ГЛАВА 1. Муж пока еще действующий, к тому же негодяй настоящий.

Вещи я собрала еще рано утром и ждала выписку врача. Получить отравление от мужа, скажу вам, та еще подлянка. Неделю я лежала в больнице, и первые два дня вообще думала – умру от руки негодяя во цвете прекрасных тридцати двух лет.

Я похудела. Не знаю насколько, но по джинсам и водолазке – ощущается. Джинсы опустились на бедрах на пару-тройку сантиметров.

- Ну, Ульяна Михайловна, - сказал врач, протягивая мне выписку, - больше не болейте, и никаких трав колдовских в опасных объемах не принимайте.

- Говорила же вам, я ничего не могла перепутать. Я бы никогда дурман-траву себе не заварила – ни в малой, ни в большой дозе. Именно поэтому просила вас сообщить в полицию и инквизицию об отравлении.

- Да-да, конечно, - пробормотал он, - компетентные органы разберутся. В аптеке купите все лекарства – по списку в конце выписки.

Наскоро простившись с соседками по палате, я с облегчением выходила на свободу. Девушки, думаю, были несказанно рады избавиться от меня. Они улыбались мне, шутили и подбадривали, но я-то знаю, что ведьма, сдуру наглотавшаяся дурман-травы, ни доверия, ни симпатии не вызывала. А, когда, придя более-менее в нормальное состояние, я заявила, что меня пытался отравить муж-колдун, почти бывший, они совершенно растерялись. Из «магических» в палате была только я. Издержки, так сказать, колдовского происхождения.

Никита ждал меня прямо у входа в корпус. Он курил около своей «мазды 7» и задумчиво смотрел куда-то вдаль.

Обещал же бросить! Как с ним бороться? Можно, конечно, заговОр простенький прочитать, и станет он вместо дыма вдыхать перечный аромат.

Увидев меня, он присвистнул. Значит, выгляжу я просто «отстойно». Не то, чтобы я себя в зеркале не видела, но не слишком приятно получать такую оценку от кого-то другого, тем более мужчины.

- Да-а-а-а, Ульянушка, дала ты жизни! Ты чего так похудела? Где твои щечки? Где румянец цвета наливного яблочка? – засыпал он меня вопросами, забирая сумку из рук и открывая дверь в машину.

- Богданов, щеки я отъем, румянец тоже появится, как только я Клочкова порву на клочки и получу не только развод, но и хоть что-то из имущества, которое я нажила.

Говорить о совместно нажитом имуществе с Клочковым Славиком не приходится. Боже мой, мужику под сорок, а для всех, особенно для его мамочки, он – Славик. Позор просто! Я на работе давным давно Ульяна Михайловна.

- Что там мой адвокат? – спросила Никиту, - Ты с ним разговаривал?

- Разговаривал лично. Не по телефону. Ульян, этот шедевральный экземпляр, ты меня удивила! Выбрала себе адвоката, так выбрала! Шепелявый, глухой и почти слепой. Да над тобой в суде потешаются! Стопроцентно.

- Он нужен мне только для того, чтобы ходил в суд! Я не могу видеть Славика… тьфу.. Клочкова. Григорий Иванович выполняет мои поручения, я полностью погружена в процесс, он только ходит в заседания и озвучивает мою позицию. Ну и для него это небольшой, но приятный гонорар.

- Домой? – поинтересовался маршрутом для вида Никита, как только мы выехали за пределы городской больницы Лесовска.

- Нет. Мы едем к Клочкову. Он сейчас дома.

- Зачем? Скажи мне, какая нужда тебя тянет к почти бывшему мужу, а не в аптеку и магазин? Ты только что вышла из больницы…

- Хочу высказать ему все в глаза. По телефону – ну не то, не будет того накала страстей. Кроме того, спустя несколько часов, а тем более дней, я просто забуду все те слова, которые у меня сейчас вертятся на языке.

- Так, запиши! Потом выскажешь. И потом Славик может быть не один…

Меня затрясло. Само собой, он не один. А то, что я у него не одна, узнала, как и все жены в последнюю очередь. Славик так и заявил: «Я ухожу к любимой женщине. Собери мне вещи». Не знаю, что меня задело больше – упоминание о неизвестной мне любимой женщине или этот приказ – «собери мне вещи», блин блинский.

Я и собрала – все до единого клочка из одежды и кусочка из разбитых бокалов для виски и его парфюмерных склянок.

