ГЛАВА 18. Виновата ли я?

Первым делом, прежде чем предаться слезам, я поработала над куклой, которую недотыкомка Клочков, начинил черными (буквально!) мыслями и дал такой отрицательный вектор ее энергии, что удивляюсь, почему я еще на ногах.

Я взяла чистой колодезной воды, что лежит в старой подаренной прабабушкой фляжке, пепел свечи-скрутки со зверобоем, корнем одолень-травы, и произнесла:

- Из дома - на порог, от порога - в дорогу, Как ко мне зло пришло, так к недругу вернулось.

Черный крест на платье куколке исчез. Теперь она безопасна, ее можно выкинуть, не опасаясь, что она принесет кому-то беду. И тут мне стало ее жаль. Ее волосенки – спутанная пряжа, глаза-пуговки, ручки-ножки - тоненькие сухие ветки, не вызвали отвращения, потому что во всем ее облике было что-то сиротское и печальное. Равзе она виновата в страшных мыслях Славика? Я оставила ее на кресле в зале. Выбросить - рука не поднимется.

Ночью я спала как убитая. Сон был безмятежным, ни одно видение не нарушило покоя, ни одна мысль не омрачила сознание. Однако, едва открыв глаза, я ощутила, как голова налилась свинцом, а вместе с ней и мысли стали давить своей тяжестью.

Яр и Васька сразу поняли, что я не в духе. Васька почесал бороду и проворчал что-то вроде: «Ну и ведьма с утра пораньше». Яр же, покачивая хвостом, занял выжидательную позицию.

Свидание Никиты и Агаты стояло у меня перед глазами, оно как красная тряпка перед быоком всколыхнуло мою ярость. Я думала о них дома, думала по дороге на работу.

Почему-то именно в это суматошное утро я поняла, что устала, что работаю и живу через силу, что мои поиски дара и страх потери ведьминой силы не компенсируются ни помощью Никиты, ни деятельным участием Кузькиной матери, в честности которых я уже сомневалась. И потом… Мне четвертый десяток, а мой отец разговаривает со мной как со школьницей, не выучившей уроки и постоянно обманывающей родителей.

Когда-то мне казалось, что у меня есть муж, есть отношения, которые меня поддерживают и согревают. Этот долгий самообман был моей опорой. А сейчас? И его не осталось...

И вот, выгорев в топке сомнений, нелогичных мыслей, не успев как обычно спрятаться за «броней» усмешек, колкостей, ядовитой улыбки, я шла в кабинет, чтобы поставить точку там, где до сих пор искала приюта и тепла. Мои ноги несли меня к тому предательству, которое станет фатальным в моей жизни. И это я чую на том страшном инстинкте, который не поддается осмыслению. Случается то, что всегда больно и горько, но ты неотступно идешь к этому.

Встретившая меня Катя попыталась пошутить по поводу метлы и навоза, но я как та самая ведьма из страшных сказок оскалилась и зашипела. Энергия моей ярости и неумного желания уничтожения – хоть чего-нибудь – просто снесла ее к стене.

От страха она перекрестилась. Не стоило, потому что-то темное, что ведьма в себе подавляет и старательно прячет под лоском воспитания, приличия, давлением общества, вырвалось и требовало выхода.

- Вон пошла! – прохрипела я не своим, а каким-то старческим, совсем не свойственным голосом.

Она испуганно кивала и, спотыкаясь, побежала к себе в отдел.

Дверь захлопнулась от моего повелительного ведьминского взгляда-приказа. Я загадала: если за это время окажется, что Никита позвонил мне, я ничего предпринимать не стану. Пропущенных звонков не было.

Значит, так тому и быть. Я позвонила Никите.

- Да, Ульян, - раздался его бодрый голос. – Что-то срочное?

Я и сама употребляю эту формулировку, но в исполнении Никиты она прозвучала для меня как приговор для него. Он не сказал мне: «Что-то случилось?». И тогда бы я не погрузилась еще глубже в пучину злобы.

- Я не хочу тебя знать, - твердо сказала я. А потом тихим голосом сказала тот пришепт 1, который как чеканный шаг отзывался во мне.

- Не ходить тебе ко мне встречу, Обходить меня издалеча, Болью лютой в тебе отдается пусть Мои слезы, горечь и грусть!

- Что ты несешь? – взвыл он. – Уля, что случилось?

Ага, вот он, тот самый вопрос, который бы сказал мне две минуты назад и о его любви, заботе и нежности.

- Что сказано – будет исполнено. Что исполнено – ведьмой запечатано.

Но Никита, предчувствуя, что со мной он больше не сможет поговорить, заорал:

- Ты совсем не в себе? Ты можешь нормально со мной поговорить?

