Глава 6

Царь.

Она выбросила цветы в окно!

Его цветы. Те, которые он битый час выбирал, представляя, как Зайка будет с наслаждением втягивать своим тонким носиком нежный аромат лилий и думать о нем.

А тут такой фортель!

И не сказать, что свидание прошло плохо. Луганскому даже показалось, будто он ей немного понравился.

Он, между прочим, старался. Уже и не припомнишь, когда такое вообще было, чтобы Царь старался для женщины. Обычно все было с точностью наоборот.

И ведь понравилось ей все. Зайка абсолютно очаровательно смущалась от его комплиментов, намеков, нескромных взглядов. Женщина, которой неприятно внимание мужчины, никогда не будет вести себя подобным образом. И уж тем более надевать такие сногсшибательны наряды. Было заметно, что она хотела понравиться ему.

Понравилась. Очень.

Так понравилась, что даже смотреть больно, но не глазам, а частям тела, которые и определяют чисто мужской интерес к представительнице прекрасного пола.

Все было просто превосходно. Они беседовали, пили вино, обменивались игривыми взглядами, а оптом все пошло наперекосяк.

Сначала Зайка призналась, что еще замужем, но разводится. То, что они давно не живут с тем имбецилом, что упустил такую женщину, конечно радует.

А вдруг он все еще добивает от нее взаимности?

А вдруг Алена простит благоверного и они передумают разводиться?

И таких «а вдруг» стало в голове Царя недопустимо много, после осознания, что в жизни Зайки есть какой-то призрачный мужик.

Не успел он успокоить нервы из-за ее почти бывшего мужа, как девушка уткнулась носом в телефон, отвечая на какие-то, мать их, сообщения!

Это вообще за гранью понимания Васиного эгоистичного мозга.

Как можно отвлекаться на что-то, если напротив тебя сидит жаждущий, почти влюбленный, богатый, неженатый мужик приятной наружности в самом расцвете лет!

Это был удар по самолюбию Царя, который внезапно почувствовал себя не пупом земли, как обычно, а попой маленького глобуса.

Потом был медленный и чувственный танец во время которого Вася с огромным трудом заставлял держать руки на гибкой талии, столь велико было желание потрогать мягкие округлости Зайки. Судя по чуть дезориентированному взору, его близость ее тоже волновала, смущала. И возможно даже это ее злило.

А иначе как еще объяснить этот отказ подарить поцелуйчик?

Разве он много просил?

Всего-то поцелуй. Так ведь сбежала вредина ушастая.

Ускакала в подъезд, толком не попрощавшись. Только и сверкали высоченные каблуки ее дорогих туфель.

А вот это интересно…

Откуда у обычной воспитательницы деньги на такие шикарные туфли. За годы жизни с Людой он научился разбираться в женских шмотках.

Вышел из машины, немного проветрить мозги, чтобы вернуть ясность ума при помощи никотина. Закурил и увидел, как в окне на третьем этаже загорелся свет. Быть может это ее окно. Ставит букет в вазу, любуется и думает о нем.

Сигарета кончилась. Мозги ни фига не проветрились. Но надо ехать домой. У него завтра день начнется с рассветом на стройплощадке.

Вася сел в машину и поехал по кругу, чтобы не крутиться на узкой дороге в три приема, но уперся в тупик. Коммунальные службы открыли ремонтный сезон и раскопали трубы с отоплением прямо посреди дороги.

Луганский чертыхнулся, развернулся и поехал обратно, зачем-то мазнув взглядом по тому самому окну.

Лучше бы не смотрел, ей богу!

Из окна прямо на тротуар вылетел пышный букет белых лилий, описал дугу и почти красиво приземлился на асфальт.

Вася сначала подумал, что у него внезапно случился обман зрения. Но нет — букет лежал на земле одинокий, никому не нужный, выброшенный из окна жестокой женской рукой. Или не женской…

Ах, значит так!

Злой как тысяча чертей Вася вышел из машины, подобрал несчастный букет и запихнул его в урну рядом с лавочкой.

Больше он вообще ей цветы дарить не будет! Вот!

