ГЛАВА 14. Не то смешно - жена мужа бьет; а то смешно, что муж плачет.

Пока Клочков приходил в себя, я посмотрела на охранника и прошептала:

- Видел - не видел, слышал – не слышал, помнил – забыл. Память твою очищаю, стереть все в воспоминаниях и технике повелеваю.

Как только я произнесла заклятье, охранник сделался «глухим» и «слепым» к происходящему. Он снова зашел в свои «закуток», потому что ни меня, ни Славика для него уже не существовало. Серьезный и сосредоточенный он взялся за газетку и ручку и стал разгадывать кроссворд. Как только мы с Клочковым закончим выдирать друг другу волосы – нет, конечно, для меня они бесценны – он все удалит на камере. Заклинанье стопроцентное.

- Клочков, ну что ты прицепился ко мне? – разминая шею, как заправский боец, спросила я. – Мы разведены, как только решение вступит в силу, мы получим документы в ЗАГСе. Имущественный спор наш понятен. Отдай мою брошь, Славик. Я тебя по-хорошему прошу.

- А ты по-хорошему понимаешь? – заорал Клочков. – Это ты подстроила, чтобы меня в полицию забрали?

Я сладко улыбнулась ему. В этот момент я чувствовала себя уверенно, настоящей хозяйкой положения. Клочков скалился, словно зверь, нервно дергался и щурился. Если он сейчас наклонится и запрыгает по холлу, он вполне сойдет за какое-то животное, скачущее в безумном танце.

Вздохнув, я поняла, что мне все-таки придется ему раз и навсегда разъяснить, что в нашем с ним колдовском тандеме, теперь уже не семейном, по-настоящему одаренным магом была я.

- Недорогой и нелюбимый мой, меня там даже не было. Тебя же тоже не было в моей квартире, пока я избавлялась от последствий отравления в больнице? – улыбка не сходила с моего лица. Чем больше раздражался Клочков, тем ласковее становилась моя интонация.

- Какая же ты гадина!

- Ты ничего не употребляешь, Клочков? – я похлопала глазами. – Почему тебя трясет?

Конечно, у него полно недостатков, однако, в том, что Клочков не увлекается запрещенными препаратами – я могу поклясться. В нем много намешано, но когда-то в эту светлую голову родители намертво вложили истину, наркотики – это бяка. Жаль, что ему не объяснили, что красть, изменять и обманывать – плохо. Похоже, что в системе ценностей Клочкова убийство имеет гораздо меньший вес, чем наркотики.

- Меня от тебя трясет. Ты вот постоянно обвиняешь меня в том, что я украл свою чертову брошку. Тогда почему твоя сила не иссякла? Почему?

- Ну что тебе моя сила? Что она тебе?

- Все твои и мои знакомые, даже моя мать говорили, что мне нужно обязательно тебя держаться. «Ах, Ульяна, такая самодостаточная, такая умница!». Помнишь, как твой дружочек-любовничек говорил: «При ней и ты можешь стать человеком»? А он-то кто? Подумаешь, автомастерские у него. Да на наследство его отца я бы не так раскрутился! Я едва поманил тебя пальцем, как ты от него ко мне переметнулась! Ни его деньги, ни то, что он девку свою на аборт отправил – тебя не остановило.

Врет как дышит. Свое несостоявшееся отцовство Никита отболел, отстрадал, отгоревал. По-мужски: без слез, лишних слов и усмешек принял прощание, когда я ушла от него. Да и наследство отцовское он не промотал, вложил в свое дело.

- За свою глупость я и расплачиваюсь, - пожала я плечами. Только до Никиты тебе как отсюда до Парижа.

А потом я вскинула правую руку и приподняла Клочкова в воздухе.

- Ты не дождешься того, чтобы я лишилась колдовской силы.

Он смешно перебирал в воздухе ногами и вращал глазами, будто хотел меня испепелить и изощренно матерился. Как вариант, между прочим, правильный для любого колдуна в опасности. Но… и дар у него не потерян, и злости предостаточно, только бывает такое понятие магическая несостоятельность.

Невесть откуда взявшийся ветерок, стал моим союзником. Представив, как Славик заверещит от беспомощности и ярости, я со всей силы дунула, зачерпнув ветра побольше в ладони и дунула со всей силы: «Лети из дома, ко мне не возвращайся, каждого шепота и шороха пугайся!»

Он вылетел как пробка из бутылки, входная дверь открылась настежь, неожиданно, при этом весьма четко, проскрипев: «Вон отсюда, гаденыш!» Не без моей, разумеется, помощи.

