Глава 47

Виктория

— Ты, мать твою, в своем уме? — кричит мужчина, которого Ахмед представил, как отца.

— Ибрагим, тише, — произносит рядом стоящая женщина.

— Рот закрыла и села! — следует приказ, которому она тут же подчиняется.

Поджимает губы, но не осмеливается ослушаться, садится на кресло, что стоит рядом и складывает руки на столе. Ей не нравится то, что происходит, но она не осмеливается перечить мужу. Я же шокировано смотрю за тем, как отец Ахмеда позволяет себе властвовать не только над сыном, но и над матерью.

— Ты сегодня же разведешься с этим недоразумением, — взгляд отца Ахмеда мимолетно проходится по мне, а я с ужасом понимаю, что назвала его именем сына.

Я-то думала, что отец у него нормальный, а не вот это вот. И почему нам так не везет с родителями?

— Нет, не разведусь, — с ухмылкой на лице произносит Ахмед.

Он, кажется, совсем не удивлен. Напротив, я вижу, что он ожидал такой реакции. Мы расписались с Ахмедом неделю назад. Я убеждала его позвонить родителям, но он не хотел слышать и сказал, что отец, как только узнает, приедет сам. И вот он здесь. Рычит и бросается угрозами, лишь бы Ахмед бросил меня. Теперь я уже жалею, что убеждала его рассказать. Даже и подумать не могла, что все будет так.

— Ты смеешь мне перечить, щенок? — лицо Ибрагима багровеет от злости, а я от неожиданности вскрикиваю, потому что до этого он не говорил так с Ахмедом.

Последнему это, видимо, тоже не нравится, потому что я вижу, как он сжимает руку в кулак.

— Ты в моем доме, отец, — произносит Ахмед. — Не забыл ведь? И мне давно не шестнадцать. Ты больше не имеешь права повышать на меня голос и называть щенком.

— Да как ты смеешь! — кажется, Ибрагиму вовсе не по нраву подобные заявления.

Отчасти я его понимаю, потому что в одночасье сын перестал его слушать, да ещё и поступил по-своему. Мне непонятно, почему отец так негативно ко мне настроен, но вдруг вспоминаю своего и осознаю: люди просто разные. Кто-то воспринимает как данность тот факт, что их ребенок начинает жить самостоятельно и так же принимать решения, а другим с этим непросто смириться.

— Как я смею, папа? — со звериным оскалом произносит Ахмед. — А что я должен тебе сказать? В ноги упасть и прощения просить за то, что женился не на той, кого ты выбрал. Да срать я хотел на кандидатку, ясно тебе? — Ахмед, наконец, встает и возвышается над отцом. — Вот жена моя, — он кивает головой на ошарашенную меня. — И сын мой от нее, отец. Ты или принимаешь ее или уходишь.

— Ты променяешь семью на эту? Она ведь даже не твоей веры, — на этот раз голос Ибрагима звучит уже не так ошарашенно и удивленно.

— А есть разница, если она мать моего ребенка? Или предлагаешь глаза закрыть и сделать вид, что не существует никакого ребенка. Ты ведь так сделал, да? От сына своего отвернулся, когда на стороне гульнул.

Мать Ахмеда охает и в ужасе смотрит на сына, а отец поджимает губы в тугую полоску.

— Что, папа, хорошо причитать и говорить о правильности здесь, а там делать то, что вздумается. По законам ты на другую бабу даже смотреть не должен был, а у тебя даже ребенок есть. Толковый парень, к слову, ему скоро десять.

— Ибрагим, это правда? — женщина сзади, наконец, подает голос и, кажется выходит из глубокого шока, в котором находилась.

— Эмине, успокойся,  — попытался он уладить конфликт, но женщина его даже слушать не захотела.

— Да как ты мог, Ибрагим? Я тебе всю жизнь посвятила, рот до последнего закрывала, даже если ты неправ был, молчала, потому что мужчина в семье главный и вот твоя плата? Ты решил изменить мне с другой женщиной?

— Эмине, все не так, как ты подумала.

— А как? — с раздражением спрашивает она. — Тебя заставляли быть с другой?

Я вижу, что идеальная семья, которой они были, заметно рушится, причем на наших глазах. Ахмед, может, и жалеет, что рассказал все матери, но мне кажется, что он поступил правильно. После того, что мать узнала, отцу стало не до того, на ком женился Ахмед и как сделать так, чтобы он передумал. Я вижу, что он загнан в угол и банально не знает, как разговаривать даже со своей женой.

Они начинают о чем-то спорить, и я чувствую, как Ахмед садится на диван рядом. Ибрагим спит в комнате, он плотно поел и теперь не проснется в ближайшее время. Хорошо, что хоть он этого скандала не увидит.

— Прости за это, ладно? — произносит Ахмед.

— Все в порядке, ты знал, что так будет.

— Да, знал. Поэтому и не хотел ничего. Никакого знакомства.