Глава 45

Я переставила все кружки на полке в кухне, протерла все стеклянные поверхности, перебрала ящик с крупами, а Горов так и не появился. И Рита как сговорилась с ним — ушла, сказав, что до утра ее не будет: свидание с Лешей. Поэтому предстоящего разговора со Стасом я ждала с трепетным волнением.

О чем он будет?

Чем закончится?

Что поменяется между нами?

Вопросы кружили в голове, как стервятники над жертвой. Мне бы расслабиться, успокоиться, что все самое страшное позади. И сын жив, и деньги в целости, и никто не пострадал. Но нет, не отпускает.

Я открываю холодильник, помня о том, что там осталась бутылка красного вина с Риткиного дня рождения. Достаю бокал, наливаю, на закуску режу сырокопченую колбасу и сыр ломтиками. Сервирую на белой тарелке и сажусь за стол.

Никогда не пила в одиночестве, да и пью я редко. Только по великим праздникам и слабоалкогольные напитки, но сегодня особый случай. Сегодня мне надо!

Делаю глоток, еще один и еще. Терпкий вкус прохладного вина обволакивает язык, вяжет в горле. Я выпиваю бокал до дна и только в конце закусываю маленьким кусочком сыра, чувствуя, как алкоголь мгновенно бьет в голову. В теле появляется легкость, реальность плывет, а все тревожащие мысли постепенно начинают казаться глупыми и ничего не значащими.

Именно в этот момент раздается короткий звонок в дверь. Стас.

Вовремя.

Я иду в прихожую, убеждаюсь, глядя в дверной глазок, что на лестничной площадке Горов, и открываю. Жмусь к стене, пропуская его вовнутрь.

От него пахнет знакомым парфюмом с нотками кедра, сандала и немного потом. Уставший вид говорит сам за себя.

— Ромка спит? — спрашивает с порога.

— Давно.

Он скидывает обувь, но дальше не проходит. Опирается на стену спиной и головой. Мы так и стоим в маленькой прихожей при тусклом свете одной из трех потолочных светодиодных ламп. Две штуки перегорели еще месяц назад, а я все забываю купить новые им на замену.

Горов со вздохом трет двумя пальцами переносицу, словно пытаясь сбросить скопившееся за день напряжение. Сегодня действительно был тяжелый день. И для меня, и для него. Нервный, изматывающий. Причем для меня больше морально, а вот у Стаса еще и физически, учитывая работу и дорогу сюда.

Мне внезапно хочется обнять его. Зарыться пальцами в короткие темные волосы, прижаться губами к щеке, поддержать, прошептать, какой он молодец. А он действительно молодец. Вряд ли я справилась бы без его помощи. И пусть Ваня все еще маячит незримой угрозой надо мной и сыном, но основная опасность уже миновала.

— Есть хочешь? У меня вино есть, — зачем-то добавляю последнюю фразу.

Стас криво усмехается.

— Я уже пил сегодня, мне хватит.

— Тогда чай? Кофе?

— Знаешь, чего я хочу сейчас? — И, не дожидаясь ответа, делает шаг навстречу.

Обхватывает мое лицо ладонями и накрывает губы поцелуем. Нежным, ласковым, тягучим. Таким, что ноги подкашиваются, и я уже инстинктивно цепляюсь вначале за его рубашку, а после и вовсе обнимаю за шею. Отвечаю взаимностью. Плавлюсь от наслаждения, как свеча, и ни на секунду не сомневаюсь в правильности происходящего.

С совестью договорюсь потом. Позже. Когда вернусь с небес на землю. В такие моменты эгоизм слишком силен, чтобы отвлекаться на мораль.

Стас запускает руки мне под футболку, накрывая ими два полушария груди. Я без бюстгальтера, и соски мгновенно реагируют на чуть шершавую кожу ладоней. По телу бежит волна возбуждения, выгибает ему навстречу. Желание вспыхивает за секунды, распространяясь угрожающим пожаром по венам. Я буквально сгораю от нахлынувших эмоций.

Мне не нужен воздух, кислород — я дышу Стасом. Его запахом, его страстью, его поцелуями. Тянусь со стоном к пряжке ремня, мечтая побыстрее освободить от ткани солидный бугор в паху и почувствовать его в себе. Удовольствие затмевает рассудок.

В ушах шумит, поэтому звонок телефона, раздавшийся из кармана Горова, не сразу воспринимается мозгом как сигнал прекратить.

Стас глухо матерится, запуская руку в карман, достает смартфон и отвечает на звонок. Бросает в трубку сухое: "Да, понял, продолжай" — и скидывает вызов. Снова переводит взгляд на меня, но момент уже упущен.

Туман перед глазами немного рассеивается. Возбуждение уходит, а ему на смену возвращается неприглядная реальность в чистом виде. Я снова дала слабину. А нужно было просто поговорить. Поблагодарить.

— Кать… — Горов протягивает руку, касаясь моей щеки, но я делаю шаг назад.

Отрицательно мотаю головой, давая понять, что не хочу продолжения. И он, на удивление, не настаивает. Не давит. Поджимает с досадой губы, убирает руку в карман и принимает мой отказ.

