*** 72 ***

Юджин вернулся поздно вечером. Нетвердой походкой добрался до дивана, рухнул на него прямо в одежде и обуви и вырубился. В комнате повис крепкий запах дешевого пойла.

— Он уедет, — сказала я, покачав головой. — Но, может, это и к лучшему…

— Насколько я знаю Юджина, он человек слова. Он останется и поможет, — ответил Тёрн.

Мы стояли над бесчувственным телом черноволосого мага. Юджин, застонав, трогательно обнял подушку, спрятал в нее лицо.

— Паршивец, — беззлобно выругался Тёрн.

Притащил одеяло, укрыл нашего беспокойного гостя, который, не успев появиться в доме, принес в него разлад.

Юджин остался.

Весь следующий день они с Тёрном почти не разговаривали, лишь по необходимости перекидывались короткими фразами. Но Юджин не задирался — уже хорошо. Мне даже почудилось, что вид у него виноватый, притихший. Глаза, что горели еще вчера таким неистовым огнем, потухли. Его отношение ко мне тоже смягчилось, хотя едва ли мы когда-нибудь станем друзьями.

Спустя два дня рано утром в дверь постучали. Я вышла на порог и сначала приняла пухлого низенького человека за очередного просителя. Немного сбивали с толку черный камзол, расшитый золотыми узорами, и гора сундуков на земле за его спиной.

— Зейн! Зейн Ворд! Мы не ждали тебя так рано! — воскликнул Тёрн, избавив меня от неловкости, ведь я почти собралась вежливо спровадить мужчину.

— Я оставил вместо себя аспиранта, — скрипучим, недовольным голосом откликнулся Зейн, протянутую руку, однако, пожал. — Заменит меня, пока буду отсутствовать. Если ты действительно нашел способ закрыть Разлом, то это выгодно для всех нас. Чем скорее это произойдет, тем лучше.

Как я потом поняла, голос Зейна при любых обстоятельствах оставался недовольным, а выражение лица таким кислым, будто беднягу каждую минуту заставляют жевать щавель, и все же это не мешало ему быть мастером своего дела. Зейн оказался педантом и занудой, зато, как ни удивительно, именно он сплотил наше маленькую разобщенную компанию.

Он попросил Тёрна принести карты Разлома и прилегающей территории. Едва подкрепившись, мужчины разложили на столе бумаги и углубились в профессиональные дебри. Я думала, что за несколько месяцев учебы продвинулась довольно далеко в постижении магической науки, но сейчас, рядом с этими тремя, понимала, как мало я еще знаю.

Я не лезла с расспросами, но и не ушла, присела на краешек дивана, прислушивалась, впитывала каждое слово, надеясь, что со временем смогу быть полезной.

Тёрн, ненадолго оторвавшись от карты, поднял на меня глаза и произнес:

— Агата, скажу сразу, чтобы ты не питала ложных надежд. К Разлому ты с нами не пойдешь.

— Тёрн! — возмутилась я. — Я могу пригодиться! Я…

— Недоученица, которая не сдала экзамены даже за первый курс? — язвительно перебил меня Зейн.

Юджин спрятал улыбку, натянув на подбородок шарф: в доме, не прогревшемся после ночи, было прохладно.

А во взгляде Тёрна мелькнуло что-то от того сухого отчаяния, которое я видела на его лице после дуэли. Он навсегда попрощался с Агнессой, но не мог допустить, чтобы трагедия повторилась со мной. Только поэтому я хоть и фыркнула оскорбленно, но промолчала.

Остальные маги прибыли почти одновременно. Сначала на пороге появился длинный, как жердь, и такой же худой Никс Холл — весельчак, с лица которого не сходила улыбка. Он сыпал прибаутками собственного сочинения, чем одновременно и смешил, и раздражал. Следом за ним явились Аль Валенти и Нелли Орешик — пара, которая еще не образовала магического союза, но, судя по намекам, они давно были вместе.

— Я слышала про вас, — сказала я девушке-магу.

