Глава 50
Проводить время с Ромочкой мне одновременно и хорошо и режет по больному. В очередной раз осознаешь свою несостоятельность, как матери и понимаешь, что никогда не сможешь подарить такое чудо любимому мужчине. Да и вообще не родишь даже для себя.
Ромка, видимо, замечает мое состояние, потому что начинает капризничать. Говорят, дети чувствуют настроение взрослых, поэтому прекращаю думать о грустном и вовсю начинаю играть с ним, развлекать его. Анжелика приезжает домой только к вечеру, принимает душ, после чего приходит в гостиную с пакетами.
— Давай распакуем? Я столько обновок Ромке купила и про тебя, кстати, тоже не забыла, — она подмигивает, мне же становится неловко из-за того, что я считала ее настоящей стервой.
Ее реакция вполне объяснима и понятна, но это же не значит, что мы не сможем поладить, хотя… я прекрасно понимаю, что это невозможно. Как только она поймет, что и у меня к Богдану сильные чувства, разозлится… И еще ведь неизвестно, как все будет дальше. Да-да, мечтательная дурочка во мне все еще верит, что Богдан ее простит и все будет, как прежде.
Когда мы размещаемся в гостиной, Лика приступает за распаковку пакетов.
— Это тебе, — протягивает Ромке небольшую коробку с игрушкой в виде тигренка. — Иди к тете Лере, она откроет.
Ромка неуклюже ковыляет ко мне и протягивает коробку. Я быстро справляюсь с упаковкой и протягиваю игрушку ему обратно. Рома тут же с ней разбирается, тыкает на кнопки, которые я даже и не заметила. В очередной раз поражаюсь его сообразительности. Он такой умный мальчик, мне кажется не по годам развитый, правда, я совсем не знаю, какими должны быть дети в этом возрасте.
— Так, а вот это тебе, — протягивает мне Лика пакет с логотипом брендового магазина.
Видя мое замешательство, она закатывает глаза и говорит решительней:
— Бери давай, я хочу извиниться за то, что позволила себе так с тобой разговаривать. Позволь мне загладить вину.
— Лик…
Мне становится не по себе, особенно из-за того, что я несмотря на ее доброжелательность, не собираюсь отказываться от Богдана. Не хочу лишать себя счастья, даже если придется разбить семью, которая начала склеиваться. Эта задача была куда проще, когда Лика говорила те гадости, чем теперь, когда ее взгляд смотрит на меня с дружелюбием.
— Ну ты чего? Возьми, пожалуйста!
И я не могу отказать. Жутко хочу, но как это сделать, когда она пошла ко мне со всей душой, извинилась, попыталась наладить отношения. Нужно быть последней сукой, чтобы это не оценить. Поэтому я принимаю подарок с улыбкой. Благодарю ее за то, что она не забыла обо мне и достаю из пакета платье. Оно вроде бы вполне обычное, но достаточно симпатичное, то что нужно, чтобы носить каждый день в условиях заточения.
— Я подумала, что тебе понадобится одежда, — говорит Лика. — Заметила, что ты приехала практически без ничего.
Я киваю. Не решаюсь сказать ей, что Богдан дал мне карту и разрешил потратить кучу денег на шоппинг. Да и не стану я ничего тратить. Возьму только самое необходимое.
— Это кстати тоже тебе, — Лика пихает мне в руки белье от известного бренда. — Бери, бери, у них акция была, если взять 2 комплекта, третий в подарок. Так что тебе я взяла бесплатно.
Я прекрасно понимаю, что Лика скорее всего врет и взяла этот комплект по неприлично высокой цене, но все же не могу отказаться. Из сменного белья у меня пара хлопчатобумажных трусиков, а перед Богданом хочется выглядеть идеально. После таких мыслей начинаю ненавидеть сама себя. Женщина, которая родила Богдану ребенка и надеется на нормальные отношения с ним, дарит мне белье, а я думаю, как буду соблазнять в нем ее любимого мужчину.
Испытываю к себе отвращение, из-за чего даже не могу нормально порадоваться достойному комплекту. А он по правде прекрасен. Из качественного материала, с широким кружевом и удобной застежкой спереди.
— Там столько всего было, — говорит она. — Могла бы — весь магазин скупила.
Я улыбаюсь и отвлекаюсь на Ромку, который приносит мне игрушку и что-то показывает. Я не совсем его понимаю, на что сразу же вмешивается Лика.
— Он выключил игрушку и не знает, как ее включить, — поясняет мне. — Давай мне, сынок, — обращается уже к сыну.
Я в этот момент чувствую себя никчемной. Даже не поняла, чего хочет ребенок, хотя как-то провела с ним весь день.
После просмотра подарков, мы отправляемся ужинать. И только потом я отправляюсь примерять комплект, к которому, как оказалось, внизу прилагался халат. Я надеваю кружевное белье, накидываю сверху коротенький халатик и чувствую себя ужасно. Я прекрасно выгляжу, несмотря на то, что на моем теле все еще есть пластыри и шрамы, но… Я правда собираюсь так поступить с Богданом? Отобрать у него возможность, вторую попытку, стать неплохим отцом?
От раздумий меня отвлекает стук в дверь. Почему-то думаю, что это Лика. Напоминаю себе не забыть ее еще раз поблагодарить, но по ту сторону двери стоит Богдан. Его взгляд мгновенно сканирует меня с ног до головы, после чего он провозглашает:
— В кабинет ко мне, быстро.
