*** 24 ***

Мы провели в заброшенной деревне ночь, а к утру я почувствовала себя значительно лучше. Правда, все еще знобило, а от мысли, что я еду не к своей семье, а возвращаюсь в мрачный, черный дом колдуна, сердце замирало, но я приказала ему крепиться.

— Готова ехать? — спросил Тёрн, когда я допила солодковый отвар и отставила кружку.

Я хмуро посмотрела в ответ: будто у меня есть выбор.

— А где ты взял такого красавца-коня?

У крыльца переступал копытами тонконогий жеребец. Когда он наклонял голову, черная лоснящаяся грива свешивалась до земли. Надо же, простоял всю ночь непривязанный и никуда не ушел… Я провела рукой по теплой мягкой шерсти, конь скосил на меня бархатный лиловый глаз.

— Он ненастоящий, — сказал Тёрн, как будто это само собой разумелось, а я от неожиданности отдернула руку.

— Магия? Правда?

Конь казался совершенно живым.

— Правда.

Тёрн наблюдал за мной с едва заметной полуулыбкой, как фокусник, который сумел удивить зрителей и радовался их восхищению.

— А какого хочешь ты?

Я ахнула, точно маленькая девочка, получившая на день рождения незаслуженно прекрасный подарок, но тут же погасила улыбку. Я пока не знала, могу ли я доверять Тёрну.

— Любого, — осторожно сказала я, но потом все-таки не выдержала: — Белого. Сумеешь?

Почему-то мне подумалось, что черноволосый и темноглазый колдун, который носит, не снимая, черный плащ, может творить лишь черных коней да воронов.

— Ну даже не знаю, — протянул он.

Я уже готовилась одарить его высокомерным взглядом, как Тёрн соединил ладони, а потом медленно развел их в стороны, выпуская наружу радужное сияние. Сначала оно было величиной с кулак, но быстро росло. Сияние напоминало мыльный пузырь огромных размеров, он дрожал и переливался, как все пузыри.

— Белый? — уточнил Тёрн, чуть наклонив голову.

Я нашла в себе силы только кивнуть.

— Белый! — приказал колдун пузырю, легко коснулся его указательным пальцем, и пузырь с тихим треском лопнул.

На земле стоял белый конь. Как будто бы всегда здесь находился, а не появился из ниоткуда. Из какого-то пузыря!

Я тихонько приблизилась, опасаясь, что и конь исчезнет с негромким хлопком. Но конь дохнул теплым воздухом в протянутую мною ладонь и подставил шею, позволяя погладить. Я погрузила пальцы в шелковистую серебряную гриву, прижалась лбом к лошадиной морде и замерла, пытаясь свыкнуться с чудом.

— Неужели… Неужели я тоже так смогу когда-нибудь?

— Сможешь. Конечно, сможешь. Если будешь слушаться и выполнять все, что…

Улыбка стерлась с моего лица. Я отпустила коня и скрестила руки на груди.

— Ты не тронешь меня!

Я смотрела прямо в глаза Тёрна, готовая, если нужно, дать отпор. Сейчас и всегда.

— Не трону, — сказал он. — И не тронул бы. Не так, как ты себе успела представить. Все бы произошло иначе.

— Иначе? — у меня вырвался нервный смешок. — А по-моему, это всегда одинаково происходит. И мне уже не нужна эта…

Нет, я ни за что не выговорю это мерзкое слово!

— Я знаю, — прервал меня Тёрн. — Я почувствовал всплеск магии. Признавайся, что ты уже успела наколдовать?

— Ничего! Я не колдовала! — возмутилась я, но тут же вспыхнула, догадавшись. — Я сделала так, чтобы меня не заметили…

Сказала и сама не поверила. Но ведь все так и случилось на самом деле! Я крикнула: «Меня здесь нет!», и Кайл промчался мимо. Ох…

— Хорошо, — коротко сказал Тёрн.

И я никак не могла понять, что за чувство скрывается в его голосе.