Любой нормальный мужик после такой выходки плюнул бы на строптивую бабу и пошел окучивать другой огород. И Вася всегда считал себя нормальный мужиком, но… переклинило его на этой ведьме ушастой.

Приехал домой, лег спать, а сон не идет.

Десяток версий из-за чего Алена так жестоко обошлась с его подарком крутилось в голове. На одиннадцатой переутомленный мозг не выдержал и все же отключился.

И остаток ночи снилась Васе золотоволосая Зайка в сексуальном кружевном белье. Она кокетливо кусала кончик своего белого ушка и била его по голове помятым букетом лилий.

Утро встретило Василия Михайловича дикой головной болью, словно он всю ночь пил водку запивая пивом. Наверное, если бы на самом деле пил так обидно не было.

Морщась от боли, Вася кое-как соскреб себя с постели и поплелся собираться на работу.

Где это видано, чтобы глава района трудился по воскресеньям. А все она виновата! Жалобщица!

Теперь Васе хоть умри, но нужно проконтролировать своего зама. Авторитет это вам не шуточки. Нужно соответствовать. Именно поэтому Луганский в свой, между прочим, законный выходной влез в строгий костюм и поехал инспектировать работы на объекте, который готовили под новую школу творчества.

На объекте его встретили едва говорящие на русском ленивые таджики, свалка строительного мусора и отсутствие вменяемого прораба.

Олежек как всегда в своем репертуаре. Все делает как из-под палки. Вроде сделал, но лучше бы не делал вовсе.

Дикое раздражение, которое копилось еще со вчерашнего вечера, перевалило за отметку «критический максимум» и Вася закипел не хуже старого чайника со свистком.

Резким движением руки разблокировал телефон и набрал своего зама, который мирно спал в кроватке, досматривал сон, не подозревая, какой «чудный» день у него наклевывается.

Орать матом Вася умел, любил и делал это почти профессионально, то есть слова достигали цели, били в самое сердце, отчего эта самая цель по обыкновению дергалась, бледнела и хваталась за сердце. Благо, что глотка луженая — не перекричишь.

Олежек примчался через рекордные десять минут, кривя не отошедшую от сна морду.

В итоге таджики выгнаны, мусор вывезен в пять приемов на личном «Мерседесе» заместителя, который полущив дополнительный профилактический пинок, засуетился как пчелка.

— И чтоб через два дня все готово было! — выдохнув остатки злости, напутствовал Царь, устало забираясь в свою машину.

Глянул на часы. Время перевалило за обед.

Проинспектировал называется.

Желудок голодно заурчал, напомнив, что неплохо было бы что-нибудь поесть для разнообразия.

Вася с тоской стал вспоминать содержимое своего холодильника, как в кармане пиджака завибрировал телефон.

— Привет дружище. Чего делаешь? — раздался в трубке до неприличия счастливый голос Сан Саныча.

— Дожевываю остатки своего терпения.

— Что? Совсем пожрать дома нечего? — заржал завхоз. — Ай да к нам! Галка мясца замариновала, теща детей забрала. Приезжай, моей виноградненькой тяпнем по пятьдесят.

Если честно, то Вася хотел не пятьдесят, а все двести пятьдесят, а может даже и триста. Но сообщать об этом не стал. Просто поинтересовался, чего нужно докупить к столу.

И вот часа через полтора наевшийся, но не успокоившийся Луганский чисто по-мужски жаловался старому другу на жизнь:

— Вот, скажи Сань, что этой белобрысой не так. Другая бы на ее месте радовалась, а эта нос воротит.

— Эк, тебя зацепило брат, — понимающе усмехнулся Саныч. — Даже не знаю, что и посоветовать. Это ты у нас по части дам всегда угодником был. Теряешь квалификацию.

Вася неопределенно пожал плечами.

— Она цветы мои из окна выкинула. Представляешь? Какая нормальная баба так сделает?

— Да… дела. Слушай, а давай я про нее поспрашиваю. В садике говоришь работает?

Луганский кивнул.

— У меня там одноклассница работает. Быстро разузнаем про зазнобу твою. А то может она с мужем живет, а тебя за нос водит.

