*** 21 ***

Первое, что я почувствовала утром, едва открыла глаза, как рука Даниеля расстегивает пуговицы на рубашке. Я робко попыталась оттолкнуть его ладонь, но он, смеясь, придавил меня к подушке и принялся шутя покусывать мои губы.

— Немного поздно строить из себя недотрогу, галчонок, — сказал он чуть погодя. — Дай хоть насмотрюсь на тебя.

Я смирилась, понимая, что жене от мужа скрывать нечего, вот только от смущения затараторила:

— А где мы будем жить? У моих нельзя. Можно у твоих, конечно. Но было бы лучше, если бы у нас был свой дом. Хотя бы совсем маленький. Пять-шесть комнат, больше и не нужно… Дани… Ай…

— Что, неужели снова больно?

Он уверенно ласкал меня, гладил и беззастенчиво разглядывал, а слушал совсем невнимательно.

— Даниель, кое-что случилось, пока ты отсутствовал…

Он вскинул на меня быстрый взгляд, от которого почему-то сделалось зябко, а решительность мигом испарилась. Но Даниель должен знать. Теперь, когда мы почти женаты. Колдун грозился, что сила представляет опасность для тех, кому я дорога, значит, Даниелю тоже следует поберечься. Даже хорошо, что он сейчас отвезет меня во Фловер. Пока я побуду в доме его родителей, а потом… Решение обязательно найдется.

— Даниель, три, вернее, уже четыре дня назад…

— Какая ты болтушка! — прервал меня Даниель и применил свой любимый способ заставить меня замолчать — закрыл рот поцелуем. — Давай лучше займемся взрослым делом…

— Ох, ну подожди…

Но Даниель уже горел желанием, глаза его затуманились. Он снова взял меня, а я так и не успела ему ничего рассказать.

— Ты прелесть, — сказал он спустя несколько долгих минут. — Сонная, мягкая, сладкая девочка. Но пищишь, как котенок. Все ведь хорошо?

Он провел большим пальцем по моим припухшим от его горячих поцелуев губам.

— Все хорошо, — прошептала я.

Тело немножко ныло: Даниель был таким сильным и страстным.

Он наклонился, чтобы еще раз поцеловать меня, потом поднялся, потягиваясь. Отыскал брюки, которые вчера кинул на пол. Скомкал рубашку, завернув так, чтобы пятна не бросались в глаза.

— Одевайся, Агатка, нам скоро ехать. Спускайся в столовую и жди меня там.

Даниель ушел, а я стала суетливо собираться. Все внутри дрожало. Когда я сбежала из дома к жениху, я не думала, что придется так скоро стать ему женой. Но теперь самое страшное позади… А впереди… Пока я не знала, что меня ждет после свадьбы. Но колдун меня не получит — это главное. А проклятие — ведь эту силу, что преследует дорогих мне людей, иначе как проклятием не назовешь — мы придумаем, как обмануть!

Застегивая куртку, я почти совсем успокоилась и начала напевать. Лишь потом сообразила, что мурлыкаю песенку, которую мы разучивали с Дани, когда были маленькими. Дани, Дани… Его детское имя. Теперь, пожалуй, я снова смогу его так называть.

Мне вдруг отчаянно захотелось, чтобы он меня обнял, сказал что-нибудь ласковое. Хорошо, что впереди длинный путь в город, но нас станут сопровождать воины отряда, а значит, никаких поцелуев.

Вместо того чтобы спуститься в столовую, я подошла к дверям его комнаты. Дверь оказалась чуть приоткрыта, и я готова была ее толкнуть, чтобы войти.

— Куда же ты ее повезешь? — спросил знакомый голос.

Я нахмурилась, пытаясь понять, кто это с утра пораньше заявился к Даниелю. Потом улыбнулась — Кайл, это его приятный баритон. Сейчас, правда, голос Кайла звучал напряженно.

— Не знаю! — Даниель ответил резко, отрывисто, будто злился на что-то.

Они ссорятся? Я застыла на пороге, не отваживаясь зайти.

— Не знаю! — повторил Дани. — Наверное, к ее отцу. Это их дела, пусть решают сами.

— Не жалко тебе девочку? Такая славная…

— Жалко! — Даниель почти кричал. — Давай поучи меня жизни! Пристыди! Но лучше иди и выскажи ее родителям, которые все это время скрывали истину! Я ведь думал, что мне придется на ней жениться!..

— Придется?..

— Ой, да не придирайся к словам! Я всю жизнь думал, что женюсь на ней. Не сейчас, так когда-нибудь. А вчера в письме отец открыл мне глаза! Представляешь, поворот! И что теперь? Как? Жениться на… Я даже не знаю, как ее теперь называть. А если бы и захотел, кто мне позволит? Ты знаешь моего отца, он меня выгонит из дома без гроша в кармане!

На пол что-то грохнулось, будто Даниель в сердцах смахнул со стола вазу или кувшин.

— Ну сволочь я, сволочь! — запальчиво продолжил он. — Но не мог я так просто ее отпустить! Да она не против была! Уж лучше со мной, чем с ним.

— То есть ты не против, чтобы она потом и с ним… — медленно проговорил Кайл.

Я прижала к губам дрожащие кончики пальцев. Губы ходили ходуном. Второй рукой я оперлась о косяк — побоялась, что упаду. Меня потихоньку затапливала тьма. Захлестывала черными волнами. Сдавливала грудь, мешала дышать.

Ответа Даниеля я так и не услышала, только голос Кайла:

— Сволочь и есть.

Я медленно повернулась и, точно в горячке, когда перед глазами все плывет и кружится, побрела по коридору. Спустилась и, не задерживаясь в столовой, вышла наружу. Пересекла небольшой плац и приблизилась к воротам.

— Госпожа, вам нельзя выходить… — пролепетал испуганный голос стражника: сегодня дежурил молоденький рекрут. — Нельзя одной.

— Даниель разрешил выйти и подождать, — я услышала свой голос будто со стороны, и он был удивительно спокоен и безмятежен, вот только губы начало саднить, когда я произнесла имя.

— Командир Винтерс?

Стражник колебался, разрываясь между долгом и страхом попасть под горячую руку.

— Только от ворот никуда! — пошел он на компромисс.

— Хорошо.

Я готова была пообещать что угодно.

Когда ворота открылись, пропуская меня, я отошла на пару шагов, потом еще, словно прогуливалась. Завернула за угол, скрывшись из поля зрения стражника.

А потом быстро зашагала в сторону Сагосских гор. Туда, где у самого их подножия темнел Разлом.

Больше идти мне было некуда…