27

Таня

Работать в тот день она так и не смогла — просто не получалось сосредоточиться, в голове было что угодно, только не работа.

Несколько раз Таня вновь порывалась позвонить Егору, но сдерживалась — и так звонила-писала до самого обеда, но кроме того единственного ответа в стиле «совет вам да любовь» не получила. И это было даже обидно, хотя она понимала, что виновата сама.

А Вася… От воспоминаний о том, как он сидел на её любимой кухне, пил чай и рассуждал о нищебродстве Егора, Тане вообще хотелось рвать и метать. Накатывало такое бешенство, что если бы Василий вновь оказался рядом, она бы, наверное, швырнула в него чем-нибудь тяжёлым. Таню ещё тогда, когда они только познакомились и провели вместе лето, раздражала эта его привычка относиться к деньгам и достатку с благоговейным пафосом. Но в то время она была влюблена и легко закрывала на подобное глаза, а сейчас…

Сейчас глаза были широко открыты, и Таня могла признать, что у них с Васей нет общего будущего. Они слишком разные. И дело не только в его отношении к денежным средствам, но и в целом — в отношении к жизни. Таня была не способна играть с чувствами других людей, а Василий, судя по всему, делал это постоянно. Будучи в отношениях, приехал к Тане, соблазнил её, потом провёл вместе лето — а через месяц женился на своей девушке. Таня и сейчас не была уверена в том, что Вася не развёлся с женой перед тем, как приехать в Москву. В прошлый раз наличие отношений ему не помешало, может, и теперь не мешает? Просто решил подготовить себе «запасной аэродром». И периодически мотаться в столицу, когда с женой поссоришься или жизнь достанет. Очень удобно, что уж там…

А Егор… нет, не будет Таня ему ни писать, ни звонить. И не потому что не хочет — хочет, ещё как! Но ему точно надо остыть, обмозговать всё нормально. И возможно, он сам придёт к выводу, что не стала бы Таня так за него цепляться, если бы хотела быть с Васей.

Удивительно, а ведь когда-то она так по нему страдала… Плакала, мучилась, всё думала — что она сделала неправильно, в чём ошиблась? Слишком навязывалась? В чём была недостаточно хороша? Ой, дура…

Вася — просто кобель и эгоист. И причина, почему всё так получилось — в нём, а не в ней. Точнее, не получилось ничего хорошего, кроме Яси. Правда, Яся — это так много хорошего, что Таня уже и не жалела о том, что Василий был в её жизни. Наследил он основательно, но если бы кто-то предложил убрать этого парня из Таниной судьбы, но при этом исчезла бы и Яся — она бы всё равно отказалась.

Их с Васей история была для Тани очень болезненной, но она же подарила высшую награду — любимую дочку.

.

Весь следующий день — до пяти вечера, когда Василий вновь должен был прийти к ним домой, — Таня провела как на иголках. Видеть его не хотелось от слова совсем, но сама ведь ляпнула про Ясю — значит, придётся.

Пока Таня надеялась, что Васе со временем надоест играть в отцовство, тем более, что он живёт в другом городе. Ну, пусть приезжает, смотрит иногда на дочку, но долго это наверняка не продлится, особенно если у него появится семья. Когда-нибудь она ведь появится? Не только жена, но и совместные дети. И вот тут Васе станет совсем некогда ездить к Тане с Ясей, и можно будет вздохнуть свободнее. Пару лет максимум потерпеть.

Таня даже была согласна на алименты, тем более, что деньги лишними не бывают. Да и в целом, она практически на всё была бы согласна — лишь бы только видеть Васю как можно реже. Пока это вряд ли возможно, но потом…

Ещё бы с Егором как-то отношения наладить…

Он не звонил и не писал. Таня утром пыталась дозвониться, но вновь безуспешно — хотя если он был на объекте, то ничего удивительного, но всё же… Неужели до сих пор не остыл? Хоть поговорил бы с Таней, тем более, что у Яси через месяц день рождения, они планы совместные строили, хотели торт испечь и пельменей налепить в выходные. Неужели он настолько легко от этого откажется?..

Ровно в пять часов вечера — Таня как раз успела разбудить и накормить Ясю — в дверь позвонили. Быстрый взгляд в глазок, разочарованный вздох — Таня безумно надеялась, что Вася всё же не придёт! — щелчок замка… И опять на пороге человек, которого совсем не хотелось видеть.

