Эпилог

— Ну, наконец-то!

Давид громко выдыхает, его плечи расслабляются, а лицо расплывается в усталой, но счастливой улыбке. Он окидывает взглядом всех собравшихся — моих родителей, подруг, его родных и качает головой, будто только что выдержал невероятное испытание.

— Всё, ну их в лес, такие сюрпризы! — смеётся он, проводя рукой по волосам. — Еле-еле выдержал это сумасшествие! Никогда в жизни больше не буду устраивать что-то подобное! Это слишком дорого для моей психики!

Его смех заразителен, но в голосе слышится искреннее облегчение, будто он только что разминировал бомбу и теперь, может, наконец, расслабиться.

Хотя моё состояние было недалеко от взрыва.

— И для нашей тоже, — ворчат мои подруги переглядываясь.

Я стою, как вкопанная, медленно осознавая, что происходит.

Мой взгляд скользит по знакомым лицам: мама с папой, его родители, Дашка, Лиза, Анька, их мужья… Все здесь. И все смотрят на меня с ожиданием, смущением или едва сдерживаемым смехом.

— А вы что здесь делаете?

Слова вылетают сами собой, и я тут же понимаю, что это, наверное, самый глупый вопрос, который можно было задать в такой момент.

Мама смотрит на меня с лёгким недоумением, её брови чуть приподняты.

— Приехали разделить с вами важное событие, где Давид будет делать тебе предложение, — говорит она осторожно. — Хотели вас поздравить… Или… уже не поздравлять?

Её взгляд переходит с меня на Давида, и в её голосе звучит лёгкая растерянность.

— Нас Давид пригласил, сказал, будет праздник. Но только он хотел, чтобы ты ничего не знала, доченька…

Папа, стоящий рядом, не может сдержать ухмылки.

— Да, кажется, Давид, мой друг дорогой, попал ты по полной, — подхватывает он, и его смех раздаётся громче всех. — Совершенно точно у тебя всё пошло не по плану, приятель.

Рядом, чуть в стороне, стоит Кристина. Она опускает лицо, но я вижу, как её губы дрожат от сдерживаемого смеха. Кажется, ей тоже хочется рассмеяться в голос, но она старается сохранить серьёзность. Догадываюсь, что это из уважения ко мне.

Медленно оглядываю всех ещё раз. Мои родители. Его родители. Подруги. Их мужья. И тут до меня доходит.

Я только что… отказала ему. При всех. Перед всеми.

Горячая волна стыда накрывает меня с головой. Щёки пылают, сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди.

Я опозорилась по полной программе…

— Давид, — голос звучит тихо, почти шёпотом. — Объяснишь мне всё?

— А ты сама-то ещё не догадалась? — качает головой. — Предложение тебе хотел сделать. А к нему сюрприз готовил в виде приезда твоих близких. Ты же так скучала по ним. Придумал вот на свою голову, что будет классно, если они разделят наше счастье с нами… — продолжает он, разводя руками. — Но всё вышло из-под моего контроля.

— Но я хотела поехать домой, к ним! — вырывается у меня.

— Ты захотела поздно! — не выдерживает Анька, перебивая нас. Она бросает на меня взгляд, полный негодования. — Каша уже была заварена! Давид придумал это полтора месяца назад. Мы делали документы, покупали билеты. Как нам было всё назад отыграть уже?

Она делает паузу, а потом с ухмылкой добавляет:

— Никто же не думал, что у тебя засвербит в одном месте… — демонстративно хлопает себя по заднице, — и приспичит ехать домой именно тогда, когда мы всей толпой покупали билеты на самолёт, чтобы к вам лететь!

Дашка фыркает, Лиза прикрывает рот ладонью, а папа Давида отворачивается, чтобы скрыть смех.

— Юлька, вот не можешь ты без приключений! — продолжает подруга, будто подводя итог.

Я смотрю на Давида, и в голове после слов Ани вдруг щёлкает.

— Поэтому ты меня не отпустил и спрятал мой паспорт? — прикладываю руку к губам, ощущая, как по спине бегут мурашки от шока.

Он кивает, и в его глазах мелькает что-то между извинением и затаённым весельем.

— Да, моя любовь. Но, как показала жизнь, я лучше буду тебя отпускать, куда ты хочешь! — поднимает руки в мнимой капитуляции. — Повторюсь, моей нервной системе это будет проще выдержать.