Жена друга, краем уха слушавшая их разговор, решила внести свою лепту:

— Что вы как бабы сплетни собираете по кустам да по закоулочкам? — уперла в руки в боки Галина. — Этот тебе сейчас насоветует!

Вася с интересом покосился на женщину, которая всучила мужу нож и поставила перед носом тазик с картошкой.

— Мы в мужчинах ценим больше всего что?

Мужики непонимающе переглянулись и внимательно уставились на Галю, которая припечатал их суровой истиной:

— Ответственность, — и в ответ на удивленно вздернутые брови Луганского продолжила. — Ответственный мужик, как скала гранитная за которой ничего не страшно. Бедный, богатый, тощий или толстый, если ты сумел доказать своими поступками, что ты надежный, верный и решительный, любая баба пойдет за тобой на край света.

— Как ты Галочка? — ласково подмигнул супруге Саныч за что тут же схлопотал по плечу.

— Молчи и чисти картошку!

Вася задумчиво потер подбородок и чуть обиженно спросил:

— Ты считаешь, что я не ответственный? Такой пост занимаю.

Вот теперь Галя посмотрела на мужчину сурово, сдвинув не переносице соболиные брови.

— Извини Вась, но сейчас ты как перекати-поле. Сорок лет, а детей не нажил. Какая из тебя скала гранитная, если ты из постели в постель прыгаешь. На Людку жалуешься, а сам? Есть такая пословица: какая шла такой и повстречался, — и в завершении своей правдивой речи добавила. — И если Алена твоя нормальная баба, то она в два счета определила твою классификацию!

— Это какую же?! — полюбопытствовал Саныч отрываясь от своего занятия.

— Жвачное парнокопытное млекопитающее, — любезно ответила Галя.

— Ну, спасибо обласкала, — обиделся Вася, не переставая жевать мясо с салатом.

Жевал, жевал и тут его торкнуло.

— Точно! Что я как сопля мнусь вокруг да около? Вот сейчас поеду к ней и конкретно спрошу.

Чего спросит, не сказал, только решительно поднялся и поспешил на выход.

Хлопнула входная дверь. Да так, что люстра задребезжала.

Саны посмотрел, как качаются стекляшки на люстре и глубокомысленно изрек:

— Галь, зря ты ему по скалу гранитную сказала.

Зайка.

Что обычно нормальные люди делают по воскресеньям?

Правильно — отдыхают.

Но это нормальные люди.

Я к этой категории не отношусь. Потому что уже четыре года подряд даже в воскресенье встаю в восемь утра и продолжаю свято верить, что на следующий год, когда дети подрастут я смогу отоспаться.

Сначала умывание и почти досыпание с зубной щеткой в руках. Потом контрастный душ. И только после этого зомби-мама готова идти кормить своих зомбят.

Близнецы — наши главные жаворонки в семье уже носятся по залу, полностью игнорируя глухое недовольное шипение Данила из-под подушки, а Настя уже сидит на стульчике в новом фартучке и деловито потирает ладошки.

— Что бы нам плиготовить?

Именно после этих слов нужно прятать самое главное в доме: муку, масло и яйца. В противном случае весь оставшийся день я буду соскребать все это с кухни.

Есть в нашей семье маленькая традиция: мама по утрам в воскресенье готовит что-нибудь вкусненькое. И эту правило не может изничтожить даже временами скудный бюджет.

Сегодня я собралась печь ватрушки с творогом. Не сказать, что очень люблю возиться с тестом. Не всегда оно у меня получается. Но Настя, как только я взялась за ручку холодильника, заявила:

— Хочу булки как в садике!

— Вот и ешь их в садике, — вполне обоснованно возражает Илья. — А мы хотим пирожные с кремом.

Я тоже была за пирожные. Бисквит печь проще и быстрее, чем сдобу, но сегодня было очередь Насти выбирать, а она была непреклонна:

— Булки! — и хоть трава не расти.

Под нетерпеливые взгляды снующей детворы, поставила тесто, замесила творог и, чтобы хоть как-то скрасить ожидание сварила какао. Едва я разлила вкуснятинку по кружкам, как раздался звонок в дверь.

Ксюша пришла.