— Привет. — Вася, широко улыбаясь, вновь протягивал Тане букет, но на этот раз не розы, а белые лилии без запаха. Шикарный, как на свадьбу. — Держи, это тебе.

Лилии Таня не любила — они почему-то навевали на неё тоску. Причём когда-то она даже говорила об этом Василию, но он, наверное, успел забыть.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарила Таня, вспоминая, есть ли у неё вторая ваза для букетов. Выходило, что нет. Значит, обрежет пластиковую бутылку. — Раздевайся и проходи в гостиную, Яська там играет.

Не успела Таня закончить фразу, как утверждение, что дочка играет в гостиной, перестало быть актуальным, потому что Яся, хмурясь и настороженно изучая незнакомого дядю, вышла в коридор, держась за стенку. Она ещё плоховато ходила без поддержки, особенно на большие расстояния, поэтому слегка покачивалась и выглядела настолько трогательно, что Таня непроизвольно улыбнулась. Посмотрела на Василия, который в этот момент тоже изучал Ясю — и замерла, поняв, насколько его взгляд отличается от взгляда Егора. Василий смотрел с опаской — почти как сама девочка — а Егор с нежностью и умилением. На его лице с самого первого дня их знакомства не было никакой настороженности по отношению к Ясе, а глаза светились радостью…

Таня сглотнула. В очередной раз стало горько от осознания кошмарности своих поступков…

— Привет, — сказал Вася, садясь на корточки рядом с девочкой. — Ты меня помнишь? Я…

У Тани перехватило дыхание: она вдруг подумала, что Василий собирается ляпнуть Ясе что-то вроде «я твой папа», — и уже хотела остановить его, как лицо дочки неожиданно искривилось, покраснело, и через мгновение Яся открыла рот и начала вопить так, словно её режут.

Василий растерялся, отпрянул в сторону, а Таня подхватила ребёнка на руки и пошла в комнату. И тут же, как только из поля зрения Яси исчез незнакомый человек, она перестала вопить. Моментально успокоилась и вновь села за свои игрушки — пирамидку, которую по-прежнему собирала как попало, а не по порядку, звенящие кубики и большие мягкие пазлы с разными животными.

Так прошло несколько минут. Вася разделся и прошёл в комнату, покосился на Таню — и та кивнула на сосредоточенную Ясю, которая складывала детали от пазла обратно в коробку, а потом вытаскивала их оттуда — общайся, мол. Василий вновь сел на корточки, ребёнок поднял глаза, распахнул рот…

— Ба-ба-а-а-а!!! — завопила Яся, и Тане стало смешно. А ведь действительно, Вася отчего-то вдруг стал ассоциироваться у дочки со злым Бабайкой. Наверное, потому что она видела, как они ругались, и ей это не понравилось.

— Ясь, всё хорошо, это не Бабайка, — Таня пыталась уговорить девочку, но та не собиралась никого слушать и продолжала вопить ещё минут пятнадцать. За это время Таня устала больше, чем за весь предыдущий день. А Василий вообще, кажется, пожалел, что пришёл — побагровел, забегал глазами, не знал, куда деть себя. Видимо, не ожидал, что Яся так отреагирует.

В конце концов дочка тоже устала, и Таня ушла с ней в детскую. Дала грудь, и Яся, минут пять сосредоточенно пососав молоко, уснула. В это время она обычно не спала, но стресс и волнение из-за незнакомого дяди, по-видимому, повлияли на режим.

Таня осторожно переложила дочку в кроватку и, прикрыв дверь, вернулась в гостиную, где на диване сидел не слишком довольный Василий.

И тут ей впервые за последние полчаса пришло в голову, что Яся всё сделала абсолютно правильно. Как чувствовала, что не нужен ей этот человек, вот и устроила показательную истерику. С Егором она так себя никогда не вела! Даже в самом начале, когда он ещё был чужим дядей.

— Извини, — сказала Таня, стараясь быть вежливой. — Не привыкла она к тебе, испугалась. Ничего страшного, это потом пройдёт.

— Угу, — буркнул Василий. — А всё потому что ты не сказала мне про ребёнка. Поэтому она и воспринимает сейчас родного отца…

— Не вали с больной головы на здоровую, — тут же вызверилась Таня. — Ты сам меня бросил, а потом ещё и… сам знаешь, что. И вообще. Я ведь говорила уже — я в курсе, что ты женат.

Вася посмотрел на неё с удивлением и какой-то детской растерянностью — словно он был ребёнком, а она его обидела.

