Глава 30

Эльза

Я даже не представляла, что город такой большой и красивый, пока Эдуард не привез меня на такси в исторический центр, откуда и началась наша экскурсия-прогулка. Я словно переместилась в старинный город с уникальной архитектурой и атмосферой, где туристы группами спешили на гидом и разговаривали на разных языках.

Я и сама была похожа на туриста: фотоаппарат Киры в кармане, удобная одежда и обувь и полная дезориентация.

— Что предпочитаешь, Одуванчик, два часа в музее королевской резиденции, или прогуляемся, осмотрим ближайшие исторические комплексы?

— Даже не знаю. А ты бы что посоветовал?

— Прогуляться, а не распихивать локтями спешащих туристов в закрытых помещениях.

— Ну, тогда веди.

— Начнем с осмотра Дрезденского замка-резиденции со стороны Театральной площади, лучший вид открывается именно отсюда.

— Тот, что с высоким шпилем?

— Верно. Немного осталось, сейчас увидишь.

Стоило посмотреть по сторонам, я поняла, мы на Театральной площади, прямо посередине медный всадник, вокруг старинные здания. А мой личный гид продолжил индивидуальную экскурсию:

— Ты видишь две достопримечательности: Опера Зимпера и Цвингер.

— Просто Цвингер?

— Цвингер — это архитектурный комплекс. Очень похож на Пергоф, но с медью вместо золота и с темными фасадами. Большие фонтаны, роскошные постройки, музей и Дрезденская картинная галерея.

— Красиво, — достала фотоаппарат и сделала снимки.

Затем Эдуард забрал у меня фотоаппарат и сфотографировал меня на фоне исторических зданий. Взял за руку и повел мимо католической церкви Хофкирхе, продолжая рассказывать и двигаться в направлении еще одного памятника архитектуры:

— Замок-резиденция — старейшее здание Дрездена. В его архитектуре переплелись несколько стилей. Это целый комплекс: Георгиевкие ворота и надвратный дворец, Башня Гаусмана, западный флигель, Двор под куполом, Зеленые Своды, Штальхоф и Мозаичная стена «Шествие князей».

— И откуда ты столько знаешь?

— Был год назад на экскурсии с родителями, запомнил. Со стороны Дворцовой площади, расположенной у берега Эльбы, между замковым комплексом и террасой Брюля, резиденция выглядит мрачно, так как фасад на северной стороне.

Там мы и находились в данный момент. Мда. Резиденция с этой стороны выглядела темной и зловещей. И мы подошли к арке.

— Нам сюда?

— Это Георгиевские ворота, их так назвали в честь Георга Бородатого, так как построили во времена его правления.

— В честь этого «бородача»? — указала головой вверх, на лепнину над входом.

— Думаю, да. Мы на внутренней улице. Теперь можно свернуть в Штальхоф-Конюшенный двор или перейти в крытый двор.

Эдуард рассказал о Штальхоф, это была единственная в Европе сохранившаяся площадка для проведения рыцарских турниров. Наверно, много зрелищ и крови повидал этот двор. Хотя выглядел светлым и ухоженным.

— Каждое поколение правящего дома вносило дополнения в замковый комплекс, обновляя дворцовые постройки и галереи.

Переходы между сооружениями смотрелись необычно, не всегда сочетаясь со стилями соединяемых строений.

— Каждый вносил свой вклад и индивидуальность…

— Ты у меня такая внимательная, Одуванчик! Небольшая оплата экскурсии поцелуем.

— Прямо сейчас?

— Ага.

Сказал и подарил медленный, пьянящий поцелуй, такой, что даже сопротивляться не захотелось, несмотря на снующих повсюду незнакомцев. Просто хотелось улыбаться всем, делиться счастьем, восторгом от исполнившейся мечты и от нежности Эдуарда. Не заметила, как он отошел, пока я рассматривала необычные фасады зданий, а затем вернулся и поцеловал нежно-нежно, оторвался, посмотрел в глаза и сказал:

— Одуванчик, ты делаешь меня счастливым.

— А ты меня, — повторила за ним, как под гипнозом.

К нам подошел мужчина и вернул фотоаппарат, добавив, что мы красивая пара. Я чуть со стыда не сгорела. Нас фотографировали! Пока мы целовались! Бабушке такую прогулку не покажешь!

Длинная внешняя стена галереи, где изображено «Шествие князей», выложенное из плитки, запомнилось тем, что меня развели на бесконечное количество поцелуев. По одному на изображенного человека, почти сотня. Я рассматривала панно, а Эдуард считал количество, сообщая на ухо результат. Вроде и смешно, и в тоже время так многообещающе, ведь прогулка-экскурсия оплачивается поцелуями.

Дрезденский замок-резиденция — величественное, живописное и привлекательное строение. Здесь даже не требовалось быть профессионалом, чтобы получить множество атмосферных фото. Мы за всем этим не заметили, что пропустили обед. Поэтому наша следующая достопримечательность, которая находилась в нескольких кварталах, была маленьким пабом с местной кухней.