Мы проходим на кухню. Разочарование отравой растекается в груди, но я держу лицо и даже пытаюсь вежливо улыбаться.

Стас располагается за столом. Пока закипает вода в чайнике, я порываюсь достать продукты из холодильника, чтобы хотя бы нарезать бутерброды, но Горов останавливает:

— Не надо ничего, сядь. Давай просто поговорим.

— Хорошо. — Сажусь напротив.

— Обещаешь, что выслушаешь? — хмурится он.

— А у меня есть другие варианты?

Стас невесело усмехается.

— Ну один из них ты сегодня продемонстрировала.

Мне становится стыдно. За свое упрямство, за дурацкие принципы, за детские обиды. Пусть и с опозданием, но оно приходит — понимание ошибок, которые я натворила. Прозрение.

Плюхаюсь попой на табурет и виновато опускаю глаза. Мне нечего сказать в свое оправдание, кроме того, что эмоции взяли верх над разумом в тот момент и я была не права.

Вздыхаю, накалывая на вилку ломтик сыра, и отправляю в рот.

— Теперь ты меня понимаешь? — щурится Стас.

Чайник за спиной напоминает о себе шумом бурлящей воды, и я отвлекаюсь. Достаю из верхнего шкафчика кружку, коробочку с пакетированным чаем. Завариваю напиток и сажусь обратно, двигая кружку к Стасу. В голову лезут всякие посторонние мысли, типа пьет ли он вообще такой дешевый чай из пакетика?

— Сахар нужен?

— Спасибо, нет. — Горов обхватывает горячую кружку обеими ладонями, но пить не торопится.

Смотрит на меня странным сканирующим взглядом. Я чувствую, что в его вопросе кроется нечто больше, чем кажущийся на первый взгляд смысл. И не ошибаюсь.

— Понимаешь, как легко в таких ситуациях допустить ошибку, решив, что справишься самостоятельно? — Я глупо улыбаюсь, качая головой, все еще не догоняя основной сути. — Я не виню тебя, потому что сам вел себя подобным образом. С той лишь разницей, что я знал о твоих проблемах — слава богу, нашлись люди, кто предупредил, — а ты о моих — я о том, что случилось пять лет назад, — нет. Мы оба, как два слепых упрямца, не желали слышать и слушать друг друга. Но вместе — это ведь не только в радости?! Это и в трудностях, и в горе, и прочее, прочее, прочее. Почему мы это каждый раз упускаем? Я много думал о том, как изменилась бы наша история, если бы я рассказал тебе тогда о своих неприятностях и мы вдвоем попытались найти пути их решения. А вдруг бы все получилось? Мы бы остались вместе, Ромка рос в полной семье, а тебе сейчас не угрожал бы брат-наркоман, — улыбается он грустно.

Сердце щемит от его слов. От признания. От того, сколько горечи и раскаяния звучит в его голосе.

А ведь Стас прав. В голове мгновенно выстраивается логическая цепочка из наших решений, поступков и, как следствие, вытекающих из них ошибок.

Мы оба игнорировали мнение друг друга, считая, что в одиночку справимся лучше. Оба, как твердолобые упрямцы, не желали считаться с мнением партнера. Оба гнули свою точку зрения, наплевав на то, как это впоследствии отразится на нашем будущем. И получили по заслугам.

— Или если бы я рассказала тебе о Ване еще тогда, когда ты подслушал мой телефонный разговор и спрашивал, что случилось, — произношу задумчиво.

— Вот видишь.

Стас все-таки делает глоток чая, не сводя с меня глаз. Ждет чего-то.

— Зачем ты мне все это говоришь сейчас? Когда уже… поздно? — последнее слово с трудом удается протолкнуть из горла.

Слишком уж оно горькое, колючее, ядовитое. Это слишком больно — осознать все и не иметь возможности исправить.

— Разве? — Горов тянется ко мне, накрывает своей рукой мою ладонь и смотрит таким выворачивающим наизнанку взглядом, что кажется, заглядывает в самую душу.

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь. У меня нет невесты. И она не беременна — или беременна, но не от меня. — Выжидает паузу, убеждаясь, что был прав в своих догадках. — Там долгая запутанная история. Я встречался с дочерью своего делового партнера до тех пор, пока снова не встретил тебя. С того момента, даже раньше, между мною и ней ничего не было. Я даже хотел официально расстаться, но она попросила еще пару месяцев не рассказывать ее отцу о нашем разрыве — там сложная семейная ситуация. А когда выяснилось, что она ждет ребенка, ее отец, соответственно, подумал на меня. Я хотел с ней поговорить, выяснить, но, увы, она сбежала. Сегодня, то есть уже вчера, звонил ее отец, сказал, что нашлась, но мне уже было не до них. Я сорвался к тебе. Приеду — выясню все подробности, разберусь окончательно. Так что это недоразумение. Я пытался тебе объяснить, но ты меня даже слушать не стала.

— Прости. — Отвожу взгляд, чувствуя себя капризной девчонкой.