— А я говорил, что давно развёлся. И когда приезжал к тебе… был уже в процессе, можно сказать.

— Ну допустим, — фыркнула Таня. — А летом, когда мы с тобой вроде как встречались, ты в процессе чего был?

— В смысле?

Всё-таки наглость — второе счастье…

— Ты женился осенью. И девушка, точнее, жена, писала на твоей стене в соцсетях, что вы вместе полгода. Полгода — это где-то с апреля. А ты первый раз приехал ко мне на майских. Получается, что ты изменял ей со мной!

И всё-таки Таня смогла его смутить. Хотя бы немного. Вася слегка порозовел, зачем-то встал с дивана — видимо, каяться стоя удобнее, — и, вздохнув, жалобно сказал:

— У нас с ней тогда только началось всё, отношений толком не было, поэтому… не надо так думать, малыш.

Таню едва не передёрнуло. Опять этот «малыш», фу, гадость какая! Вот Егор как-то обходился без этих слюнявых нежностей.

— Потом только, когда вернулся в Питер, завертелось, влюбился я… Да, решил жениться. Не знал, как тебе сказать. И да, соврал, что приеду. Сам даже не понял, как это получилось. И в итоге решил, что пора прекращать, всё-таки я действительно уже был несвободен… И прекратил. Но мой брак всё равно распался в итоге, причём очень быстро.

— Предполагается, что я должна тебя пожалеть? — съязвила Таня, но больше ничего сказать не успела — Василий сделал резкий шаг вперёд и, схватив её в охапку, сильно и бесцеремонно впился в губы, будто имел на это полное право.

Она настолько опешила, что несколько секунд просто стояла — точнее, висела, потому что Вася оторвал её от пола, — и офигевала от происходящего. И лишь через пару мгновений, ощутив жуткое омерзение, кулаком хрястнула Васю по голове, даже не сообразив, куда именно попала.

— Ай! — Он тут же отпустил Таню, причём так неаккуратно, что она едва не упала. — Глаз!

— А ты не лезь со своими поцелуями! — прошипела девушка и покосилась на дверь в детскую — хорошо бы не разбудить Ясю. Пусть ещё поспит, а Таня пока избавится от её нерадивого папаши. — Что за моду взял — лезть и не спрашивать разрешения!

— Тань, ты чего… — пробормотал Василий, а потом огорошил её, заявив: — Ты же любишь меня, хочешь быть вместе…

— Что? — если бы Таня могла, она бы рассмеялась, но слишком уж сдавило грудь от обиды. — С чего ты взял? Ладно ещё первое, но второе-то?!

— Ну так ты своего хахаля выгнала. И мне про дочку сказала. Значит, хочешь отношения наладить. — Судя по тону, Вася не сомневался в том, что говорил. А говорил он, к Таниной досаде, почти то же самое, что и Егор. — Это же очевидно! Впрочем, признаю — я слишком рано к тебе полез. Ещё подожду.

Хотелось орать и ругаться матом. Какая же она дура, что же она наделала! И как, КАК это теперь исправлять?!

— Знаешь, что… — Таня сжала зубы и кулаки, пытаясь не разрыдаться. — Иди-ка ты сейчас отсюда. Потом поговорим.

— Ладно-ладно! — Василий поднял руки, улыбаясь хорошо знакомой ей улыбкой победителя. — И правда, пойду. Пока, малыш.

«Да чтоб ты провалился», — подумала Таня, когда за Васей закрылась дверь. Плюхнулась на пол, словно у неё разом вытащили все кости, и крепко задумалась над тем, что делать дальше.

.

На часах было шесть часов вечера. Ясю — ещё и с учётом того, что она умудрилась поспать лишнее время, — укладывать не раньше, чем через три часа. Егор живёт рядом — в десяти минутах ходьбы. Таня даже знала его точный адрес, он много раз при ней заказывал на него доставку для матери-инвалида. В принципе, если постараться… она успеет. И есть шанс застать Егора дома.

Что именно Таня будет ему говорить, она пока не представляла, но отлично понимала, что нужно сделать это как можно скорее. Если она помедлит ещё немного, хотя бы день — Егор окончательно уверится в тех же мыслях, что вывалил на неё и Вася. По поводу «до сих пор любишь» и «хочешь быть вместе». Какой бред! Но Егору придётся доказывать, что это бред, и скорее всего, не только словами.

И… кажется, Таня знала, чем.

Только бы он согласился!..