой ночью, или указывает путь на далёком маяке. Тепло сердца – последний дар Великой Иши Игрэйн, чья душа наконец упокоилась, возвращаясь к молчаливым землям Баэль-Маргада.