Глава 28_Демьян

Серьезное выражение лица Дмитрия Анатольевича говорит о том, что он не шутит и ему есть о чём мне рассказать. Вот только я никак не могу понять, как я могу относиться к их школьной истории любви.

– Демьян, прошу, выслушай.

– Ладно, – неохотно опускаюсь обратно на стул. Складываю руки в замок на столе и внимательно смотрю на собеседника, ожидая продолжения его рассказа.

– Мы с Мией начали встречаться в школе…

От произнесенного имени моей матери я сильнее сжимаю челюсти, но заставляю себя слушать дальше, пытаясь понять, к чему он клонит.

– Первая любовь, первые отношения, первый …

– Можно без подробностей, – перебиваю его. – Какое отношение это имеет ко мне?

– Ты знаешь, что твоя мама узнала о беременности вскоре после окончания школы?

– Знаю. И что с того?

– Значит, тебе известно, что Самойлов не твой родной отец?

Его слова – как внезапный удар в солнечное сплетение. Дыхание перехватывает, и невозможно сделать вдох.

По моему выражению лица он понимает, что эта новость меня ошарашила, и продолжает добивать:

– Мия… тогда забеременела от меня.

В голове мелькают обрывки воспоминаний, связанные с отцом. Он всегда был рядом, всегда поддерживал, и я всегда его называл отцом. Если бы это была неправда, они бы мне сказали.

– Чушь, – отвечаю, придя немного в себя.

– Это правда.

– Правда? Почему я тогда двадцать с лишним лет о вас ничего не знал?

– Всё сложно, – он нервно трёт лоб. – Когда Мия сказала, что беременна, я испугался. Мне тогда самому было всего восемнадцать лет, вся жизнь впереди. А потом твой дед явился к моим родителям и отвалил огромную сумму, чтобы мы уехали из города и забыли о Мие и тебе.

– Деньги закончились, и вы решили ещё подзаработать?

– Нет, – он отрицательно качает головой. – Через пять лет я вернулся, но мне сказали, что ты воспитывался в школе-интернате. Я хотел забрать тебя, но твой дед стал угрожать. Сказал, что по всем документам ты записан на него.

– Знаете что? Я вам не верю!

– Сам подумай, зачем мне врать? Какой мне смысл?

– Не знаю, и честно говоря, плевать! – поднимаюсь со стула, хватаю пальто и распахиваю дверь кабинки.

– Спроси у своей матери, правду я говорю или нет, – летит мне в спину, прежде чем захлопываю дверь.

Я вылетаю из кабинки, стараясь забыть о его словах. Все это звучит как дешевый развод. Но его серьезное лицо, уверенность засели во мне и грызут сомнениями. Как такое вообще возможно? Отец всегда был… отцом. Он учил меня кататься на велосипеде, помогал с математикой, возил на картинг.

В голове царит хаос. С одной стороны, я готов поклясться, что мужик плетет какую-то чушь. С другой, в его словах сквозило что-то такое, от чего нутро сворачивается в тугой, болезненный узел. Я действительно не помню многое из раннего детства, но ведь большинство людей не помнит себя до шести лет, верно?

Нужно поговорить с мамой. Другого выхода нет, иначе моя голова взорвётся.

Завожу двигатель и бросаю взгляд на экран телефона. Один пропущенный вызов от Лизы.

– Не сейчас, малышка, – кидаю телефон на приборную панель, давлю на педаль газа и срываюсь с места.

Мне нужно разобраться с этим бредом. Может, позвонить деду? Нет. Он точно выкрутится из любой ситуации, соврёт и глазом не моргнёт. А вот мама врать не умеет. Я сразу увижу по её лицу, говорит она правду или нет.

В голове всплывает образ отца. Ева его полная копия, но и от мамы в ней есть что-то. Я похож на мать, а вот от отца мне ничего не досталось. Неужели он говорил правду? Да нет. Бред. Внешность ещё не показатель.

