Глава 26

— Кать, ну прости, пожалуйста. Я все верну, клянусь! Возьму кредит, отработаю, займу, но верну! — жалобным тоном просит прощения Рита после очередного визита пострадавшей соседки.

Хотя я почти не злюсь на подругу. Она, конечно, виновата, но подобное может случиться с каждым, а вот Тамара Петровна удивила.

Сумма, которую соседка запросила за ремонт, оказалась астрономической. Я, конечно, понимала, что тысячей рублей там не обойтись, но шестизначное число — это уже слишком!

— И вообще, мне кажется, они с Натальей Васильевной в сговоре. Специально воспользовались ситуацией и решили поделить на двоих выгоду. Поэтому и с оценкой тянули. Знаешь что? А давай закажем свою независимую экспертизу? — меняя тон, оживляется подруга. — Что она на это скажет?

Признаться, меня тоже посещали такие мысли, но доказательств на руках нет, а без них это просто домыслы. Я не разбираюсь в ремонте, не знаю, сколько стоит исправить то, что испорчено в квартире у соседки по нашей вине, а поэтому и спорить не о чем.

— Думаешь, она их пустит?

— А нет — так пойдем в суд!

— Ага, и отдадим эту же сумму адвокату. Только не сразу, а в течение года или двух, пока будет тянуться дело. И в итоге заплатим еще больше. А, ну и бонусом — нас попрут с этой квартиры.

Рита тяжело вздыхает.

— Ну а что? Отдавать им такие деньги? Нас самих неизвестно какие времена ждут. Тебя уволили, у меня тоже на работе сокращение, могу попасть. Что делать?

Вопрос "что делать" звучит на нашей кухне за последние три дня уже, наверное, в сотый раз. И ответа на него мы пока не нашли.

Меня действительно уволили. Тот мужик, на которого я вылила томатный сок, орал чаечкой на все кафе, грозился всеми карами земными, требовал все руководство кафе к себе на поклон — вымаливать прощение. Обещал, что закроет нашу харчевню к чертям собачьим. В общем, вылил на нас кучу дерьма и потребовал, чтобы меня наказали. Меня и наказали. Хорошо, что просто уволили, а не заставили платить штраф. И на том спасибо.

А в целом, конечно, хорошего мало. Я осталась без работы, в подавленном состоянии и с потрепанной нервной системой. Спасибо дядюшке мэру. Он хоть и пытался смягчить ситуацию, но в целом не помог. Только похлопал сочувствующе по плечу и всунул в руки визитку какой-то компании, которая сейчас проводит набор сотрудников. Посоветовал обратиться туда, мол, попробуй. И на этом все.

— Не знаю, Рит. Сегодня спрошу у Леши, может, он чего посоветует.

— Думаешь, он чем-то может помочь? — кривит лицо.

— Вот и узнаем.

Я бросаю взгляд на часы. Почти полдень. Мы договорились встретиться сегодня в обеденный перерыв.

Нормально поговорить у нас с Лешей так и не вышло с тех пор, как я выгнала его вместе с Горовым в ту памятную ночь. Переписка в мессенджере получалась сухой, увидеться тоже было некогда: эти дни у Леши оказались как никогда загружены, а извиниться следовало бы. Все-таки я в тот вечер вспылила.

Натягиваю джинсы, футболку, волосы убираю в высокий хвост. Минимум макияжа. Кроссовки, сумка, и я готова.

Леша встречает меня на улице, у входа в кафе, в котором договорились пообедать. Кивает приветственно и приглашает пройти внутрь. Я отмечаю про себя, что он даже не попытался меня обнять, поцеловать. Обижен. И у меня внутри холод. Ни сожаления, ни страха потерять его. Только чувство вины и желание извиниться.

— Присаживайся, — галантно отодвигает для меня стул Алексей и тут же отходит. Садится напротив. — Как дела?

Тут уютно. Небольшие столики с коричневыми скатертями и бежевыми тканевыми салфетками, дизайн в пастельных тонах, живые цветы по центру зала в больших кадках. В конце зала детская игровая комната. Почему я ни разу сюда не заходила раньше?

— Не очень, — признаюсь честно.

Леша удивленно поигрывает бровями.

— А что так?

Я слышу в его голосе плохо скрываемую издевку, но решаю не заострять на ней внимание.

— Мне нужна помощь, — иду ва-банк.

Извиняться я уже устала. Да и в переписке объясняла ему, кто такой Стас и что я сама не в восторге от появления последнего в моей жизни. Повторяться не буду.

— Моя? Ты уверена? В последний раз, когда я пытался тебе помочь, ты выгнала меня на глазах у своего бывшего. Если он бывший, конечно!

Начинается!