— Погоди… — внезапно осознаю, — а сделка твоя… Она? Партнёры? — вспоминаю его странные звонки, таинственные встречи, нервозность последних недель. — Просто ты так шифровался… скрывался…

— Это и был весь этот план, Юля! Я не скрывался, я организовывал! Договаривался с авиакомпаниями, с отелями, с твоими родителями, с моими родителями, с подругами… — перечисляет на пальцах.

Я открываю рот, но слов нет.

— Мечтал, чтобы всё было идеально. Но ты заподозрила меня в изменах, которых у меня даже в мыслях никогда не было.

Дальше Давид молча достаёт из кармана телефон, по которому он общался с подозрительными для меня личностями и подходит близко.

— Смотри, — он открывает контакты, прокручивает список и останавливается на имени «Энн».

Мой взгляд скользит по буквам, пока палец любимого нажимает на кнопку вызова.

Три гудка. А следом тихий, но отчётливый звонок раздаётся из сумочки моей подруги Ани. Она достаёт телефон, на экране которого горит: «Давид».

— Аня? — мой голос дрожит. Я перевожу взгляд с Давида на подругу и обратно, словно пытаясь сложить пазл, который никак не сходится.

Аня широко улыбается, поднимает телефон и машет им.

— Да, это я!

— Ты потому не стала со мной разговаривать? — кусочки мозаики в моей голове начинают складываться.

— Конечно! — кивает Аня и смеётся. — Скажи я хоть слово, ты бы сразу поняла, что это я. И как потом с Давидом объясняться, что я сорвала его столь грандиозный и затратный сюрприз?

Давид, не дожидаясь её ответа, сбрасывает звонок и тут же набирает следующий контакт: «Дора».

Через секунду раздаётся мелодия звонка… у Даши.

— То есть Дора — это Дарья… — медленно произношу я.

— А Элизабет… это?

— Ну я, конечно, дурында! — хохочут подруги и остальные. — Это наша Лиза!

— Юлька, ну сама подумай, как мне было не сдать себя иначе, пока я готовил этот сюрприз? Если бы мы созванивались по другому телефону, ну, тому, что для русских партнёров, ты бы сразу заподозрила неладное. И сюрприза бы не получилось. А так подруги получили английские имена, и всё работало… ну, до определённого времени.

— Пока ты дома не забыл телефон…

— Да! — вздыхает он. — Я просто закрутился, и, на мою неудачу, Аня как раз позвонила сказать, что билеты взяли. Надо признаться, это была моя фатальная ошибка, что я оставил телефон дома.

После такого признания чувствую, как словно камень падает с сердца. И чуть ли не в буквальном смысле этого слова.

— Значит, нет никого у тебя…

— Да зачем мне кто-то ещё нужен? Мне тебя за глаза, и за уши хватит! — проводит рукой выше головы, показывая высоту моей значимости в его жизни. — Нет никаких других женщин и не будет! С твоим-то темпераментом разве я ещё кого-то могу захотеть⁈

Здесь он замолкает, прищуривается и медленно приподнимает мой подбородок, желая заглянуть мне прямо в глаза.

— Правда, раньше ты поспокойнее была… — его голос становится тише, изучающим. — Юль, я чего-то не знаю, или всё-таки знаю?

Чувствую, как по спине пробегают мурашки. Он всматривается в моё лицо, и мне некуда деться от этого пронзительного взгляда.

Я опускаю глаза, зубы впиваются в нижнюю губу. Прикусываю её и натянуто улыбаюсь.

— Давай так: я достану снова кольцо, предложу тебе выйти за меня, ты сделаешь удивлённое лицо и согласишься. Надо же для детей и внуков красивую историю о нас оставить! Не эту же оставлять, где ты предложила мне жениться, как там…

— На потаскушках иностранных! — вставляет свои три копейки муж Лизы и гогочет, не смущаясь никого.

«Ну гад, я тебе припомню, когда ты попросишь меня мой фирменный мохито сделать для тебя!» — мысленно клянусь я.

— Да, на них! — кивает Давид.

Все вокруг замирают. Даже музыканты, которые уже приготовились снова играть, застыли с инструментами в руках. Оператор, снимающий всё это на камеру, нервно переминается с ноги на ногу.

— Готова?

Я вижу, как он кивает оператору, тот в ответ дёргает головой, как марионетка. Музыканты сбиваются в кучку, готовясь заиграть вальс…

— Стоп! — резко поднимаю руку.

Все замолкают снова. Кажется, мы сейчас выглядим как полные идиоты, но мне плевать.

— Давид… — перевожу взгляд с родных на любимого, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и потом снова на него.