***

Небольшое помещение со скромным интерьером, с деревянной мебелью, без изысков: просто и добротно. Мы сели за столик у окна, пока я зависала с меню и переводом валюты по курсу, Эдуард сделал заказ и смотрел на меня, улыбаясь.

— Одуванчик, отомри! Я сделал заказ, можешь выдохнуть.

— А я… я только просмотрела меню.

— Ты моя девушка, не надо пугаться. Раз мы здесь, я просто обязан побаловать тебя вкусненьким.

— Хорошо.

Место пользовалось популярностью: столики освобождались, и на них сразу же находились желающие, поэтому пришлось немного подождать, пока нам не принесли напитки и салат, а вместо хлеба теплые булочки-пышечки. А еще минут через двадцать, когда мы закончили с салатами за разговором о моем приближающемся дне рождения, между нами поставили деревянный поднос с горой колбасок, которые только сняли с гриля, и соусами. Это было произведение искусства, подача ассорти колбасок-гриль! Кажется, я вообще ничего не ела со вчерашнего вечера, раз от вида и запаха закружилась голова. Надо сделать кадр на память!

— Пожалуйста, сделай фото, этой красоты! — попросила я.

— А давай сделаю фото тебя и этой красоты всего за один поцелуй? — улыбался он.

— Сделай вместе и отдельно.

— С тебя два поцелуя, Одуванчик.

— Примешь распиской.

— Только натурой.

Он сделал снимки, как только закончил, мы приступили к уничтожению ассорти с соусом и без. Это просто непередаваемый вкус! Такого я еще никогда не ела! Даже не заметила, в какой момент наш поднос с горой мясных изделий опустел. Мне было очень хорошо, только захотелось чая.

— Закажешь чай с брецелем?

— Как я могу отказать, моему Одуванчику!

Пока ждали чай и разговаривали о планах на завтра — последний день в городе, экскурсия или компания бабушки. Я, не задумываясь, выбрала бабушку. В городе было на что посмотреть и куда сходить, но я приехала к бабушке, хочу быть рядом с ней, а в итоге прогуляла весь день. Прогулки отложим на будущее, в следующий раз.

Когда мы вышли из кафе, я изъявила желание воспользоваться городским транспортом, вместо такси мы прогулялись еще по нескольким колоритным улицам с огромными витринами, заставленными сувенирами, и уже сели в автобус, когда начал накрапывать дождь. Чем больше мы отдалялись от центра, тем сильнее становился дождь, переходя в ливень.

— Вот зря ты меня не послушала, Одуванчик. Сейчас бы уже были дома сухие и в тепле.

— Может, все закончится, когда мы доедем, — сказала я, прижимаясь к его теплому боку.

— Что-то сомневаюсь. Вот заболею, будешь меня греть и лечить поцелуями, — сказал он последнюю фразу мне на ушко.

— А если я, то ты меня? — ответила тихо.

— Не сомневайся. Через остановку мы выходим.

Но через остановку дождь лил так, что пузырились лужи. Идти нам предстояло полтора квартала. Мои кроссовки спустя пять минут были мокрыми, а мы, как два подростка-переростка, бежали по тротуару, держась за руки и поднимая фонтан брызг. В какой-то момент я не заметила сигнала светофора, увидев дом бабушки на переходе, чуть не выбежала, но Эдуард меня дернул и прижал к себе, а мимо проехала большая машина, окатывая нас брызгами.

— Куда ты, маленькая?!

Я подняла глаза, он был мокрый, вода ручейками бежала по лицу и стекала с волос за воротник ветровки, но какой красивый: идеал мужчины. Он наклонился и поцеловал меня, так что бросило в жар, несмотря на прохладный весенний дождь.

— Пойдем, мой Одуванчик, — сказал он, неохотно отрываясь от моих губ. — Я боюсь, что ты простынешь.

Вся одежда промокла до нитки, пока мы добрались до дома бабушки, Эдуард воспользовался своим ключом, и мы зашли в парадную, где оставили две большие лужи и мокрые следы на лестнице до дверей квартиры. Кажется, с каждым шагом я все больше ощущала холод от мокрых вещей и тепло его руки.

Бабушка не открыла, тогда мы зашли в квартиру фрау Штерн. На зеркале висела записка: «Уехали за подарком с фрау Гельм».

— Раздевайся и в душ, я тебе что-нибудь принесу из своих вещей.

Я даже ответить не смогла от зубной дроби, стояла в мокрых носках и одежде, которую можно было только выжимать.

— Обещаю, что не буду подглядывать, — практически загонял он меня в ванную.

При этом на ходу раздевал и разоблачался сам. В замкнутом пространстве ванной мы оказались полуобнаженными: он до пояса раздет, а я без ветровки, но в джинсах и мокрой светлой майке, которая ничего не скрывала.

— Ананасики?!

— Что?

— Я не подглядывал, просто твоя футболка ничего не скрывает.

— Выйди!

— Только сниму с себя мокрую одежду, тебе тоже советую. Или тебе помочь?

— Я сама. Ты выйдешь?