— Леш, я была на нервах, я уже объясняла. Подробно. И не раз! У меня сейчас сложный период в жизни. — Смотрю прямо в глаза.

За прошедшие дни у меня была возможность подумать о наших отношениях. Об испытываемых чувствах, эмоциях. Провести инвентаризацию в душе.

Да, я не пылаю страстью к Алексею так, как это было со Стасом. Не схожу с ума от влюбленности. Но оно и к лучшему. Когда смотришь на вещи не затуманенным сознанием, а трезвым взглядом, оцениваешь, сравниваешь и по итогу делаешь адекватные выводы, оно выходит иначе.

При условии, конечно, что Алексей действительно готов за меня бороться и быть опорой, сильным плечом.

— Мы не виделись со Стасом пять лет. Мои с ним отношения в прошлом. Остались только претензии, — поясняю в сотый раз. — Леш, я правда не хотела, чтобы все так вышло. Просто тут ты с ножом. А в комнате Ромка. А если вдруг чего?.. Я растерялась, испугалась — и вот, — развожу руками.

Замолкаю на некоторое время, отворачиваясь к окну. Там, за стеклом, вовсю бурлит жизнь. Спешат куда-то прохожие, смеясь, бегут на автобусную остановку дети, мелькают машины.

— Хотя если ты решишь, что нам лучше остаться друзьями… — использую последний аргумент.

— Ладно, — шмыгает носом Леша, перебивая. — Проехали. Что у тебя случилось? Что за проблемы? Рассказывай, а то у меня обеденный перерыв меньше часа. Не успею.

— Мне нужен правильный совет. Или юридическая помощь. Или помощь в ремонтных работах, — перечисляю все и сразу.

Пережидаю время, пока официант приносит наш заказ, расставляет тарелки и уходит. Я пообедала дома, поэтому взяла себе персиковый сок, а вот Леша заказал комплексный обед.

— Этот придурок разгромил тебе что-то? — ухмыляется Алексей, намекая на Стаса.

"Он не придурок!" — вспыхивает неожиданный протест внутри, причем настолько, что желание просить помощи у Леши сильно убавляется. Но я гашу в себе непрошеную эмоцию и скупо качаю головой.

— Рита залила соседку снизу, и та требует компенсацию, — объясняю подробнее.

— И? — смотрит непонимающе Леша.

— Там крупная сумма. Нам с Ритой кажется, что они сговорились с хозяйкой квартиры и просто хотят навариться на нас. Я не знаю, что делать.

Леша пробует суп, хмурит брови и задумчиво вздыхает. То ли блюдо не нравится, то ли моя ситуация.

— А ты реально собралась ей платить? — ставит в тупик своим вопросом.

Я даже теряюсь на минуту. Что значит "реально собралась платить"?

— Ну… да. А как еще?

Он думает несколько секунд и все-таки отставляет тарелку с супом в сторону, двигая к себе порцию картофельного пюре с мясом.

— Просто съехать, и все. Так все делают. Кто в наше время за что-то платит? Тем более ремонт соседки! Бред какой-то, — фыркает надменно.

Пробует второе блюдо и в этот раз с аппетитом начинает уплетать свой обед. Я мелкими глотками пью сок. Странное чувство отторжения все сильнее разрастается в груди.

Я ждала поддержки, внимания, да хотя бы сочувствия, а в итоге получаю завуалированное "наивная дурочка".

— У меня заключен договор с хозяйкой квартиры. Так что там так просто не отвертишься, — бросаю последний аргумент и наблюдаю, как у Леши насмешливо выгибается бровь.

Он даже перестает есть ради такого. Вытирает салфеткой уголки губ и складывает руки в замок перед собой на столе.

— Какую сумму они от тебя требуют?

— Сто двадцать тысяч.

Леша аж присвистывает.

— Нехило.

— Вот и я о чем. Ты можешь помочь разобраться?

Он смотрит на меня как учитель на глупого маленького ребенка — со смесью снисхождения и превосходства.

— Кать, ты сейчас серьезно? О каком "разобраться" вообще речь? Тебе это зачем? Деньги лишние? Так лучше отдай их мне, я найду им достойное применение. Тебе никто ничего не сделает. Никак. Ну есть у тебя с ней договор, и что? Что дальше? Соседка подаст на тебя в суд? Допустим. А что потом? Где она тебя найдет, если ты сменишь место жительства, номер телефона, работу? Все, нет тебя! Растворилась. Поищет, помыкается да и плюнет, потому что бегать и платить адвокатам, тормошить судебных приставов — это долго, дорого и неэффективно. А через два года дело просто закроют за истечением срока давности. И все. Ну правда, Кать, ты как маленькая.

