Глава 24

Ахмед

— Здравствуй, сын, — хмуро поздоровался с ним отец.

В ответ Ахмед лишь кивнул. Они с отцом за последний год виделись всего несколько раз. Первый, когда ему захотелось услышать от сына объяснения по поводу взрыва на одной из его компаний, и второй раз на дне рождения Ахмеда. Они с отцом были не близки. Ахмеду было не свойственно прибегать к нему, едва на горизонте возникали проблемы. Он привык решать их сам и пока не собирался ничего менять.

— Сынок, — мать, в отличие от отца, подошла к нему и обняла за широкие плечи.

Ахмед чуть отстранился сразу, как она отошла. С ней у них были сложные отношения. Отец запрещал нежничать матери с сыном в детстве, а именно тогда ему особенно не хватало материнской любви. Ахмед не понимал, почему отец так поступал, но с возрастом ему стало плевать. И на отца, и на то, почему мать ничего не делала. Его устраивали их холодные отношения и равнодушные разговоры. Более чем.

— Что привело вас ко мне? — спросил он и сел на диван, потому что стоять долго ему было еще трудно. Как и выдерживать гневный взгляд отца. Сейчас у Ахмеда попросту не было сил на сопротивление.

— В тебя стреляли, — разгневанно произнес отец. — Почему я узнаю об этом только сейчас?

— У меня не было времени сообщить, — спокойно ответил Ахмед. — Я пришел в себя не так давно.

В эту минуту больше всего его волновала лишь Вика. Он попросил ее пойти в свою комнату и не выходить, но уверенности в том, что отец с матерью не узнали о ней, не было. Все же ее видели, с ней разговаривали и сомневаться в том, что об этом не доложили отцу, не приходилось. Конечно, ему всё рассказали.

— Мне интересно, когда ты наиграешься, — отец пытался быть спокойным и говорить тихо, не повышая голоса, но у него не получалось. — Я все жду тебя, жду, что ты возьмешься за голову и прекратишь заниматься всем этим. Тебя ждет будущее в Турции, как ты не понимаешь? Тебя ждет Айла. Сколько девушка еще ждать будет?

— Я не женюсь на ней, — несмотря на усталость, голос Ахмеда зазвучал громко и уверенно.

— Что значит не женишься? На тебя рассчитывают, ее семья ждет!

— Мне плевать, — Ахмед ответил так, как думал.

Ему действительно было плевать на Айлу. Он видел ее несколько раз. Она была красивой до безумия: тонкая фигура, невероятные карие глаза, смотрящие на него с обожанием и темные волосы. Она была мечтой многих мужчин, завидных женихов, но досталась ему. А он не хотел. Не видел жизни с ней, да и с любой другой девушкой. До Вики, разумеется. Эта девчонка разбудила в нем что-то, что доселе молчало и не хотело просыпаться. Она была не такой, как Айла. Та, хоть и опускала взгляд в пол и изображала смущение, все равно кривила душой. Ахмед знал, что Айла давно не девственница: она с легкостью отдала себя ему, а после развлекалась с мужчинами. И пусть ее отец думает, что это иначе, ему плевать, жениться он на ней не собирался. Времена, когда обязательства что-то стоили, давно прошли.

— Значит, это правда, — с горечью констатировал отец Ахмеда.

— Что именно?

— Что мой сын влюбился в распутную девку, — буквально проревел мужчина, продолжая буравить сына взглядом. — Ахмед Шехин, мой сын, на которого я рассчитывал, связался черт знает с кем, — он со всей силы ударил по столу и встал. — Не будет этого! Я не позволю тебе жениться на ком бы то ни было.

— Во-первых, сядь, — произнес спокойно Ахмед. — А во-вторых: меня не интересует твое мнение. Я уже не двенадцатилетний мальчик, зависящий от тебя финансово. У меня своя империя, — с вызовом произнес Ахмед. — Свое дело, и я вправе решать, чем буду заниматься дальше, и на ком буду жениться.

— Нет!

— Ибрагим, успокойся, — мать попыталась возразить отцу и угомонить его, но тот лишь грозно посмотрел на нее, и та замолчала.

Впрочем, как и всегда, подумал Ахмед. Мать никогда по-настоящему не перечила отцу, лишь молча склонив голову, со всем соглашалась. И пусть Ахмед любил мать, такой ее позиции не понимал. Иногда, конечно, он требовал послушания от своих женщин. Как и от Виктории. Он не хотел ее чувств, не хотел, чтобы она любила его, но это, казалось, было так давно, что он и сам не помнил когда и почему именно хотел этого.

Сейчас Ахмеду хотелось только одного: чтобы она перестала быть холодной и отстраненной и стала сама собой. Он хотел тех чувств, что были у нее, когда она с ним разговаривала. Даже сейчас, отец что-то говорил, спорил, кричал и бил кулаком по столу, пытаясь донести до него свою мысль, а он сидел, широко расставив ноги и откинув голову на диван, и думал о Вике.

— Ты все сказал? — наконец, ненавистный спор подошел к концу и Ахмед не удержался от высказывания.

— Всё. Никакой свадьбы не будет. Тебя ждет обещанная тебе девушка. Чистая, невинная, цветок, который…

— Послушай, отец, твой невинный цветок уже несколько лет кутит в лучших клубах Турции. Ее отец полагает, что сохранил девушку для меня, но увы… Нет, я был ее первым мужчиной, но жениться не стану, — Ахмед усмехнулся. — Мне нужна жена и будущая мать моих детей, а не танцовщица в клубе и девушка легкого поведения.

Как бы Ахмеду было нетрудно, он поднялся с дивана и уверенно посмотрел на отца. Знал, что тот не отступит, но и сам не привык уступать.

— Ты что такое говоришь? — с долей возмущения произнес отец в ответ.

— Правду, — пожал плечами и развернулся, чтобы уйти. — Благодарен за ваш визит. Как видите, я полностью здоров. Еще неделя, и я вернусь к делам. И да… — Ахмед встретился взглядом с отцом. — Впредь попрошу воздержаться от истерик и скандалов в моем доме. Мы с моей будущей женой планируем ребенка. И я не позволю приходить сюда с упреками.

Что у отца, что у матери, едва не отвалилась челюсть от удивления. Они явно не ожидали, что Ахмед сообщит им такое, да еще и так спокойно.

— А теперь простите и всего доброго, по рекомендации моего доктора, я должен уже быть в постели.

Ахмед не стал ждать ответа от отца или матери, развернулся и направился к лестнице. У подножья он услышал, как отец выругался на турецком и сказал матери, что не допустит, не допустит, чтобы его сын женился черт знает на ком. Будет сложно, он не сомневался, но и отступать не планировал. Его поработила единственная женщина. Она вошла в его сердце и душу, и иногда он думал, что лучше бы ее не было. Тогда ему было бы легче. Спокойнее.