Я выбежала посмотреть, не припечатало ли бывшего мужа там всмятку об асфальт. Я уверилась, что Клочков не приложился головой, а в остальном констатировала – клиент жив, что похвально. Мой самоконтроль при применении колдовства не подвел. С минуту Славик пролежал на асфальте, только он хотел подняться, как чьи-то высокие сапоги на каблуке переступили через него.

Кузькина мать, перешагнув через Клочкова, обернулась посмотреть на него.

- Малыш, ты можешь простудиться. Поднимайся и дуй домой.

- Нечисть! – с отвращением сказал Клочков. – У нее и подруг-то нормальных нет.

Агата недовольно поцокала языком, а затем, словно играючи, сложила из пальцев правой руки пистолет и, прищурившись, «выстрелила» в Клочкова. Тот вдруг издал какой-то нелепый, почти животный визг.

Наверное, она вызвала своим невинным жестом галлюцинации. Нечего было ко мне приходить на работу! Он поднялся, посмотрел на меня и в дверях шедшую ко мне Агату, а потом плюнул нам вслед.

Агата, не обращая внимания, протянула руку, и в ней появился хлыст. Она развернулась на своих каблучищах, взмахнула хлыстом и Клочков, слышав характерный свист, побежал со всех ног.

- Тебя на день нельзя оставить, - покачала она головой. – Уже начала вредить своему бывшему мужу. Я же просила ничего не предпринимать без меня.

Стоило напомнить ей, что ничего подобного она не сказала, но магическая схватка меня измотала, мне было очень жарко и душно, и я лишь пожала плечами. Усталость давила на меня.

Она неспешно поднялась по ступенькам, направляясь к входу в нашу фирму.

Агата дотронулась своими ладонями до моего лица очень бережно. Щеки мои, горевшие до этой минуты, почувствовали прохладу.

- Зачем ты пришла? – без обиняков спросила я. – У меня рабочий день в разгаре.

- Ага. Я так и поняла, что ты работаешь. Вышвырнула из дверей своего бывшего мужа, стерла память у охранника, который, наверное, и записи подчистит на камере? В этом и состоит работа современной ведьмы? Бестолковая, потому что «выхлоп» нулевой, довольно топорная для ведьмы с таким стажем, но, конечно, для самолюбия утешительная. Как деревянная медаль. О, нет, шоколадная – для пятилетнего малыша. Да, девочка Уля?

- Все сказала? – проворчала я. – Я не могу выдать тебе пропуск, а к директору ты не записана на прием, поэтому войти ты не можешь.

- Но с твоим директором, отчего-то мне кажется, я могу договориться…- она лукаво улыбнулась.

Как я могла подумать, что она не заметит или не почует как истинная женщина и истинная нечисть явную заинтересованность со стороны нашего Сергея Николаевича. У нее же чуйка нечеловеческая.

- Ладно. Агата, я и, правда, не могу тебя пригласить к себе. Но я с удовольствием попью с тобой чашечку чая у меня дома.

- Чай – отличная идея. Только я пришла тебе сказать кое-что очень важное для тебя. Нам нужно найти воришку колдовских вещей.

- Агата, - вздохнула я. – Согласна во всем. Нам, вообще нужен хоть какой-то план. Я действую исключительно на энтузиазме. А вдохновение я черпаю только из стычек с бывшим мужем. Это ненормально.

- У тебя есть результат! – не согласилось Агата.

- Какой хоть?

- Мы абсолютно точно знаем, что Клочков в ярости, что ты не потеряла свою силу. Это доказывает его вину.

- Да-да, конечно. Только с такой же легкостью он может доказать и то, что я продала свою брошь. Знаешь, как это называется? Го-ло-слов-но!

- Ладно, сейчас ты не настроена на разговор. Я свяжусь с Никитой, и мы оба ждем тебя у тебя же дома.

- Я не ослышалась, вы меня будете ждать у меня дома? Во-первых, это наглость, Во-вторых, я провела обряд на запирание дома.

- Нда, - она постучала пальчиками по подбородку, - к тебе мы не зайдем, увы. Ладно, уговорила мы ждем тебя во дворе твоего дома. Не опаздывай.

Однако ждали они меня вместе с парнем в огромной кепке как у старого клоуна Олега Попова и черном коротком пальто. Едва я поздоровалась со всей честной компанией, и мне представили парня как Славу, я поняла, что моя сумка стала весить значительно меньше. Заглянув в нее, обнаружила, что в ней нет не только кошелька, но и пузырька с настойкой на плакун-траве-на утренней росе.

Он их украл, и с ухмылкой держал в своих руках.