По мере того, как Леша распаляется, объясняя на пальцах, какая я дурочка, я все больше понимаю, насколько мы с ним разные. Как широка пропасть между нами. Оценивая людей, я всегда в первую очередь смотрела на такие качества, как честность, доброта, ответственность. Мне это важно. Меня так учили с детства.

Поэтому я и Стаса уважала, даже ненавидя, но все равно уважала: у него хватило духа признаться во всем, когда я застала его с другой. Не отпираться и не придумывать отговорки, а прямо сказать: да, дорогая, ты все правильно поняла.

Я уважаю его за то, что, узнав о сыне, он пришел ко мне. Не засунул голову в песок, как многие мужики, а пришел заявлять свои права. Да, я его боюсь, да, не хочу, чтобы он лез в нашу с сыном жизнь, тем более не зная, во что это в итоге может вылиться для меня, но не уважать его не могу. Он всегда отвечал за то, в чем накосячил. А Леша? Леша предлагает сбежать. Просто сбежать. Подло и трусливо.

— Я так не могу. Я же виновата.

— И что? Она тебе кто? Мать родная? Чего ты так переживаешь?

— Может, лучше какую-нибудь экспертизу заказать? Или нанять ремонтников, чтобы дешевле вышло?

— Кать, ты меня слышишь вообще? Дешевле просто съехать оттуда, оставив их с носом. Таких ушлых, как твои бабки, только так и наказывать. Все. Точка!

— Действительно, — улыбаюсь как идиотка, понимая, что дальнейший разговор бесполезен.

Это максимум, который Леша может мне предложить.

В голову закрадывается неприятная мысль: а как Алексей поведет себя, если ответственность возникнет передо мною? И я решаю проверить это прямо сейчас:

— Я могу переехать к тебе?

— Что? — застывает с ложкой у рта мой собеседник. — Зачем?

— Ну мне в любом случае съезжать с квартиры, — беспечно жму плечами.

— Эм-м… я так-то не один живу, ты же знаешь. С матерью и сестрой.

— Ну может, тогда ты подыщешь нам квартиру? Ты ведь сам говорил, что нам пора съехаться? Вот и настал момент. Правда, я пока на мели и не знаю, надолго ли. Буду, конечно, искать работу, но в любом случае пока устроюсь, пока отработаю, пока получу зарплату… — Смотрю на него внимательно.

— Ты меня на деньги развести пытаешься? — щурится презрительно.

— Разве я прошу у тебя денег?

Он смотрит на меня внимательно, словно пытаясь найти подвох. Но ведь не я его за язык тянула, когда заходил разговор про жить вместе. И не я предлагала переходить на другой уровень отношений.

Леша выпивает залпом стакан сока и недовольно жует губы.

— Леш? Так что мне делать? Ты мне поможешь? — спрашиваю настойчиво, зная, что даже если он согласится — я откажусь.

Но не проверить не могу. Я должна получить от него ответ.

— Да в чем я тебе могу помочь?! — взрывается он окончательно. — У меня у самого проблем сейчас выше крыши, я просто не говорил тебе, а тут еще и ты с этой соседкой! Я тебе уже сказал: съезжай. Пообещай хозяйке, что заплатишь, потяни время, а как найдешь работу — так и вали оттуда.

Вот, собственно, и ответ.

Сок внезапно становится горьким, интерьер в кафе — безвкусным, солнце на улице за окном — раздражающе ярким.

Права была Рита, когда с самого начала отговаривала меня от отношений с Алексеем. Она его видела насквозь заочно. Даже не будучи знакомой. А я все пыталась разглядеть в нем человека, думала, он сможет стать Ромке отцом.

Не сможет.

И я даже не хочу разбираться — это инфантильность или же обычная хитровыдуманность. Для меня близкий человек — это всегда рядом, это надежное плечо, решение проблем вместе, сообща. Это тыл, в котором я уверена. Другого мне не нужно. Лучше одной, чем вот так: вроде вместе, а свои трудности решай сама. И разочарований будет меньше, и нервы в порядке.

Наверное, поэтому я и не принимала Лешу на эмоциональном уровне. Не велась на его ласки, не возбуждалась. Подсознательно чувствовала, что не мой человек.

— Я поняла, — киваю в ответ.

Достаю из кошелька деньги за сок, кладу на стол. Алексей не сопротивляется. Смотрит с подозрением, видимо улавливая в моем настроении разочарованные нотки, но переспрашивать не решается.

— Мне тоже уже пора. Спишемся вечером, хорошо? На выходных, может, получится увидеться, — предлагает осторожно.

— Не получится, Леш. Не до того мне сейчас. Прощай!

И на этой ноте я покидаю кафе.