Подъезжаю к родительскому дому, глушу двигатель и выхожу из машины. С каждым шагом напряжение всё сильнее. Мысленно я не верю, но сознание требует убедиться в этом. В кармане пиджака вибрирует телефон, но я не обращаю внимания. Сейчас не до кого.

Захожу в дом и, не раздеваясь, прохожу в гостиную. Мама сидит на диване с чашкой чая и смотрит телевизор.

– Демьян, – мама радостно вскакивает с дивана и направляется мне навстречу с объятиями. Но моё выражение лица заставляет её замереть на полпути. – Что случилось?

– Глеб – мой биологический отец?

Лицо мамы меняется. Сначала я вижу в нём испуг, затем страх. Она обхватывает шею ладонью и, не мигая, смотрит на меня.

– Я задал простой вопрос, – интонацией давлю на неё, хотя уже и сам знаю ответ.

– Кто тебе сказал? – шепчет она еле слышно. – Дед?

– Нет, – хмыкаю я. – Лазутин объявился.

Она бледнеет ещё больше, а в глазах собираются слёзы.

– Дёма, я всё тебе объясню…

– Охренеть, – взрываюсь я, её слова – словно спусковой механизм. Меня начинает бомбить с невероятной силой. – У меня ещё один вопрос. Это правда, что я в детстве был записан на деда и воспитывался в интернате?

– Давай присядем, я тебе всё расскажу, – умоляюще произносит она.

– Это правда?! – повышаю голос.

– Да, – шепчет, закрыв глаза. – Я всё тебе объясню!

– Ты должна была это сделать раньше, а не врать мне!

– Должна была, да. Но не смогла. Мне не хватило смелости.

– Что так сложного было сказать, кто на самом деле мой отец?

– Глеб – твой отец! Лазутин отказался от тебя, бросив нас тогда!

– Ты тоже тогда бросила меня, – мама отшатывается, словно от пощёчины. – Я до шести лет был с дедом и рос в интернате! – меня несёт, я не могу остановиться. Кажется, что вся моя жизнь – сплошное враньё.

– Дёма, всё не так…

– Не надо! Я не хочу слушать очередную ложь!

Разворачиваюсь и молча покидаю дом. Меня разрывает от злости! Обида пожирает изнутри. Нужно выпустить пар, иначе я взорвусь. Проветрить голову.

Запрыгиваю в машину. Телефон в кармане не перестаёт вибрировать. Достаю его и, не глядя, выключаю.

Гонка через три часа, но народ уже собирается на трассе, чтобы повеселиться перед заездом. Макс и Дэн должны были уже пригнать мою тачку из ангара. Тачку, которую мне подарил отец на восемнадцатилетие. Отец! Усмехаюсь. Лже-отец! Они все мне врали!

Машина срывается с места, и я мчусь к месту проведения гонки.

В голове всплывают обрывки из детства: я и Милена в самолете, комната с двумя кроватями и строгие воспитатели, частые слёзы мамы, дед, который постоянно ворчал на неё и Милену. Но тогда я почему-то называл деда отцом. Мне всегда казалось, что это отрывки из моих снов, но сейчас я понимаю, что это реальные воспоминания из детства.

Сворачиваю с трассы и проезжаю через массивные ворота. Вокруг трассы уже припаркованы машины, и толпа веселится под громкую музыку, доносящуюся из установленных колонок на крышах машин. Холод им не помеха, все в предвкушении адреналина.

Паркую машину на первом попавшемся свободном месте и иду к своей спортивной тачке. Возле неё стоят Дэн и Арсений, что-то бурно обсуждая. Макс стоит в стороне спиной ко всем и разговаривает по телефону.

Новенький. То, что надо! С ним можно погонять на равных. Подхожу ближе и предлагаю:

– Погоняем один на один? Ставлю свою тачку, – киваю на Камаро. – Она стоит в разы больше выигрыша за финальную гонку.