Глава 37

Эльза

Следующие дни были наполнены солнцем, движением и домашними заготовками. Не было времени на скуку или грустные мысли. Утром мы шли к озеру позагорать пару часиков, потом помогали готовить обед, чаще всего десерт, Кира постоянно удивляла выпечкой, потом сон час или время отлеживания боков, в самую жару я продолжала вязать, затем время ушастого антистресса, после которого сбор ягод или овощей для зимних заготовок под разговоры о девичьем.

Грядки стояли чистые и ровные, так что загорать на них нам не пришлось. А вот ягоды пошли одни за другими. Мы только увидели остатки клубники, как начали созревать смородина, вишня и малина.

Вишню собирала Кира, балансируя на садовой стремянке без страховки, столько двигаясьвверх-вниз с бидоном на плече, пока я спокойно сидела на стульчике, обирая смородину.

Особенно смешно мы выглядели при сборе малины, к которой было не подойти из-за комаров. А она так и манила к себе спелыми крупными ягодами! Пришлось одеваться как ниндзя, только глаза в щели платка видно, остальное скрывала одежда, и это в вечернюю жару, вооружившись бидончиком на ремешке, мы скрылись в зарослях малины. Ягоды были крупными и сладкими, а комары наглыми и прожорливыми.

Выдался один свободный от сбора урожая день, и мы засели перед телевизором: я со спицами в руках, а Кира, ворча, переключала канал за каналом, не могла найти ничего подходящего под настроение. К нам присоединилась её мама, рассказала последние новости и выдала очередной перл:

— Что тут сидим вату катаем! Поехали за лесной земляникой, пока есть!

— Жарко же, — отмахнулась Кира.

— В лесу хорошо. Поедем на наше место.

— С тобой или с папой?

— Конечно со мной! Твой папа только за грибами везет!

— Собираемся? — посмотрела на меня подруга.

— Как скажете. Какая форма одежды? — спросила я.

— Закрытая, но не старая. Там такой вид. Закачаешься!

Кира критически отобрала вещи для похода в лес по ягоды, пока её мама собирала инвентарь и выгоняла машину из гаража. Мы сели назад под небольшие терки её родителей.

— Если не уверена, не лезь в овраг! Оставь машину на обочине! — сказал её отец так, будто проводил инструктаж.

— У моей машины большой клиренс, прорвемся! — ответила женщина.

— Фары не забывай выключать во время стоянки, женщина!

— Так точно!

— Звони, если что. И без самодеятельности, прошу тебя!

— Приедешь по первому звонку? — посмотрела, прищурившись и улыбаясь, женщина.

— Как заведу своего коня, так сразу же. Кира, взяла телефон?

— Да, пап.

— Тогда на связи, дамы. Буду ждать вас!

И мы поехали, Кира пристегнулась, перекрестилась, посмотрела на меня, потом на маму и сказала.

— Давай придерживаться безопасного скоростного режима, мама.

— Может, сама сядешь за руль?

— Нет! Механика не мое, — ответила подруга.

— А зря! Автомат придумали, чтобы ездили все, а не только те, кто умеет.

— Я поняла тебя, мама. Не пугай мою подругу своим форсажем.

— Не боись! У меня водительский стаж больше тридцати лет и три категории открыты.

Эта женщина рассказывала нам про свое обучение вождению, вела машину и активно жестикулировала на приличной скорости за рулем «Лады-Нивы» со словами: «Вот в мою молодость нас учили ездить не только на легковых автомобилях, но и на грузовых марки ЗИЛ…» Я вцепилась в свой ремень безопасности и слушала интересный рассказ из её молодости с надеждой, что мы доберемся до леса без приключений. Как ни странно, минут сорок спустя она нас привезла прямо в лес, к березовой роще, которая напоминала эффектные 3D фотообои.

А стоило выйти и просто сделать пару вдохов, как от чистого воздуха закружилась голова. И не только у меня одной.

— Что, голова кружится? Выхлопная труба нужна? — насмешливо спросила мама Киры.

— Ага. Слишком чистый воздух, — ответила Кира, озвучивая мои мысли.

— Городские, — махнула на нас рукой женщина и стала доставать небольшие плетеные лукошки из багажника.

Женщина нас повела в березовую рощу, в которой стройные высокие березки раскачивались в танце ветра, и быстро задала нам направление. Ягоды быстро обнаружились небольшими островками. Стоило только присесть, как в нос ударил нежный аромат, а сами плоды отрывались быстро, без корненожки. Попробовала на вкус. Это было прекрасно! Ммм.

Спустя некоторое время с мелкими перебежками по роще, я набрала половину лукошка, съела несколько гостей, при этом не теряя из вида подругу с матерью, которые постоянно разговаривали. Вот у кого язык без костей! Я просто наслаждалась звуками леса и свежим воздухом, когда еще побываю здесь.