Я отвернулась и сразу же услышала звук расстегивающейся молнии и шорох снимаемой одежды.

— Вот так. Теперь можешь раздеваться, я ухожу. Принесу тебе полотенце, не запирайся.

Как только за ним закрылась дверь, я оценила свои горящие щеки и уши в зеркале и быстро стянула мокрую футболку через голову вместе с резинкой для волос. С джинсами пришлось повозиться, так как тонкая ткань прилипла к ногам. Когда я закончила с ними, принялась расстегивать спереди застежку лифа, без стука с полотенцем в руках в дверном проеме появился Эдуард в одних лишь боксерах.

Застежка от неожиданности выскользнула из рук, чашечки начали расходиться, я в этот момент смотрела на него, вернее на минимальное количество одежды на нем и пыталась удержать свое белье на месте…

Его глаза остановились на моем проблемном месте, а рука с полотенцем застыла в протянутом жесте. Что он обо мне подумает! Я не специально!

— Красивые ананасы! Миленький комплект, — первый нарушил молчание он. — Полотенце для тебя.

Какие ананасы?! На моем комплекте! Он все рассмотрел?!

— Положи, пожалуйста, на ванную, я не могу взять в руки, — сказала, зажмурилась и прикусила губу.

Я не смотрю! Я ничего не видела! Меня никто не видел! Это не со мной! Это просто сон!

— Ты такая милая, когда смущаешься, Одуванчик! — Я почувствовала его горячие руки на своих плечах и приоткрыла один глаз. — А теперь быстро разделась и в душ греться, а то я найду альтернативный способ согревания.

Наклонился, нежно поцеловал и вышел из ванны, глубоко выдохнув.

Теплые струи воды ласкали, но не избавляли от наваждения. Мы так близко стояли друг к другу, почти обнаженные! Я выключила воду, обтерлась полотенцем и завернула вокруг туловища, простирнула нижнее белье и развесила, пальцем почистила зубы пастой и вышла.

От разности температур по телу побежали мурашки, которые только усилились под пристальным взглядом Эдуарда с чашкой чего-то дымящегося в руке.

— Я приготовил тебе сухие вещи и чай, — сказал он, поставив чашку на кофейный столик у дивана. — Надень носки, обязательно, они стиранные. Я в душ, — сказал он.

— Там мое белье!

— И что? Я его уже видел.

— Я повесила его сушиться.

— Мерить не буду, не мой размер, — сказал этот шутник, скрываясь за дверью ванной.

Я подошла к дивану и взяла в руки черную футболку, поднесла к носу и вдохнула: запах порошка и едва уловимые нотки его парфюма. Надела, натянула носки, которые больше напоминали гольфы, так как доставали почти до колен, со спортивными штанами вышла заминка. Если футболка была похожа на платье, прикрывающее попу, то спортивные штаны — на рукава пьеро по длине, после того как я максимально затянула шнурок на талии. Ну а все вместе смотрелось на мне как на пугале. Так и сидела на диване с горячей чашкой чая и надеялась, что белье просохнет в скором времени, чтобы его надеть.

Появился в комнате он с мокрыми волосами в облегающей белой футболке и трико, посмотрел на меня и улыбнулся.

— Ну, как-то так, — скинула ноги с дивана и штанины скользнули вниз, скрывая мои ноги в носках.

— Очень соблазнительно, — сказал он, приподнимая одну бровь.

— Издеваешься?

— Нисколько, если тебе неудобно, сними.

— Сняла с удовольствием, только…

— Твой ананасовый комплект сушится в ванной, — закончил он за меня, улыбаясь.

— Ага.

— Бабушка звонила, сказала, что они задержатся у подруги. Может, фильм посмотрим?

— Я не против.

Диван принял удобный формат, чтобы залезть с ногами, то, что нужно после утомительного дня. Теплый плед и горячий мужчина рядом! На улице смеркалось, дождь немного стих, мы согрелись в объятиях друг друга. В итоге после недолгого просмотра фильма по местному телевидению начали марафон поцелуев до бабочек в животе и дрожи в теле.

А когда пора перейти к прочему? Есть ли определенный срок или норма времени? Как понять, что можно?

Так в перерывах между поцелуями он смотрел в мои глаза, иногда спрашивал:

— Ты считаешь поцелуи, Одуванчик?

— Нет. А надо? — улыбалась я, смотря прямо в глубины синевы, в которой тонула.

— Мой Одуванчик, — говорил и опять затягивал меня в головокружительный поцелуй.

В очередной раз отрываясь от губ при контакте глаза в глаза я видела немой вопрос и понимала, что он мужчина и хочет большего, чем объятия и поцелуи. Может, пора?

Я просто моргнула и первая потянулась за поцелуем. Он моментально принял мое немое согласие. Я не пожалею о своем решении! Все правильно!

— Ты уверенна?

— А ты меня не раздавишь?

— Я буду нежным, мой Одуванчик…

Раздевал он меня, как конфету, медленно и со вкусом, чередуя каждое действие легким поцелуем. Прикосновения были нежными и осторожными, как он и обещал. Мой первый мужчина…