Глава 44

Виктория

Я стараюсь, но не для того, чтобы угодить отцу, а чтобы он ничего не заподозрил. Не знаю, насколько это получается, но пока папа ничего не заметил, не запретил встречи с Олегом, который каждый раз везет меня на встречу к Ахмеду и сыну. Я глотаю эти встречи, как могу, раз за разом вдыхаю запах сына и не могу надышаться им. Мне все время мало. Я хочу еще и еще, быть с ним рядом постоянно, настолько, насколько это вообще будет возможно.

— О чем ты думаешь? — спрашивает Ахмед в одну из наших встреч.

На этот раз отец позволил Олегу увести меня за город на дачу, чтобы познакомиться поближе. Они договорились о дате свадьбы, которая состоится совсем скоро, поэтому папа прекратил быть подозрительным, хотя первое время ставил часы, когда я должна быть дома.

— О том дне, когда смогу постоянно быть рядом с вами: с тобой и сыном. Я жду этого и все еще не верю, что так может быть, что это реальность, а не фантазия, что ты действительно сделаешь это ради нас.

— Моему сыну нужна мать, — спокойно говорит Ахмед, и я немного поникаю.

Между нами все неопределенно. Он делает столько, что я понемногу думаю, будто он ко мне что-то чувствует, но не знаю, как на самом деле. Иногда он ведет и говорит так, что я начинаю сомневаться в своей значимости в его жизни.

Это пугает меня, ведь кроме него и сына у меня больше никого нет. Мне никто не нужен кроме них двоих и они единственные, кого я хотела бы видеть рядом. Это убивает, когда к тебе не относятся точно так же, хотя изредка я думаю, что это и неважно. Я буду рядом с любимым мужчиной и с сыном, которого не видела больше трех месяцев, разве это не важно?

— День, когда мы сможем быть вместе вот-вот настанет, — с улыбкой произносит Ахмед. — Ты снова войдешь в мой дом, станешь мне женой.

— Женой? — вопрос сам срывается с моих губ.

— Конечно.

— Мы поженимся?

— Ты поставишь свою подпись в ЗАГСе вместе с Олегом, правда, в документе уже будет стоять моя. Ты же не думала, что я заберу тебя у отца без замужества?

Улыбаюсь, чувствуя себя дурочкой. Действительно. Как я могла подумать, что он так поступит, ведь тогда я буду просто дочерью отца, которую он сможет забрать, а так буду полноправной хозяйкой в доме Ахмеда и его женой, матерью сына, которого мы воспитаем вместе.

— Ты правда хочешь этого? — спрашиваю, смотря ему в глаза.

— Хочу, — он кивает. — Я же давно сказал, что хочу жениться.

— И ты не зол, что я скрыла от тебя беременность?

— Я не успел разозлиться, — с улыбкой произносит он. — Мне сказали, что у меня есть сын. Здоровый, Виктория. Он идеальный ребенок, невероятный. Ты не представляешь, как я счастлив носить его на руках.

— Но я рисковала, — замечаю.

— Да, — он кивает. — Если бы родилась девочка… — он замолкает. — Но все обошлось.

— Ты бы не забрал ее, да? — со страхом спрашиваю у него. — Не забрал бы, если бы она была с особенностью?

— Я хотел сына, — замечает Ахмед. — И я никогда не скрывал этого. Наследника. Я не знаю, как поступил бы. Возможно, мое сердце бы расстаяло при виде дочери, но оно растопилось при виде сына, разве этого мало для тебя?

Я замолкаю, не зная, что сказать. Важно ли это? Пожалуй, но разве могу я из-за этого прекратить то, что между нами происходит? Нет, не могу, потому что люблю его и хочу воспитывать сына. Разве мне недостаточно одного ребенка? Пока его хватает с лихвой, и я не представляю, что когда-нибудь смогу родить еще, особенно если Ахмед не захочет девочку. Я ведь знаю себя, я всегда смотрела в сторону девчушек в розовых платьях. Глядела на их бантики и косички, на красивые юбки, на топики, на сумочки и другие аксессуары. Осознаю, что хочу себе малышку, розовощекую, с темненькими волосиками и карими глазами Ахмеда.

— Ты загрустила, Виктория, — Ахмед перехватывает мою руку, когда я пытаюсь встать с кровати и тянет меня на себя. — Что такое?

— Ничего, просто…

Ну не говорить же ему о девочке? Мы еще не вместе, семьи у нас нет, а я начну наш разговор с претензий и желания родить еще девочку? Разве это возможно?