Почти четыре года назад дети не просто перевернули всю мою жизнь с ног на голову. Они изменили мое мировоззрение. С теми немногими подругами, которые у меня оставались после свадьбы с Егором, я перестала общаться.

Долгое время даже поговорить было не с кем. Иногда бывают такие моменты в жизни — накатывает хоть волком вой. А выговоришься, поплачешься, как-то легче становится.

Так уж вышло, что Ксюша тоже приезжая. Она пару раз присмотрела за Настей на занятиях, и мы подружились.

— А чем это у тебя вкусно пахнет? — с порога спросила миниатюрная шатенка, со стоном наслаждения втягивая своим изящным носиком наивкуснейшие ароматы.

— Проходи. Какао будешь?

— Буду. Я все буду, — мигом согласилась эта вечно голодающая прелесть и, скинув свои невероятно легкомысленные ягодные босоножки, протрубила на кухню, попутно раздавая детям подарки.

— Ксюш, ты их избалуешь, — я недовольно покосилась на целый мешок конфет, фантики от которых я теперь неделю буду находить в самых неожиданных местах.

— Не нуди, — отмахнулась подруга и, притянув в себе кружку с какао пошла в ожидаемое наступление.

— Лучше рассказывай. Как у тебя прошло?

Пока дети были заняты конфетами, я вкратце, полушепотом пересказала вчерашний вечер, опустив историю с цветами.

— Ну, ты сильна мать, — восхищенно протянула Ксюха. — Хоть бы в щечку поцеловала. Он вон как для тебя расстарался.

— Чего толку от его стараний. Как узнает про мои «обстоятельства» сбежит, только пятки сверкать будут.

Шатенка прищурила свои нереальные черные глазищи и, не переставая жевать бутерброд с колбасой, выдала:

— А я, смотрю, он тебе понравился. То-то у тебя глазки заблестели.

Я поперхнулась, и какао чуть носом не пошло.

— Сдурела что ли? — возмущенно прошипела я, отдышавшись. — Мне? Это упакованное в дорогой костюм хамло?

Ксюша изогнула правую бровь, и я тут же сникла, признаваясь:

— Ладно… понравился.

— Ну, наконец-то! И? Когда вы теперь снова встретитесь?

— Наверное, на следующей неделе.

— Чего? — выпучила глаза подруга. — Ты бы еще через месяц собралась. Надо его брать пока он тепленький.

Я не выдержала и расхохоталась. Да того у нее был возмущенный вид.

— Чего ты ржешь, как лошадь. А если он твоя судьба?

— У меня уже была одна судьба — Егор ее звали. Не по мне оно.

— Дура ты, Зая. Мужик к тебе со всей душой, а ты…

А я не хотела конфликтов в семье, очередного разочарования в жизни и разбитого сердца. Наелась уже. Самое правильное в моей ситуации было сходить на обещанное второе свидание и вежливо отправить господина Лося на все четыре стороны. В принципе можно было послать его уже сегодня. Наталья Георгиевна позвонила и отчиталась, что можно в понедельник нести документы. Но обещания данные главе района нужно выполнять. Мне тут еще жить и работать. Мало ли. Может он злопамятный.

Пока я лепила ватрушки, под плотоядным взглядом подруги, она, лениво накручивая каштановый локон на палец, как бы невзначай поинтересовалась:

— Кстати о мужиках. Я тут на лестничной площадке с соседом твоим столкнулась. Как он тебе?

— С высоким и тощим?

— Не. С качком татуированным.

— А-а-а, — поняла я и тут же нахмурилась. — Не твой вариант.

— Почему это? — чуть обиженно поджала губки Ксюша.

— Нелюдимый. Грубый. Одинокий. Вы с ни разные полюса. Я даже с девушкой его ни разу не видела.

— Ага! — по-своему поняла она. — Значит свободный! Это я удачно его приметила.

Я так и застыла с противнем в руках.

— Ксень, он тебя прибьет после двух минут общения. У тебя же рот в принципе не закрывается.

— Не правда, — возразила девушка. — Я молчу, когда ем.

Я покачала головой и вздрогнула вибрации телефона в кармане домашнего платья. Глянула на экран и обмерла — Лось собственной персоной.

