*** 77 ***

Муж усадил меня в седло перед собой. Тёрна постепенно пробирал озноб, но он изо всех сил старался сдерживать дрожь, и я прижалась к нему посильнее, чтобы согреть.

До меня долетали обрывки разговоров. Нелли сбивчиво рассказывала, как Юджин, будто почуяв неладное, уговорил ее и Аля ехать следом, как они торопились, стараясь догнать Тёрна, как потом — уже в городе — узнали об исчезновении маленькой Ирмы, а после и Агаты, отправившейся на поиски. Теперь предателей будет судить сам Эррил, ведь кража казны — это заговор против короля и трона. Сейчас главное — закрыть Разлом… Нелли споткнулась на полуслове… Закрыть Разлом, пока у Тёрна есть силы.

— Так, говоришь, Юджин почувствовал неладное? — ядовито спросила я, отыскивая взглядом черноволосого мага.

Если бы взглядом можно было убить! О, если бы! Юджин ехал, опустив голову, и молчал.

— Трус! — выплюнула я.

Нелли и Аль удивленно переглянулись, но Тёрн не поддержал эту тему, и поэтому они тоже ни о чем не стали спрашивать.

В нашем парке подавали голоса редкие птицы, оставшиеся на зимовку.

— Сейчас что же — утро? — удивилась я.

То, что я приняла за сумерки, оказалось темным осенним рассветом. Значит, я действительно долго пробыла без сознания. Коней оставили у развилки, Аль вызвался присмотреть за ними, хотя это было лишним: иллюзии всегда послушны хозяевам и не уйдут против их воли.

— Нелли, — окликнул он девушку, когда та, глубоко задумавшись, свернула на тропинку к дому. — Мне… Нужно… Нужна твоя помощь.

Молодой маг с трудом искал предлог, чтобы задержать Нелли. Она перевела удивленный взгляд с Аля на Тёрна, с Тёрна на Юджина, и догадалась, кивнула.

Мы втроем пошли друг за другом по узкой дорожке между темных голых стволов. Я шла, бездумно переставляя ноги, и вдруг встала, будто вросла в землю.

— Нет, Тёрн. Я поеду с тобой! Ты меня не остановишь!

— Нужна, — тихо согласился Тёрн. — И поэтому я прошу тебя зайти со мной в дом. То, что я собираюсь сказать, очень важно.

В доме еще сохранились остатки тепла, а воздух, пахнущий пряностями, древностью, пылью и деревом, хранил в себе запах лета, запах счастья… И осознание утраты хлынуло в душу, затопило, накрыло с головой.

Я развернулась и влепила пощечину Юджину. И немедленно вторую. Ладони горели. Я бы не остановилась, так и лупила по мерзкой роже, если бы Тёрн не перехватил руку.

Юджин не шелохнулся, не делал попыток закрыться. Да и что с того? Гадкий червяк!

— Ты доволен? — крикнула я. — Месть удалась!

— Прокляни… — тихо сказал Юджин Тёрну. — Так будет правильно. Я мог бы оправдаться тем, что не знал, что рассчитывал на злую шутку, да и не верил хоть сколько-то, что заклятие сработает против тебя… Но соврал бы, если бы сказал, что вовсе не хотел этой мести.

— Хватит проклятий.

Вот и все, что ответил ему Тёрн, и больше не удостоил Юджина ни словом, ни взглядом. А тот будто сломался, сел на корточки, вцепился пальцами во взъерошенные волосы. «Живи с этим», — на самом деле сказал ему Тёрн, а Юджин не знал, как с этим жить.

— Пойдем, Аги.

Он куда-то вел меня по коридору, а я послушно переступала ногами, не понимая и половины из того, что происходит. Мы пришли в кабинет, и Тёрн первым делом избавил нас от наручников. Пока он возился с проволокой, я разглядывала корешки книг, перья в подставке, пресс-папье в виде ворона, сидящего на камне. На столе по-прежнему лежали листы рукописи, стояла чернильница, ожидая, пока Тёрн вернется и продолжит писать.

Не вернется. Я задохнулась, вцепилась в горло.

— Тихо, тихо, родная моя.

Тёрн осторожно взял мои руки, поцеловал ладони. Какие у него холодные пальцы…

— Очень мало времени, Агата. Очень мало. Прошу, выслушай.

Сделала над собой усилие и кивнула: я должна держаться ради него. Тёрн улыбнулся, пытаясь подбодрить, но улыбка была лишь тенью его прежней улыбки — ускользающей тенью. И он поскорее отвернулся, потому что больше не мог ее удержать.

Один из ящиков стола оказался заперт на заклинание — простенькое, но доступное лишь магу. В душе шевельнулся слабый интерес: что же такое важное хочет сообщить мне Тёрн? Я подалась вперед, глядя, как Тёрн извлекает на свет шкатулку. Шкатулка оказалась небольшой — величиной с ладонь, но сразу стало понятно, что это необычная вещица: в ее крышку и в стенки были вделаны драгоценные камни. Изумруды, сапфиры, несколько рубинов — маленькие, но яркие.