Смотрю на наши руки, ощущая исходящее от ладони Горова тепло. Оно бежит по коже нежным лучиком, ласкает, дарит надежду!

Боже, какие же мы с ним два идиота. Два отчаянных дурака! Сколько ошибок можно было бы избежать, сколько слез сэкономить. А мы…

— Кстати, мое предложение до сих пор в силе, — вырывает меня из горьких размышлений Стас. — Я по-прежнему хочу, чтобы ты стала моей женой, переехала ко мне и мы, наконец, стали настоящей семьей.

И снова в душе расцветает весна.

— Я… — теряюсь, не зная, что ответить.

Захлебываясь от эмоций. И радость, и облегчение, и благодарность, и стыд, и раскаяние, и счастье захлестывают с головой. Термоядерный коктейль какой-то. Мне хочется смеяться и плакать одновременно. Оттого, что мы все выяснили, и от того, как много мы потеряли. Все запуталось в такой клубок, что я не представляю, можно ли его еще распутать?!

— Обними меня, пожалуйста, — шепчу сдавленно.

Мне сейчас это очень надо. Почувствовать его поддержку. Ощутить его любовь. Насладиться нашей близостью.

Его не нужно просить дважды. Он подходит ближе, подает руку. Я тянусь к нему, как увядающий от засухи цветок к живительной влаге. Обнимаю за шею, втягиваю носом любимый запах, трусь щекой о колючую щетину подбородка.

Я уже и забыла, как хорошо в этих объятиях. Как сладко и правильно.

Стас нежным поцелуем раскрывает мне губы, скользит языком по контуру, ласкает, дразнит. И мне не нужно многого, я вспыхиваю как спичка за секунды. Невольный стон вырывается из горла, когда Горов стягивает с себя футболку, обнажая мощные плечи, шею, широкую грудь. Мой захмелевший взгляд мгновенно приклеивается к четко прорисованным линиям мышц, к бронзовой от загара коже. Стас не просто красив — он идеален! Рот наполняется слюной. Прикоснуться, прижаться, провести подушечками пальцев по его бицепсам, почувствовать исходящую от них силу, энергетику, флюиды. Впитать в себя все это. Наполниться до краев.

Горов замирает. Словно чувствует мое состояние и позволяет максимально насладиться моментом, разглядеть себя, потрогать.

Все происходит как в замедленном кадре. Моя футболка летит на пол следом за мужской. Джинсы, бюстгальтер, трусики — туда же.

В спальне спит Ромка, к Рите в комнату я не пойду, поэтому мы остаемся на кухне.

Стас сажает меня на стиральную машинку, которой когда-то не хватило места в ванной комнате, поэтому ее установили на кухне, раздвигает ноги и одним мощным толчком заполняет собой до упора. Нам не до прелюдий. Они будут после. В конце или в другой раз. А сейчас, когда рухнули последние преграды, когда мы дорвались друг до друга, нами руководят чистые инстинкты, и они диктуют не отвлекаться.

Всхлипываю, впиваясь ногтями в сильные плечи. Как же мне его не хватало! Вот этого ощущения наполненности внутри. Горячего, сладкого, правильного. От которого мгновенно закипает кровь и по телу бежит ударная волна удовольствия.

Меня выгибает вперед, чем Стас тут же пользуется. Втягивает в рот сосок правой груди, усиливая и без того зашкаливающее возбуждение. Я отвыкла от сильных эмоций, от такого количества окситоцина в крови, и кажется, что вот-вот, еще мгновение — и взорвусь изнутри. Мне нужно либо ускориться и побыстрее кончить, либо оттолкнуть Горова. Я выбираю первое. Обхватываю его ногами за бедра, подаваясь вперед. Еще, еще, еще!

— Сильнее! — требую уже вслух. — Пожалуйста, трахни меня по-настоящему! Да! Вот так! Как раньше, Стас! Как тогда…

Он понимает. Он знает, о чем я, и дает мне то, в чем я так сильно нуждаюсь. Всего себя.

Толчки становятся мощнее, шлепки тел — громче, желание — острее. Стиральная машинка под нами грозит развалиться на части от бешеного темпа. Плевать. Сейчас мне важно только одно — дойти до пика и получить желаемый приз. Захлебнуться в этом танце любви.

Всхлипы, стоны, вздохи, поцелуи. Губы, клеймящие до крови, пальцы, впивающиеся до синяков. Я хочу быть его! Хочу просыпаться с отметинами от засосов, хочу жаловаться на недосып после жаркой ночи, хочу знать, что любима.

Хочу! Хочу! Хочу!

Еще несколько мощных толчков, и я, наконец, прихожу к финалу. Вот оно! Мое удовольствие, мой первосортный кайф. Ловлю первый самый мощный оргазм, чувствуя, как внизу живота распрямляется тугая пружина, взрывается, отпуская скопившееся напряжение, и наполняет легкостью и долгожданной эйфорией. Я взлетаю к небесам, рассыпаясь фейерверком на мириады удовлетворенных кусочков. Впервые за последние годы я счастлива.

Без всяких условностей.

По-настоящему.

Я. Счастлива.