Я все могу. Я уже больше, чем полгода как могу все, что захочу. Внутри меня что-то темное, что-то злое, наконец-то получило свое. Оно ликовало, и это ликование оставляло во мне горький, вязкий привкус. Да, зло – оно такое, коварное и удовлетворенное.

Как там, в народной мудрости? Делу – время, потехе - час. Достаточно я потешилась.

- Вот нам и «спасибо» от юристов! – сокрушался Андрей. – Катька в курилке сказала, что теперь какие-то договоры будут нам дополнительно на анализ направлять!

- Ерунда! – отмахнулась я. – В перечне в инструкции указаны только магические договоры. В пределах нашей компетенции только магический анализ.

- Катька говорит, что нам еще дадут и риски просчитывать, можно ли в типовой контракт включить колдовские пункты…

- Андрюш, это же бред! Кто будет просчитывать риски по договорам между обычными людьми, а не магическими лицами? – я засмеялась. – Катька просто вас дразнит. И мне ужасно стыдно, что мои аналитики поддаются на такую дурную провокацию. Тебе пора уже бросить курить, не считаешь?

Он засопел.

- Короче, чтобы больше о курилке не слышала от тебя! Буду по утрам у тебя отбирать сигареты.

- Не имеете права, - пробурчал он.

- Мне дорого твое здоровье, поэтому права мне не качай.

Посмеявшись над Андрюшкой, я все-таки открыла в общем доступе в компьютере инструкцию нашего отдела.

С незнакомого номера мне капнуло сообщение на «вотсап». Хм. Ссылка на сайт "Авито".

«Брошь б/у, старинная, камень-агат. Замок крепкий, будьте уверены, что не потеряете. Стоимость 10 000 рублей. Без торга!».

Неожиданное сообщение на «вотсап» с незнакомого номера заставило меня насторожиться. При переходе по ссылке открылась страница на "Авито" с объявлением о продаже старинной броши с агатом. Цена была фиксированной – 10 000 рублей, без возможности торга. На фотографии я узнала свою брошь, подарок, который я считала бесценным.

Сердце заколотилось. Неужели Славик? Кто еще мог так поступить? Продавать мой дар так открыто, будто это обычная вещь. Но как он мог так себя выдать? Мысль о полиции мелькнула, но тут же была отброшена. Это же магический дар, тут скорее инквизиция, чем полиция. Заявление нужно подавать туда. Что-то здесь не сходилось.

Внезапно пришло новое сообщение: «Это Слава. Надо бы опознать вещичку».

Не раздумывая, я быстро напечатала ответ: «Визуально - мой дар».

Он тут же назначил встречу: «Вечером после работы, в семь часов, на Старо-Питерской у магазина «Зоотовары».

Неужели все так просто разрешится? Неужели я смогу вернуть свою брошь? Первым делом нужно снять деньги. Выкуплю, а потом уже будем разбираться.

Нетерпение просто распирало меня. Как же дожить до вечера! А в голове уже выстроился четкий план: сначала я выкупаю брошь, разумеется, если она окажется моей. Затем – отправляюсь в инквизицию, подаю еще одно заявление, и пусть они сами пытаются свести концы с концами. Все получалось на удивление просто, как по нотам.

Я рассчитывала на помощь Агаты, а она, оказывается, увела Никиту. И он тоже не лучше, связался с кем попало. Ведь ему известно, что она – нечисть! Но с Агатой я больше не имею дел. Пусть только попробует появиться – я ее мигом прогоню. А Никита? Он теперь и близко ко мне не подойдет. Расстояние между нами в сто метров я гарантированно обеспечила. Мое заклинание сработает, я уверена.

Невероятное совпадение! Едва я вышла из машины, как ко мне тут же подлетела Агата.

- Какая удача! – воскликнула она. – Слава наткнулся на объявление на «Авито». Он там все очень внимательно просматривал. И ты ее опознала! Только ни в коем случае не выкупай, потому что Слава собирается ее украсть в ближайшее время. Последнее слово она произнесла почти шепотом.

- Тебе здесь не обязательно находиться, – сказала я, стряхивая ее руку с плеча. – Тебе лучше прогуляться в парке с каким-нибудь кавалером. Только обязательно молодым. Это так идет дамам в возрасте!

Агата прищурилась, но промолчала.

Но настоящий шок ждал ее впереди, когда я заявила: «Это не моя брошь!» Продавец, явно спекулянт, назвал меня нахалкой, когда я так сказала, потому что считал ее своей.

А Слава, достав свою лупу из кепки, произнес: «Брошь сделана две недели назад, современное золото».

Вот же Клочков-поросенок! Решил использовать меня в качестве приманки! Зачем только?

Когда мы выходили из подъезда продавца-барыги, ко мне подошли два человека и сказали: «Гражданка Болдина, вы задержаны за продажу потомственного дара!»

1 разновидность колдовского заговОра.