— Аккумуляторы? — догадалась я.

— Да.

— Тёрн! Аккумуляторы!.. Значит…

— Слишком слабые, Аги, — он верно понял все, о чем я хотела ему сказать. — И поздно… уже…

Я до боли в пальцах сжала край стола, приказывая себе не реветь.

— Что это за шкатулка? — спросила я безразлично, и то лишь потому, что Тёрн, кажется, ждал вопроса.

— Аги, это… — в глазах его, все еще темных, вдруг мелькнула лукавая искорка. — Знаешь, как я мечтал, что однажды, когда придет время, я полюбуюсь на твое лицо. Как бы ты удивилась… Я только поэтому не говорил. И сейчас не скажу. Пусть это будет мой последний подарок.

— Тёрн, но я не понимаю… — пробормотала я растерянно.

— Когда все закончится и Разлом будет закрыт, ты должна приехать в столицу и сказать Рею, чтобы он освободил площадь, где прежде стояла Академия, от торговых рядов. После этого поставь шкатулку в центре площади, открой ее и быстрее беги к парапету. И все, что произойдет следом… надеюсь, тебя впечатлит.

— О, Тёрн!..

«Меня уже ничего и никогда не впечатлит! Ничего мне не нужно, никаких подарков!» — хотелось крикнуть мне.

Но у мужа на секунду сделался такой веселый, такой мальчишеский задорный взгляд — видно, он представил мое удивленное лицо — и я не посмела разрушить его радость.

— А после… Эррил обещал вернуть Академию. Придется ему заняться приглашением преподавателей и… всем остальным.

— Эту шкатулку может открыть только маг?

— Нет, я снял запирающее заклятие, открыть сможет любой. Не волнуйся, это несложно. И еще, Аги…

Тёрн указал на неровные стопки исписанных листов и даже неловко попытался их подравнять. И, видно, только сейчас понял, что на этом его труд окончен, ошарашенно провел рукой по лбу.

— Здесь собраны новейшие заклинания, формулы… Но ты знаешь. Можно издать книгу. Если ты займешься… Потом.

Он растер грудь, точно что-то жгло изнутри.

— Времени мало, Аги. Мне пора.

Слова ударили наотмашь, оглушили.

— Н-нет…

Я протянула руки, не зная, чего хочу — обнять или загородить путь.

— Что же поделать, родная моя девочка, — сказал он с болью.

Сам шагнул навстречу, прижал к груди, зарылся лицом в волосы, вдыхая запах, и все не мог надышаться.

— Сначала тяжело будет, — глухо произнес он. — Но связь… ослабнет со временем. У тебя впереди долгая жизнь. Я хочу, чтобы ты прожила ее счастливо… Ради меня…

Наверное, я была в состоянии шока, потому что, ни слова не говоря, пошла следом за мужем в коридор, молча смотрела, как он надевает плащ. Зимний плащ с меховой оторочкой — ему теперь все время было холодно.

Юджин все так же сидел на корточках, прислонившись к стене. С трудом поднялся, разогнув длинные ноги.

Тёрн наклонился и легко коснулся моих губ поцелуем, посмотрел так, словно хотел сказать: «Давай притворимся, что я вернусь и мы прощаемся не навсегда».

Но мое заторможенность слетела с меня, когда он шагнул к двери.

— Нет! — закричала я, вцепилась обеими руками в рукав плаща. — Я иду с тобой! Сейчас. Подожди. Мне только переодеться в костюм для верховой езды. Не смей уходить без меня!

— Ты не пойдешь, — спокойно сказал он. — Нет, Агата. Ты останешься дома. Ты забыла о моей просьбе?

— Рей откроет шкатулку! Да кто угодно сможет! Я иду с тобой!

— Нет, Агата! — взгляд потемнел. — Нет!

— Да! Ты не смеешь! Как ты можешь! Ты обещал, что не будешь неволить ни в чем! А сейчас! Ты тиран, вот кто! Я не твоя собственность!

— Я тиран, — сдержанно согласился Тёрн, не повышая голоса ни на йоту. — Но ты отсюда не выйдешь.

— Что, запрешь двери?

— И окна, если понадобится.

— Ненавижу!

Он горько усмехнулся.

— А я люблю тебя, моя девочка.

Юджин, похожий на тень самого себя, беззвучно скользнул за дверь. А следом за ним вышел Тёрн, шагнул за порог и даже не обернулся.

Рыдая, я упала на колени в коридоре прямо в грязь, которую мы принесли на обуви. Потом поднялась, держась за стенку, прижала к лицу руки, да так и застыла, не зная, что теперь делать, куда идти. Да не все ли равно…

Услышала, как открылась дверь. Вздрогнула. Но еще сильнее испугалась, когда Тёрн опустился рядом на колени и прижался лицом к моему животу.

— Я защищаю не только тебя, — тихо сказал он. — Не хотел говорить сейчас. Слишком много навалилось на тебя, моя девочка.

— Что? — выдохнула я. — Я верно подумала? Чудо?

Проглотила вязкую слюну.

— Ребенок?..

Он кивнул.