Перевела испуганный взгляд на подругу и, шумно сглотнув, поднесла трубку к уху.

— Ало.

— Привет, Ален, — послышался чересчур жизнерадостный голос Луганского. — Не занята?

— Н-не-ет, — спотыкаясь на каждой букве, ответила я и присела на стул, ощущая, как неожиданно ослабли коленки.

— Отлично, — обрадовался и без того довольный мужчина, Значит у тебя найдется пара минут, чтобы увидится со мной. Я у твоего дома стою.

— А? — с испугу туплю я.

— Просто выйди из подъезда на минутку.

— Хорошо. Сейчас, — мямлю и нажимаю отбой, переводя глаза на Ксюху, которая, не переставая жевать, с жадным интересом глядит на меня.

— Ну? — нетерпеливо подгоняет она.

Я вскакиваю со стула и оборачиваюсь к окну. И правда у подъезда стоит черный «БМВ» Луганского, а сам хозяин привычно стоит рядом с зажатой в пальцах сигаретой.

— Это он? — подруга стоит рядом и вытягивает шею, чтобы получше рассмотреть Лося. — А он ничего так. Староват на мой вкус, но тачка у него что надо.

— Ксюша! — возмущаюсь я.

— Что Ксюша?! — елейно отзывается она и подталкивает меня к ванной. — Иди уже переоденься, причешись и дуй к нему.

— Но дети!

— Ничего с ними не случится. Иди я сказала! — почти рычит подруга и грозно хмурит тонкие бровки.

Тут-то я понимаю, что толком не причесана, не накрашена, щеголяю по дому в растянутой, заляпанной футболке и видавших лучшую жизнь лосинах. Сейчас, вот такая домашняя, я едва ли напоминаю вчерашнюю девушку из сладких мужских фантазий. Скорее замученную жизнью домохозяйку.

Проскользнула подлая мысль забить на все и предстать перед Васей в таком неприглядном виде, но ноги сами ведут к шкафу, а руки достают новый домашний костюм, состоящий из красивой белой футболки и коротких желтых шорт, которые скрывают полноту бедер, зато выгодно подчеркивают длину ног.

Это неискоренимое чисто женское желание быть красивой и привлекательной даже для того мужчины, с которым у тебя ничего не может быть.

Чтобы потом вспоминал и мучился от осознания, что вот это все богатство могло быть в его личном пользовании.

Все же мы женщины нерациональный народ.

Усмехнувшись собственным мыслям молнией бегу в ванную, где переодеваюсь, не забывая расчесать и заплести волосы в красивую косу.

Косметика?

Да ну ее.

Для домашнего вида я и так слишком хороша.

Подмигиваю своему отражению в зеркале и тихо, чтобы дети не услышали, благо те еще заняты мешком с конфетами, крадусь к двери.

Луганский ждет у подъезда.

На этот раз, слава богу, без цветов.

— Привет, — смущенно здороваюсь я, ловя его восхищенный взгляд.

Мужчина, несмотря на выходной день в костюме, но без галстука. Вид у него взъерошенный, немного уставший, а глаза блестят с каким-то необъяснимым азартом.

— Отлично выглядишь, — замечает он и жестом приглашает в машину. — Давай там поговорим. На улице как-то неудобно.

Это такой тонкий намек, что он бы не прочь зайти в гости?

Вскарабкиваюсь на переднее сиденье, я в ожидании смотрю на мужчину, а он чуть ведет носом и тихо говорит:

— Вкусно пахнет. Ваниль? — и взгляд такой голодны преголодный.

— Я ватрушки пеку.

— М-м-м, обожаю сладкое, — мурлычет он и, подавшись вперед, опирается своей наглой конечностью о сиденье прямо возле моего бедра.

Пытаюсь чуть отклониться. Так некуда. А мне казалось, что «БМВ» просторная машина.

— Угостишь ватрушками? — мурлычет он, и я понимаю, что попадаю под слияние его гипнотического взгляда.

Сердце начинает биться где-то в районе горла, и я судорожно стискиваю край футболки, чтобы не податься мужчине на встречу и не поцеловать его первой.