— Вика, — его голос вмиг меняется. Сейчас он излучает сталь и злость из-за того, что он не понимает, что происходит и почему я вдруг стала другой.

Ему вдруг стало важно мое настроение, он стал задумываться о том, почему я изменилась, почему до неузнаваемости стала иначе. Я и сама не знаю, потому что это идет изнутри, и я сама того совершенно не желаю. Мой мозг отказывается воспринимать ситуацию, а Ахмед настойчиво ждет ответа.

— Я хочу девочку, — признаюсь ему. — Когда-нибудь, отнажды. У нас же может получиться здоровая малышка?

Мужчина сжимает челюсти и отворачивается. Я слышу шумный выдох, который он делает и понимаю, что совершенно не знаю, как он на это отреагирует. Корю себя за длинный язык и неумение промолчать, вот что мне стоило сказать что-то другое? Что если он сейчас скажет, что он не планирует второго ребенка, тем более девочку, вдруг произнесет, что ему она не нужна, а я вместе с ней.

— Может, — наконец, отвечает он. — При определенных условиях ты сможешь родить девочку, но она будет родной по крови только тебе, — дополняет он, а у меня сердце обливается кровью.

Он намекает на ЭКО оплодотворение от донора?

— Я хочу дочку от тебя.

— Она будет нашей, — голос Ахмеда звучит спокойно. — Ты родишь ее, а я воспитаю, разве ты этого не хочешь?

— А ты сможешь принять ее, как свою?

Ахмед переворачивает меня на спину и нависает сверху, проводит шероховатыми губами по щеке и произносит:

— Ты родишь ее, Виктория. Она не может быть чужой.

Если это не признание в любви, то я не знаю, как оно еще может выглядеть. Эти слова неожиданно сильно задевают мое сердце и западают глубоко в душу.

Я думаю о них, когда Олег везет меня обратно к отцу. Я не хочу туда ехать и каждая встреча с Ахмедом заканчивается тем, что я не могу выдержать и желаю назад, к нему, всем сердцем и душой. Хочу, чтобы он забрал меня к себе, чтобы мы, наконец, были вместе. Даже о цене не думаю, потому что и так знаю, что она будет дорогой. Возможно, даже слишком дорогой. Отец просто так не отступит, да и я уже устала бояться. Будь, что будет. Ахмед ведь защитит нас, раз он смог так просто отправить Олега и не вызвать подозрений у отца.

— Еще немного, — произносит Олег, когда мы добираемся домой. — Скоро я заберу тебя отсюда и вы сможете быть вместе, — он ободряюще улыбается.

Странно, но Олег мне понравился с первого раза. Я почему-то думала, что отец выберет кого-то мерзкого, но он сделал такой выбор, и я благодарна ему за это, хотя он и не знает, что на самом деле я не буду с ним.

— Ну как погуляли? — в последнее время папа сияет, то ли моя кротость заставила его подобреть, то ли есть другие причины, о которых мне неизвестно.

— Хорошо, спасибо, — Олег, как всегда, улыбается и пожимает Дмитрию руку. — Благодарен вам за доверие.

— Да брось, сынок, ты за идиота меня держишь? — с улыбкой произносит папа.

Мы не сразу понимаем смысл сказанных им слов. До меня все доходит только тогда, когда охрана отца достает пистолеты и направляет их на безоружного Олега.

— Ты что думал, я не узнаю о вашем плане? У меня тут собака на каждом углу зарыта и всё вынюхивает, а потом мне докладывает. К нему ее возил, да? И что он тебе пообещал?

Олег не успевает открыть рот, как отец замахивается и бъет его в челюсть. Тот падает на колени и снизу вверх смотрит на отца. С моих губ вырывается гортанный крик. Я еще не понимаю, что это конец. Всему. Не начало, нет. Конец. Что не будет никакого счастья, а Олег… что отец сделает с ним?

— Увести эту… — с презрением бросает папа, едва взглянув в мою сторону.

Меня подхватывают под локти и, ломая сопротивление, уводят. Я пытаюсь освободиться, сделать хоть что-то, лишь бы не потерять надежду, ту самую тонкую ниточку, что связывает меня с сыном и мужчиной, которого я люблю. Только когда меня грубо вталкивают внутрь и захлопывают дверь, и я слышу выстрелы, замолкаю. Охрана скалится, а я плачу, потому что знаю: у Олега попросту не было шансов.