Решила поменять позу, встала на четвереньки, когда ко мне подкралась Кира в боевом раскрасе из ягод на лице и сделала фото. Когда только успела взять фотоаппарат?

— Улыбнись! Ты так сосредоточенно собираешь. Если я спрошу, ты назовешь точный вес собранного?

— Это вряд ли. Ты решила поиграть в индейцев?

— Это маска для лица. Улыбочку!

Попыталась выдать требуемое.

— Получилась как барышня крестьянка в лесу. А давай с ягодкой ко рту? — предложила она, срывая ягодки с веточкой и подавая мне.

— Хорошо. Потом тебя.

— Ага. Только умоюсь сначала.

Последовала еще череда кадров, где меня заставили лежать в траве с задумчивым лицом и ягодкой, зажатой губами. Потом появился венок из лесных цветов, и все повторилось опять с реквизитом и без, обнимая белый ствол лесных красавиц, подруга мне устроила фотосессию, про ягоды совсем забыли.

Потом я вернула ей её же слова, как встать и куда посмотреть. Кира подошла с фантазией, смыла с лица и нанесла сок на губы. Пока мы занимались ерундой, к нам подошла её мама с полным лукошком ягод.

— Еще не вытоптали поляну, лесные феи? — спросила она.

— Пока нет, — ответила подруга.

— Ну, еще не вечер, — стала собирать ягоды женщина в нашу полупустую тару.

Сколько же в ней энергии! Мы тоже вскоре стали ползать рядом, собирая ягодки в лукошко Киры и разговаривая о девичьем. Как только все наполнили, набрали пучки с листочками для ароматного чая. Еще её мама насобирала букеты трав разного цвета, сказала, что хороший сбор на зиму получится.

Домой нас повезла Кира, с механической коробкой передач подруга не очень дружила, не успели тронуться, сразуза глохла, а после повторного пуска машина задергалась, как лягушка, но тронулась с места.

— Дочка, работай со сцеплением… плавно, — давала ценные указания её мама.

— Я стараюсь.

Мы все-таки выехали из леса, выкатив с грунтовки на асфальт.

— На газ, на газ и переключайся, — подсказывала её мама.

— Мне и так не плохо.

— Тебе машина подсказывает, что пора переключиться.

— Может тебе, со мной она не разговаривает.

— Кира, на газ и переключайся! Сейчас попадем на гон стада через дорогу, придется ждать.

— Может, успеем, нормальная у меня скорость. Мам, это ты у нас Шумахер, вали с дороги на…

— Кир-ра! На газ! Чаще смотри по зеркалам, ты едешь по середине дороги.

— Хорошо.

— Родная, не надо так сжимать руль. Надо его держать как птичку, чтобы не удавить и не отпустить.

— Да знаю я. Просто этот «тазик» без гидроусилителя руля, не так-то просто удавить птичку.

— Надо тебя чаще сажать за руль «тазика», чтобы знала, что такое машина. Потом «спасибо» скажешь.

— Мне бы эту поездку пережить, — с очередным треском переключая скорость, ответила подруга. — Эльза, ты как? Что-то тебя не слышно.

— Жива, — подала я голос.

— Сцепление, Кира! — напомнила её мама.

— Я стараюсь…

— Газ, Кира, газ, а то наша ягода прокиснет в пути.

— А я что делаю?!

— Сцепление мне гробишь! На газ!

— Мы не взлетим?!

— Не сегодня!

У меня уже щеки начинали болеть от улыбки. За веселыми разговорами матери и дочки мы вернулись домой, где нас у калитки встречал отец Киры. Стоило только подъехать к дому, как подруга не очень красиво остановилась, так что нас всех тряхнуло вперед, и машина заглохла с чихом.

— Ну, блин! Монстр-машина! — сказала подруга обиженно.

— Неплохо. Но надо больше практики, — подбодрила её мама.

— Мам, сама в гараж загонишь?

— Сама. Ягоду захватите в дом.

— Хорошо.

Разложили половину ягод по контейнерам и отравили в морозилку, вторая часть отправилась в сушилку, а пучки с листьями в тень, на сквозняк для просушки. Как ни странно, от этих ягод у меня не выступили аллергические высыпания.

Эти дни даже не вспоминала ни о нем, ни о потере, только ночью во сне видела его и девочку, которая звала меня «мама». Плакать совсем не хотелось, так как атмосфера совсем не располагала к этому, семейные приемы пищи и обмены любезностями за столом вызывали не только улыбку, но и похрюкивание в тарелку. Я никогда не оставалась одна, всегда в компании и с фонтаном положительных эмоций окружающих.