— Ты хотел поговорить? — интересуюсь, с трудом проглотив вязкую слюну.

— Скорее увидеть тебя, Заинька. Соскучился.

Видимо он ожидал услышать в ответ, что я тоже соскучилась, но я молчу, как партизанка, только тихо соплю, всем силами стараясь унять бешеный ритм пульса.

— Зай, посмотри на меня.

Послушно смотрю в глаза.

— Скажи, я тебе хоть немного нравлюсь?

Вопрос ставит меня в тупик и, тем не менее, я честно отвечаю:

— Нравишься.

— Именно поэтому ты выкинула лилии в окно? Или есть что-то, чего я не знаю?

Вот ведь черт! Как он мог увидеть?

— Аллергия, — нашлась я. — На лилии. Постеснялась сказать тебе в ресторане.

Луганский чуть прищурил глаза, внимательно рассматривая меня, чуть тронул пальцем выбившийся из косы локон, и почему-то, расплывшись в улыбке, протянул:

— Зайчишка-врунишка, — и неожиданно нежно чмокнул в кончик носа.

Лицо обдало теплом чужого дыхания. От мужчины пахло сигаретами, терпкой туалетной водой и немного спиртным. И я не знаю почему, но мне это жутко понравилось. Я, наверное, чокнулась в тот момент, если сама подалась навстречу, охваченная сладким предвкушением.

Мы замерли на мгновение, практически касаясь друг друга губами, а потом Луганский осторожно поцеловал меня, пробуя на вкус, приноравливаясь, ожидая ответной реакции.

И она последовала.

Я ответила на его невысказанный вопрос губами и руками, которыми несмело притронулась к тонкой ткани рубашки, ощущая как часто бьется его сердце, вторя моему.

— Останови меня, — хрипло шепчет он в перерывах между сумасшедшими поцелуями.

— Зачем? — недоумеваю я и чуть прикусываю его нижнюю губу, чтобы в следующее мгновение нежно зализать, вызывая у этого большого и серьезного мужчины стон.

— Я боюсь… все испортить.

Он боится? Глупый. Тебе не этого нужно бояться, а того, что ожидает тебя наверху за дверями моей маленькой квартиры.

Мысли растворяются в жаркой пульсации нашего совместного безумства.

Я перебираю пальцами короткие жесткие волосы на затылке мужчины и едва сдерживаюсь от желания скользнуть ладонями под одежду. Так хочется хоть немного потрогать его.

Какая же я голодная оказывается. До ласк и поцелуев…

Понимание, что мы среди белого дня занимаемся совершенно непотребными вещами, немного отрезвляет. Заставляет оторваться от мужчины и, прикрыв глаза, жадно ловить кондиционированный воздух, восстанавливая дыхание и тут же вздрагивать, чувствуя, как ненасытные пальцы гладят нежную полоску кожи чуть выше пояса шорт.

Луганский смотрит неотрывно мне в лицо, нежно массирует мой затылок и признается:

— Совсем с ума сошел. Не иначе как приворожила… ведьмочка моя…

Когда я в последний раз слышала подобное из уст мужчины? Теперь уже и не вспомнить.

Как тут не потерять голову, сердце и другие жизненно важные органы?

Даю себе мысленную пощечину и чуть отодвигаюсь от этой ходячей печки в дорогом костюме.

— Зая! Не слушай этого змея, который только прикидывается безобидным Лосем.

— У тебя есть планы на сегодняшний вечер? — словно ощущая, что я эмоционально отдаляюсь, Луганский решает идти напролом.

— Вечер у меня занят, — нехотя отвечаю я, отмечая, как мгновенно мрачнеет Лось. — А что ты хотел?

— Думал в гости позвать. Чего-нибущь вкусное на мангале пожарить.

Звучало заманчиво, если бы не одно но…

— Извини, я не могу к тебе поехать, — голос изменяет мне и дрожит от волнения. — Может ко мне? Чая попьем? Ненадолго конечно.

Лицо Лося моментально озаряет счастливая мальчишеская улыбка, которая мгновенно делает его лицо значительно моложе.

— С ватрушками? — с каким-то интимным подтекстом спрашивает он.