Давид снова растерян. Бедный, столько на его голову свалилось. И я сейчас добавлю…

— Здесь такое дело…

Глубже вдох, Юля!

— Сон тот, про беременность… — начинаю я, решая выложить всё «на берегу», прежде чем он снова встанет на одно колено. — Он не сон, понимаешь?

Давид не моргает.

— Это всё они виноваты! — тычу пальцем в сторону подруг. — Это они меня убеждали, что есть такие дни… ну, как сказать…

Чувствую, как краснею.

— Помнишь, на яхте?

Давид медленно кивает и не злится, вижу.

— Вот наглая! — девчонки возмущаются, но улыбаются. — Нами решила прикрыться, — говорит Аня, но вроде не обиженно.

— Да ладно, так уж и быть, всё вали на нас! — подхватывает Даша, говоря с преувеличенной драматичностью.

Тем временем Давид подходит ко мне вплотную, крепко обнимает, его губы касаются моих в нежном, но уверенном поцелуе. Кажется, он даже счастлив.

— Ты реально думаешь, я настолько глуп и не понял, что ты беременна? — его глаза сверкают смесью счастья и торжества. — Догадаться, на самом деле ведь было совсем несложно, милая. Ты никогда не вела себя раньше так…

— Как, так? — притворяюсь непонимающей, хотя догадываюсь, о чём он.

— Как сумасшедшая! — признаётся он смеясь. — Ты раньше всегда слушала, слышала, понимала и принимала мои доводы. А сейчас… гормоны поскакали в пляс, полагаю? Столько в своей голове накрутила! Ух! И с тобой я из-за борща поссорился, и женщин у меня других аж три!

— Крепись, мужик, это всего несколько месяцев! — хохочет папа, а Кристина шутливо толкает его вбок. — Потом всё снова придёт в норму!

Я фыркаю на подкол папы, но не могу сдержать улыбку. Напряжение уходит, и я, наконец, расслабляюсь, понимая, что жизнь прекрасна, а мой любимый — только мой.

— Ну, извините, — возмущаюсь, но уже без злости в ответ. — Паспорт забрал, с бабами… ой, девушками какими-то болтает и скрывается. Что мне было думать⁈

Давид качает головой, но в его глазах только нежность теперь.

— А насчёт беременности я молчала, потому что не знала, как сказать. Думала, расстрою тебя, или ты ещё чего другого подумаешь обо мне, — вспоминаю, как я представляла его злость, если он узнает, что малыш незапланированный. — Ты так хотел, чтобы были соблюдены все традиции: мол, предложение, свадьба, дети. А у нас всё через…

— А у нас всё вместе! — перебивает он, снова целуя меня. — И свадьба через неделю! Ну, если ты согласишься, конечно.

— Как через неделю⁈ — аж чуть подпрыгиваю от неожиданности.

— А чего тянуть? — пожимает плечами Давид. — Родные приехали, будут здесь целую неделю! Распишемся, и не надо по десять раз народ собирать. Хватит с меня этих сборищ. Если бы ты знала, скольких седых волос мне стоила эта авантюра…

Родня дружно кивает, явно вдохновлённая его идеей.

— Я когда сделки на миллионы долларов заключал — так не волновался, как с этим предложением!

— А что, кстати, с твоей главной сделкой? Заключил? — спрашиваю, вдруг осознавая, что, скорее всего, он тогда говорил не о бизнесе, а о… мне. Об этом предложении.

Его глаза загораются лукавым блеском.

— Вот ты мне и скажи! — он берёт в который раз мою руку в свою и его пальцы нежно переплетаются с моими. — Ведь именно от тебя будет зависеть вся моя будущая жизнь.

— Наша! — поправляю его.

Он смеётся, кивает и целует меня в нос. Быстро, нежно, по-домашнему.

— Да, наша, — соглашается Давид, обнимая так крепко, что я едва могу пошевелиться теперь. — Только пункт один в контракт внесём, ладно?

— Какой? — настороженно приподнимаю бровь.

— Детей парочку, не больше, — показывает глазами на мой ещё пока незаметный живот. — Я не выдержу твои перепады настроения больше чем на двоих детей.

— Согласна, — киваю, притворно вздыхая. — Я и сама себя не выдержу!

— Musicians, please, music*, — обращаюсь к ребятам. — Дубль два… Поехали. — теперь уже обращается ко мне. — Юля, не забудь сделать удивлённое и счастливое лицо, когда оператор будет записывать видео, — напоминает мне мой будущий муж. — на память для наших внуков!