Нелли оказалась симпатичной, светловолосой, с россыпью веснушек на белой коже. Волосы она забирала в высокий хвост, а брюки предпочитала платьям. Она выглядела моей ровесницей. Обманчивое впечатление, ведь Нелли много лет преподавала на кафедре иллюзий в Академии Барка.

— Стерн рассказывал про меня? — искренне обрадовалась Нелли, так что я не решилась признаться, что упоминание касалось лишь ее забавного имени. — Давай на ты, Агата, если не против.

Все они, свободные маги Барка и Блирона, были людьми, пришедшими из совершенно другого мира. Мира, где их не притесняли, не плевали вслед, а уважали и преклонялись. Неужели и в Глоре когда-то так было? Неужели эти времена вернутся?

Гости сначала звали Тёрна его настоящим именем, пока мы не объяснили, что где-то до сих пор ходит последняя грамота подчинения.

— Конечно, в стенах этого дома имя можно произносить без опасений, — сказал Тёрн. — Но если окажетесь в городе…

— Тёрн… Тёрн… М-м, всегда любила твой колючий псевдоним… Так вот, чтобы не оговориться случайно при посторонних, я сразу буду называть тебя только так, — улыбнулась Нелли.

— Ты действительно считаешь, что грамота может тебе навредить? — сипло поинтересовался Юджин. Он все так же ходил в колючем шарфе, замотанном вокруг длинной шеи: мерз после жаркого Блирона. — Тебе, всемогущему Стерну?

— Будет неприятно, если это собьет наши планы, — сдержанно объяснил Тёрн.

Между ним и Юджином установился прохладный нейтралитет. Иногда Юджин нарушал его и начинал язвить, но Тёрн всегда оставался безупречно вежлив.

Наступил Хладень.

Деревья окрасились в багрянец, заладили дожди, поднялись ветра. Казалось, что вместе с ветрами весь мир пришел в движение.

Из окон я видела отряды новобранцев, марширующих в сторону Фловера. Король собирал ополчение по всему королевству. Каждый житель и так должен был отслужить год в армии Глора, но в этом году был объявлен дополнительный набор.

Теперь из рекрутов за короткие сроки следовало подготовить бойцов. В гарнизоне срочно строили новые казармы, а всех командиров, расквартированных во Фловере, возвращали на службу.

На Границе было неспокойно. Ночи становились длиннее, миражи, точно пробуя свои силы, все чаще предпринимали попытки прорваться сквозь Мертвую Зону. У Разлома спешно создавали дополнительные укрепления и оборонительные сооружения.

Приближалась самая длинная ночь. Я старалась не думать об этом, старалась не считать дни до решающего сражения, когда Тёрн и пятеро магов постараются закрыть Разлом. Успокаивала себя тем, что до того дня еще далеко — больше месяца.

Время от времени Тёрн выезжал в сторону Границы посмотреть на месте, как идут дела. Маги сопровождали его по очереди. Они должны были осмотреться, сориентироваться на местности. Вернувшись, наносили заметки на карту. Тёрн отправлял отчеты в столицу, Эррил теперь писал часто — гонцы стояли у наших дверей почти каждый день.

Иногда я просыпалась и долго лежала без сна, вглядываясь в темноту, прислушиваясь к шуму дождя за окном. Я будто оказалась в центре урагана: мощная сила уже пришла в движение, и ничего теперь не отменить.

«Еще месяц, — успокаивала я себя. — Месяц, чтобы просыпаться в его объятиях и ни о чем не переживать…»

Но однажды вечером Зейн произнес фразу, которая меня ошарашила и испугала:

— Что же, объявляю недельную готовность.

— Как недельную? — воскликнула я. — Почему? Когда вы решили?

На меня обернулись. Зейн с раздражением: почему эта девчонка меня перебивает? Юджин с неизменной прохладной улыбкой. Нелли и Аль с сочувствием.

— Кто поспешает, тот выгоды получает, — Никс выдал одну из своих глупых прибауток, чем окончательно вывел меня из душевного равновесия.

Я развернулась и, сдерживая слезы, поднялась в спальню.