Кокетливо поправляю, упавший на лицо локон и возвращаю улыбку.

— И конфетами.

— Я просто не могу отказаться от такого заманчивого предложения, — радостно скалится Лось.

Ох, бедненький. Он, наверное, уже на придумывал себе всякого с пометкой восемнадцать плюс.

Какой жестокий облом его ожидает.

— Тогда пошли?

Луганский паркует свое «БМВ» так, чтобы оно не мешало проезжающим мимо машинам, и мы вместе идем в подъезд. Он размашисто и уверенно, явно предвкушая романтический вечер, а я мелко семеню рядом на дрожащих ногах, прекрасно зная, что ждет его в суровой реальности.

Ну, что ж Василий Михайлович. Ты хотел меня?

Добро пожаловать в мой мир!

С замирающим сердцем я вхожу в квартиру, приглашая Луганского. Он с интересом крутит головой, разглядывая крохотную прихожую, в которой слишком тесно для такого бугая как он.

Лось предусмотрительно снимает ботинки, неуместный в квартирной духоте пиджак и замирает, когда дверь большой комнаты с размаху открывается, с глухим стуком шмякается о стену, и в прихожую влетает возбужденная Настена.

— Мам!!! У нас ЧП! — вопит она, не иначе как подражая диким воплям папуасов.

У меня чуть душа в пятки не свалилась.

— Что случилось?

Настя поднимает ладошки и деловито жестикулируя сообщает:

— У нас ФайФай кончился!

Не успеваю я среагировать, как следом выходит Данил с планшетом в руках. Взгляд его останавливается на застывшем, как соляной столб Луганском и мальчик ощерившись, угрожающе спрашивает:

— Ма-а-ам, а это еще кто?

— Данил! — возмущаюсь я.

— Мама! Мама! — орут близнецы и бегут наперегонки, отбирая друг у друга, старый футбольный мяч.

— Мам, мы мяч накачали! Сами! Смотри!

Они продолжают драться, и в одно короткое мгновение мяч оказывается в воздухе, летит в нашу сторону и, учитывая карликовые размеры моего жилища, находит цель в виде оглушенного, ничего не понимающего Лося.

Вы когда-нибудь получали футбольным мячом по голове?

Нет? Вот и я не получала, а Лосю все же прилетело… прямо в лоб.

Остается надеется, что черепушка у него твердая.

— Киря! Илья! — рычу я на мальчишек. — Марш в комнату!

Поворачиваюсь к Луганскому.

Тот с абсолютно растерянным видом таращится на детвору, машинально потирая ушибленную голову.

— Прости, пожалуйста, — извиняюсь я и пытаюсь пошутить. — Они не всегда такие буйные. Все нормально?

Луганский не отвечает. Походу дела, дар речи потерял от шока.

— Знакомься. Это Данил, Кирилл, Илья и Настя, — стараясь быть вежливой хозяйкой, представляю я своих хомяков. — Дети, это мой хороший знакомый Василий Михайлович.

Племянники с интересом, страхом и осязаемой враждебностью рассматривают потенциального конкурента за внимание мамы, а Лось просто пялится и наверняка уже разрабатывает план побега из моей квартиры.

— Привет, — наконец выдавливает из себя мужчина и испуганно вздрагивает, когда с тихим скрипом отворяется дверь кухни.

Не знаю кого он там ожидал увидеть, но отчетливо слышу судорожный облегченный вздох Лося, при виде без меры удивленной Ксюши:

— Здрасте, — с понимающей усмешкой кивает она мужчине. — Зай, я там пироги твои из духовки достала. Мне пора.

Подруга торопливо уходит, оставляя меня совершенно одну с охреневшим от такого жестокого поворота судьбы мужчиной и детьми, которые, наверняка, придумали не одну подставу для ничего не подозревающего маминого ухажера.

— А пойдемте есть ватрушки, — вдруг говорит моя маленькая принцесса Луганскому и тот, наконец, немного оттаяв, несмело ей улыбается.

— Да-да пойдемте, — поспешно соглашаюсь я и торопливо подталкиваю Лося на кухню.

Напросился на сладенькое? Теперь терпи, мужик.