— На этом все? — уточнила я на всякий случай. — Никаких… упражнений… пробуждающих… чувственность?

Сглотнула, покрываясь холодным потом.

— Только магия, — сказал Тёрн.

Какой он всегда немногословный. Ладно, магия значит магия. Пожалуй, даже хозяйственные хлопоты меня не испугают. После всего, что пришлось пережить за последние несколько дней, пыль на полках и рагу из баранины казались меньшими из бед. Но когда я уже удобно устроилась в седле, оседлав свою Беляну, и направила лошадку следом за Чернышом Тёрна, я вдруг подумала, что слово «магия» прозвучало как-то двусмысленно. Или нет?

Тёрн будто почувствовал, обернулся.

— Агата, я обещаю, что не дотронусь до тебя без твоего разрешения.

Вот так-то лучше!

— Но готовься к тому, что учиться будет непросто.

— Угу… — буркнула я.

Правда, сделалось намного веселее.

К полудню мы добрались в гарнизон — отдохнуть перед долгим переходом, перекусить и запастись провиантом. Тёрна узнавали, сдержанно здоровались, но обычного презрения, перемешанного со страхом, свойственных жителям Фловера, я не заметила. Может быть, потому, что жизнь воинов напрямую зависела от магических мечей и амулетов.

На обед мы расположились в небольшой харчевне. Даже в таком суровом месте, как гарнизон, появлялись заведения, где простые парни могли вкусно поесть и выпить. Девушек, правда, здесь давно не видели.

Пока мы ждали обед — Тёрн настоял на том, чтобы я заказала мясо, которое помогло бы быстро восстановить силы после болезни, — мужчины за соседними столиками беззастенчиво разглядывали меня. Колдун заметил, как я ерзаю, наклонился и сказал так, чтобы услышала только я:

— Если посмеют обидеть хотя бы словом…

Он не договорил, но я отчего-то почувствовала себя словно бы окруженной каменной прочной стеной. А Тёрн обернулся и посмотрел прямо в глаза рыжебородому верзиле, который пожирал меня взглядом. Рыжебородый мигнул, а потом сделал вид, будто очень заинтересовался содержимым своей тарелки, где, к слову сказать, не оставалось ничего, кроме обглоданных костей.

Передо мной скоро опустился поднос с румяной отбивной и ломтиками поджаристой картошки. В харчевне царили простые нравы, и хозяин, подавший блюдо, даже не подумал предложить салфетку или нож. Но быстро исправился, когда Тёрн подозвал его и что-то негромко произнес.

Я с удивлением наблюдала, как колдун, которого я привыкла считать неопрятным и полудиким, пользуется столовыми приборами так, будто вырос в семье аристократов. Он нарезал свою отбивную аккуратными брусочками, потом, неправильно оценив мой смятенный взгляд, поступил так и с моим мясом.

— Ешь, Агата, — сказал он немного устало. — Нам скоро ехать.

В харчевне, где пахло мокрыми тряпками, где деревянные столы лоснились от жира, а посетители хохотали, гремели кружками, ругались и стучали ладонью по столешнице, требуя долить эля, колдун вел себя так, будто он находится в зале один и ничто не может отвлечь его от трапезы. Вернее, будто мы здесь только вдвоем.

А потом я поняла, что он всегда такой был. Шел по городу с высоко поднятой головой, так, словно за его спиной ему не плевали вслед. Ведь он не мог этого не знать…

Когда мы только расположились на обед, я оглядывала посетителей исподтишка, стыдясь себя и своего спутника, но Тёрн с его независимым видом дал мне силы тоже распрямить ссутулившиеся плечи.

Ученица колдуна… Сколько насмешек мне придется вынести, а сплетницы Фловера все косточки перемоют. Я могу и дальше натягивать на лицо капюшон и вздрагивать от каждого шепота. А могу прямо посмотреть в глаза всем этим людям.

Тёрн улыбнулся краешком рта и кивнул, будто понял, о чем я думаю.