Тёрн поднялся следом, не прошло и минуты. Сел рядом, обнял, притянул к себе, баюкал и гладил по спине.

— Я знаю, что тебе страшно, Аги. Не бойся, все получится.

— Но почему неделя, Тёрн? Почему так быстро? — всхлипнула я.

— Все готово, ни к чему тянуть и ждать крайнего срока. Мы знаем, когда миражи предпримут прорыв, но зачем дожидаться этого дня? Нападем первыми. Если все получится, так же закроем Разломы Барка и Блирона. Ну, моя девочка, не бойся, я вернусь так быстро, что ты не успеешь и глазом моргнуть. Вернусь с победой.

— Возьми меня с собой, — прошептала я.

Тёрн покачал головой, тогда я пошла на хитрость.

— И не боишься оставлять меня здесь совсем одну?

Он поцеловал меня в уголок губ.

— Хитруля моя. Ты будешь в безопасности, я закрою дом защитным куполом. Никто не сможет войти.

Он помолчал.

— К тому же Даниель давно должен быть в гарнизоне, готовить рекрутов… Я не узнавал, но выясню.

Даниель… Меня до сих пор передергивало при упоминании этого имени. Мы несколько раз пересекались на приемах. Даниеля держала под руку счастливая Флора — его новоиспеченная жена, а меня всегда сопровождал Тёрн.

Даниель делал вид, что не замечает меня; лишь раз, обернувшись, я поймала на себе его холодную улыбку.

— Расскажи, как ты хочешь закрыть Разлом? — я увела разговор в сторону.

Тёрн вздохнул.

— Аги, ты каждый день слушала все, что мы обсуждаем…

— Я такая глупая!

— Моя девочка, ты пока неопытный и молодой маг. Когда-нибудь ты сравнишься со мной по силе и знаниям, но не сейчас. Но прежде чем отправиться к Разлому, я доверю тебе важную тайну, которая касается Академии… Ага, глаза загорелись!

— Мне? Правда?

— Правда.

На следующий день маги вшестером собрались ехать к Границе Тени, чтобы в последний раз на месте пройтись по всем пунктам плана, проверить укрепления и поговорить с командирами крепостей.

— Это еще не решающая битва, Аги, — успокаивал меня Тёрн. — Мы вернемся послезавтра вечером. Ну, не стой на ветру, простудишься…

Я ежилась от утренней свежести, куталась в тонкую шаль, изо всех сил сдерживала слезы.

Маги ушли к развилке, давая нам время попрощаться. Их силуэты уже давно скрылись среди черных стволов: деревья сбросили листву, парк снова казался зловещим и мрачным.

— Не покидай дом, — напомнил Тёрн.

Поцеловал меня и ушел, не оглядываясь.

«Это не решающая битва, — говорила я себе. — Еще не страшно…»

До вечера слонялась по опустевшему дому, как призрак. Напугала метлу, внезапно наскочив на нее из-за поворота, — голубушка умчалась так, что только прутики полетели.

Я привыкла к нашим гостям. К назидательному тону Зейна, к шуточкам Никса, к спокойным, дружелюбным Нелли и Алю. Даже Юджин — молчаливый и погруженный в себя — стал частью нашей команды. Теперь дом опустел, и я чувствовала себя ужасно одинокой.

Время от времени я выглядывала в окна третьего этажа, смотрела на развилку дороги, хотя и понимала, что это глупо. Кого я надеялась там увидеть?

Но, посмотрев на дорогу в очередной раз, я вздрогнула и что было сил побежала к границе защитного купола.

Мама выглядела ужасно. Прическа растрепалась, мешки под глазами. Воротничок надорвался, пуговица болталась на длинной нитке. Никогда не видела маму такой испуганной.

— Что? Тёрн?

Сердце сжалось.

— Ирма пропала, — прошептала мама. — Утром ее спальня оказалась пуста. Мы с ног сбились, разыскивая ее. Отец и Верн отправились в гарнизон, я не знаю, что делать… Помоги, Аги, на тебя вся надежда.