Устроенная мной карусель из его рубашек, брюк, туалетной воды, посуды, которую он называл «своей», вертелась вокруг него, и он стоял, боясь пошевелиться.

Я щелкнула пальцами и с улыбочкой сказала:

- Замри у стены на минуту, как будто черт тебя опутал, За все ответишь, каждый удар встретишь!

Ведьминская сила и женская обида, объединившись, не оставили коварному изменнику и шанса уйти из семьи «цивилизованно», как он хотел.

Муж отлетел к стене, разбросав по стене руки и ноги – отличная мишень! И я начал пулять в него всеми эти шмотками, посудой, разбивающейся о стену на осколки, и пара – только пара, к сожалению, – попала на него.

У мужа очень посредственные, даже слабые колдовские способности, и магическая сила была предметом моей гордости и его зависти. Как оказалось, черной. В браке, щадя самолюбие Славика, я никогда не демонстрировала и десятой части моих умений в быту. А могу я многое.

- Хватит! – кричал он, - Прекрати! Я ранен!

- Ага, на Колчаковских фронтах! – ответила я фразой Шарикова и засмеялась. А потом легким движением руки изменила скорость полета летящих вещей в распластанного на стене Славика.

Когда мне надоело смотреть на его страдающее выражение лица, я завершила «расстрел» этого горе-мужа и счастливого любовника. У него оказалась пара царапин на руке и лице от осколков.

- Тебя даже шрамы не будут красить, - сказала я, наблюдая, как он обрабатывает раны.

- Ты меня могла убить, - заныл муж.

- Неа, не могла. Знаешь почему? Не хотела! А ты на меня пожалуйся – в Общину ведьм сходи, в инквизицию заявление закинь! Муж-колдун с ведьмой-женой справиться не может!

Не в правилах мужчины, а тем более такого ничтожного, как Славик, выставлять себя на смех. Никуда он свои боевые ранения не предъявлял. Однако в суд через несколько дней забежал. Конечно, он подал заявление на раздел имущества, после того, как я подала заявление на развод в ЗАГС. Он туда не явился по какой-то надуманной причине, и нас разводили у мирового судьи. Чисто из гадливости своей натуры, он попросил срок для примирения. «Я не спешу, а тебе нервы еще помотаю», - заявил он мне в коридоре суда. Я поняла сразу – раздел имущества станет битвой до победы Славика. Тьфу на него.

Мы жили после свадьбы в моей квартире, в которой сделали ремонт вместе – и он предъявил требование о взыскании с меня половины стоимости неотделимых улучшений. Ведь на квартиру, купленную мной задолго до брака, он не мог претендовать по закону. В иске он просил разделить один наш счет, вернее, счет на его имя, но опять-таки открытый в браке. По наивности я думала, что там денег в три раза больше, чем оказалось. Заинька-Славик просто не говорил мне о том, что деньги, которые я ему передавала, не попадали на счет. Они просто исчезли! Вот такие они, деньги-невидимки! Очередной му…жчинка надул чрезвычайно доверчивую женщину.

Славик нанял адвоката. Я не хотела пересекаться с ним в суде, и позвала себе в помощь добрейшего, тишайшего и интеллигентнейшего Григория Ивановича. Позиция у меня была проигрышной – чеки на ремонт с ценами, датами были у Славика. Он, по сути, занимался закупками, нанимал бригаду. А я так – зарабатывала деньги. Славик бегал с одной работы на другую. Менеджер. Но деньги в период брака – совместно нажитые! Короче, судебная практика была не в мою пользу. И Григорий Иванович – старинный друг папы - никак ситуацию не спасал, испортить не мог, зато получал от меня гонорар. Главное – я была изолирована от Славика и сберегла хоть часть нервных клеток.

Но он сумел меня достать.

- Вот, - подал мне Григорий Иванович документ в файле, - почитай, Ульянка. Тут уж не знаю, что сказать. Гражданское право в этом случае не работает, тут тебе магический юрист нужен, это заявление в Магический Трибунал пойдет.

Славик предъявлял свои требования на мой дар – брошь, переданную бабушкой-ведьмой. Понимаете, дар может быть облачен и в наперсток, и в гребень, и в кулон, и чайную чашку. А мне повезло – в нашем роду дар передавался через драгоценную брошь. Именно она вписана в свидетельстве магических способностей как основание его выдачи.