Я непонимающе киваю и семеню за ним следом. Оглядываюсь, нет ли там Лики. Черт его знает, что она подумает, если увидит меня в новеньком белье, идущей за мужчиной, с которым она собирается связать жизнь. Впрочем, какая мне разница? Я эгоистично решила, что пойду на все, лишь бы вернуть его. У нас все было прекрасно. И если мы снова будем вместе, не думаю, что это как-то повлияет на его отношение к сыну.
— Скажи мне, я зачем тебе дал кредитку? — начинат Богдан едва ли не с порога.
— В каком смысле?
— Почему Лика поехала покупать тебе шмотки?
— Что? — ошарашенно переспрашиваю, начиная ненавидеть ее. — Это она тебе сказала?
— Конечно, нет, — устало выдыхает Богдан. — Я ее даже не спрашивал.
Он садится в кресло, откупоривает бутылку с янтарной жидкостью и плещет себе в бокал.
— Лика она… беспечная. Не понимает всей сути нахождения здесь. Для нее это — развлечение. И она решила, что может выезжать. Ты могла с ней поговорить?
— Она сказала, что ты ей разрешил покидать дом. Откуда мне было знать, что это не так?
— Оттуда, что она так же дорога мне, как и ты. Лика мать моего сына. Неужели ты правда думаешь, что я мог закрыть тебя и спокойно разрешить ей гулять?
Я не знаю, что чувствую в этот момент. Просто стою, ошарашенно смотрю на любимого мужчину и не понимаю, почему вообще он решил высказать все это мне. Почему здесь, рядом со мной, точно так же не стоит Лика с опущенной головой и объяснениями. Она не несовершеннолетний ребенок, чтобы я за ней присматривала. И уж тем более мне абсолютно нет дела до того, куда и зачем она ездит. Вот возьми она Ромку, я бы позвонила Богдану обязательно, а так… у нее своя голова на плечах есть, пусть и беспечная.
— С чего ты вообще взял, что можешь винить меня в том, что твоя жена не дружит с головой и не понимает элементарных вещей? Я просила тебе помочь мне, но я не собираюсь выслушивать эти унизительные речи. Лика взрослая женщина — спрашивай с нее.
— Я не пытаюсь тебя унизить, — парирует он. — Я хочу, чтобы ты поняла. Вы здесь, потому что вам грозит опасность. Лика этого не понимает. Я не могу ей объяснить, потому что как ты видишь, она меня не слышит. И не слушает.
— И что ты предлагаешь? — с иронией замечаю я. — Присматривать за ней, как за ребенком?
— Звонить мне. Я с ней уже поговорил по поводу отъездов. Она обещала, что это больше не повторится, но присмотри за ней, уговори не ехать. Скажи, какой Игорь, в конце концов.
Я едва сдерживаюсь от того, чтобы не обхватить себя руками, инстинктивно защищаясь от него. Не понимаю, почему должна присматривать за взрослой самодостаточной женщиной. Хотя нет… понимаю. Потому что Богдан ввязялся во все это ради меня. Возможно, не только ради меня, ведь в конкуренты к Игорю он пошел задолго до случившегося.
— Ты меня слушаешь?
— Слушаю, — киваю. — И я не буду тебе стучать о ее передвижениях. Поговорю с ней, попытаюсь объяснить, но это все… ты вообще понимаешь, о чем просишь?
— Прошу уберешь мать моего ребенка от мести твоего бывшего мужа.
Наверное, он прав… и от этого, если честно, только хуже. Я понимаю, что Лика действительно немного беспечна. Это было понятно еще с того дня, когда она оставила сына на соседку, а сама ушла. Да и в зависимость от запрещенных препаратов она попадала. Понимаю желание Богдана ее защитить, ведь она какая-никакая, а мать. Но я ведь не обязана. Я вообще при осознании, что она так же любит его, как и я, испытываю дикую, жгучую ревность. Не потому, что она мне конкурентка. Скорее нет, чем да, но все же я понимаю, что Лика как нельзя лучше подходит Богдану.
— Хорошо, — цежу сквозь зубы. — Если это все, я могу идти?
Не дожидаясь ответа, разворачиваюсь, чтобы покинуть кабинет.
— Я тебя обидел? — звучит совсем близко.
Я и не слышала, как он встал, так надеялась уйти незамеченной.
— Какие обиды, — говорю, глотая слезы. — Ты прав. Игорь может ей навредить.
— Лера… — он берет меня за руку.
Нежно аккуратно перехватывает за кисть и разворачивает к себе.
По рваному выдоху понимаю, что бокал, выпитый при мне, был явно не первым. Богдан изрядно накидался и виной всему, вполне возможно, Игорь.
— Я пойду, — лепечу, избегая встречи с его взглядом.
— Я тебя обидел…
— Нет, но…
— Но?
— Я не могу делать вид, что лучшая подруга с твоей Ликой. Потому что ничерта это не так, — выдавливаю, решая не держать это в себе. — Не так, понял? Она извинилась передо мной, белье подарила, платье привезла, сказала, что сожалеет и даже с сыном позволила играть, а я… я думаю, как было бы хорошо, не будь ее вообще!
Я прикусываю язык, понимая, что перегнула. Одно дело сказать мужчине, что ревнуешь, а другое — объявить, что больше всего хочешь исчезновения матери его ребенка.