Муж никак не мог претендовать на нее, так же как и я на его дар – какую-то монетку петровских времен.

Славик нашел удивительнейшую уловку – он написал, что я хотела продать ту брошь, то есть дар, что является нарушением Магического кодекса. Дар можно только передать. Как говорила сова из «Винни-Пуха», безвозмездно, то есть даром. Доказательств того, что я его хотела продать, у него не было. Но пока бы Трибунал разбирался – на мой дар был бы наложен запрет на использование. Я не могла терпеть негативное влияние на мои магические силы, и в Трибунале уже сама представляла свои интересы.

Судья принимала мою сторону, это было очевидно по ее вопросам Славику и бездоказательности его позиции.

Вот тогда он и решился на отравление. Господи, ну где мои глаза были, когда я замуж выходила! Хм. Известно где – на его смазливой физиономии. Ведь ни умом, ни какими-то другими способностями он не блистал! Только глаза с поволокой и утонченные черты лица. Блондин с тоскливым взглядом. Этакий рыцарь печального образа.

Он назначил мне встречу, чтобы обсудить его отказ от требования в Трибунале на мой дар. И я, обрадованная, пригласила его домой, рассудив, что на своей территории мне будет намного легче с ним вести диалог.

- Ульян, - позвонил он мне, - я не успеваю. Пожалуйста, подъезжай к «Кракатуку». Так мне ближе добираться, да и решим там все вопросы, я отказ тебе прямо в руки передам.

В кафе я его не дождалась. Трубку он не брал. Ругая его за непорядочность, себя – за наивность, я приехала домой. Днем я всегда пью чай собственной сборки. Его-то я и заварила.

Меня нашла соседка, потому что я, почувствовав недомогание, доползла до двери, открыла ее, и – все. Провал в памяти.

Соседка тетя Наташа нашла меня у входа в квартиру, она вызвала скорую помощь и полицию.

В полиции проводят проверку, но почему-то после моих объяснений в больнице, они уверены, что я сама ошибочно заварила не тот чай. Ага, дурман-травы по ошибке в чайник бросила. Я им так и сказала, что у меня сложный развод, и у моего супруга есть мотив от меня тихонько избавиться. Все дело в моем даре. Не уверена, что убедила. Логика полиции, в принципе понятна - трупа нет – и ладно. А тут еще и фигуранты не простые – колдун и ведьма, просто передадут в инквизицию дело. Тогда уж буду трясти инквизиторов.

Когда мы с Никитой подъехали к дому Славика, я поняла – высшие силы мне благоволят. Он прогуливался со своей собакой. У маленького колдуна Славика крупная для своей породы собака лабрадор. В прочем, очень добродушная. Избавившись от меня, он вместе со своей любовницей завел собаку. Я никогда не была против, но у меня был кот – настоящий ведьмин кот Яр. Рыжий, солнечный такой, поэтому я и назвала его - Ярило.

Муж никак не мог завести себе кота – они все заводили дружбу со мной, игнорируя Славика-колдуна. Животное всегда ищет колдуна или ведьму с мощной энергией, а Славик… Ну, вы поняли – слабак.

Я резво выскочила из машины, услышав бубнеж Богданова: «Не так резво, ты же после больницы! Натворишь сейчас дел!»

Славик стоял ко мне спиной, но его лабрадор тявкнул и потянулся ко мне навстречу.

- Привет, дражайший супруг!

Он ответил не сразу, натянул поводок, опасливо посмотрел по сторонам. Ах, ты ж мой трусишка, есть тут люди, есть. Не буду тебя ни бить, ни магию применять.

- Видишь, я жива и здорова!

- Ко мне приходили из полиции. Они передали дело в инквизицию. Только у меня, алиби – я был целый день с Аней. Нас видели и в магазине, и в парке, и дома.

Аня – это его швабра, не в буквальном смысле слова, конечно. К Ане он свалил от меня.

- А мне ты зачем встречу назначал в тот день?

- Какую встречу? Ты что, Ульяш? Ты что-то путаешь. Я позвонил тебе, чтобы ты у себя посмотрела мой старый блокнот. Там были важные записи, телефоны…

- Через почти полгода после того, как я тебя выкинула?

- Это я ушел! – самодовольно заявил он. – И ты мне непонятное отравление не предъявляй, не получится. Я свое от тебя по закону получу.

Славик выглядел уверенно. Он все продумал.