Глава 21. Потерянные папа и мама

Кирилл

В палате Ромки не было.

«У Лили», – догадался я, и пошёл к ней. Дверь в её палату была приоткрыта, и я услышал тихий и нежный голос.

– Жил-был на свете Потерянный Мальчик.

– Совсем потерянный?

– Нет, не совсем. У него был Волшебник.

Короткий «Мяв», и Лиля, со смешком, поправилась:

– Два Волшебника. Они забрали этого Мальчика к себе, и многому его научили.

– Чему?

– Самому важному Волшебству! Быть сильным и смелым, верить в добро и помогать тем, кому нужна помощь. Они очень хорошо жили, пока старый Волшебник не ушёл в Волшебную страну.

Тихий всхлип Ромки заставил сердце сжаться от острой жалости.

– Не надо плакать, Ром. У него всё хорошо там, я уверена.

– И мальчик остался совсем один. Потерялся.

– Нет, не один. С ним остался другой Волшебник, пушистый.

Кирилл стоял, прислонившись к стене и прикрыв глаза, слушал сказку, которую сочиняла Лиля для его сына. Надо же, она делала то, что ему посоветовал детский психолог. Сказкотерапия –называется этот метод. Когда проблему превращают в сказочный сюжет, который придумывает сам ребёнок, а взрослый его направляет.

У него, у Кирилла, это не получилось. Да и не старался он очень-то. А у Лили получилось.

– А потом у этого Потерянного Мальчика нашёлся Потерянный Папа.

– Он не очень-то хотел находиться, – проворчал Ромка, а Кирилл снова скривился, переживая своё равнодушие к сыну.

– Он же тоже был потерянный, Ром. Его душа была слепа, и не замечала души Мальчика. Ему нужно было время, чтобы пришло прозрение, понимаешь?

– Он вообще ничего не понимал?

– Да, он ничего не понимал. А потом понял. И когда Потерянные Папа и Мальчик нашли друг друга, они больше не расставались. И даже если бывали у них сложности и разногласия, они всё обсуждали. Разговаривали. Понимаешь, Ром? Это важно. Говорить о том, что тебе нравится и что не нравится. Очень важно! – Лиля тяжело вздохнула.

– А мама? Почему ты не говоришь, что мальчик нашёл Потерянную Маму? Ведь он же нашёл! – голос Ромки зазвенел от эмоций.

– Нашёл, Ром. В лесу нашёл маму, когда от медведя защищать бросился. Такой маленький, и такой смелый!

– Медведя? – Кирилл не выдержал, и вошёл в палату. – От какого медведя?

Они оба, и Лиля и Ромка, переглянувшись, помотали головами.

– Это сказка. Не про нас.

Я подозрительно посмотрел на них, не доверяя их словам, но и не веря тому, что мой Ромка мог бежать с палкой против медведя. На медведя! Ну, бред же? Скорее всего, действительно сказка.

– Папа! Нехорошо подслушивать! – Ромка обиженно насупился, а Лиля, спрятав улыбку, отвернулась.

– Это случайно получилось. Я пришёл, а тебя нет… Ну, вот я и искал тебя, а дверь была открыта, – почувствовав себя глупо, оправдываясь перед сыном, я замолчал.

Лиля и Ромка смотрели на меня улыбаясь, и я снова заметил сходство между ними.

«А может попробовать?», – мелькнула у меня мысль.

«Может всё получится? И Ромке нужна мать, да и мне вроде как жениться надо», – подумал я, и решил, что да, надо. И пробовать, и добиваться, и уговаривать. Я знаю её историю развода.

Так получилось, что когда изучали записи на её телефоне, я и личные видео посмотрел. Её муж –мудак, а свекровь – больная на всю голову женщина. И даже дочь, которая там была, вызвала у меня неприятие, хорошо, что она хоть осознала всё и исправляется.

Я прошёл в комнату и сел рядом с ними.

– Я вам вкусностей принёс. Давайте, разбирайте!

Ромка и Лиля тут же счастливо заулыбались, шурша пакетами. Я с удовольствием смотрел, как они едят. Это было так вкусно и так весело, что не заметил, как и сам к ним присоединился.

– Я давно так вкусно не ел, – откинувшись на спинку стула, довольно похлопал себя по животу Ромка.

И я подумал, что тоже давно так вкусно не ел. И дело не в самой еде. Дело в настроении и компании.

Снежка много манерничала за столом, держала бесконечные диеты, придерживалась каких-то правил, и это, отказывается, напрягало. А сейчас мы едим, перебрасываясь шутками, подкладывая друг другу аппетитные кусочки, и втихаря подкармливая довольного Ваську. В общем, мы ведём себя так, как будто мы – семья.

И снова при мысли о том, что мы могли бы быть одной семьёй, стало тепло в груди.

После ужина я увёл Ромку в палату. Он ещё был слаб и сильно уставал. Довольный, сытый, он быстро уснул, а я решил зайти к Лиле, и узнать лично, а не по телефону, что им принести завтра.

– Лиль…, – зашёл я в её палату.

Звук льющейся воды в ванной и тихий мелодичный голос подсказали мне, что она там.

Это было неправильно… Совсем неправильно… Но я не смог противиться себе, и сделал шаг к чуть приоткрытой двери.

Лиля стояла в душе, намыливая волосы, и, прикрыв глаза, тихо напевала песенку. Я, не отрывая глаз, жадно засмотрелся на капли воды и пены, стекающие по её телу.

Ногу, видимо, чтобы не замочить, она замотала в пакеты, но это совершенно не помешало мне разглядеть её длинные стройные ноги. Красивая, большая, упругая грудь манила к себе аккуратными тёмно-розовыми вершинками. Она была прекрасна! Настолько, что, забывшись, я сделал шаг, и тем самым выдал своё присутствие.

– Ой! – широко распахнув глаза, она дёрнулась и, пошатнувшись, взмахнула руками, едва не упав.

Я тут же подхватил её, и интуитивно прижал к себе. Сладкий аромат ягод тут же вскружил голову, и я прижал её к себе ещё теснее.

– Кирилл! – испуганно пискнула она и попыталась вырваться.

– Я… подожди, – я осторожно отстранил её от себя и поставил на ноги. – Стоишь?

– Стою…, – она отвела глаза, её голос был тихим. – Отпусти.

– Не хочу…, – неожиданно вырвалось у меня. – Не хочу! – повторил уверенно, и снова прижал её к себе.

– Кирилл! – снова возмутилась она и упёрлась кулаками в мою грудь.

– Что? – мой голос, непривычно сиплый и словно надломленный, совершенно не слушался меня, так же как и мои руки, что жадно сжимали её в объятиях.

– Отпусти…, – снова попросила она, и подняла на меня свои глаза. Глубокие, тёмно-серые, как грозовое небо, и какие-то наивные, что ли? Честные, открытые, такие, что берут за душу. Глядя в эти глаза, я просто забыл обо всём, и позволил себе чуть больше, чем собирался.

Прижав её к себе чуть сильнее, поцеловал. Нежные трепетные губки словно нехотя раскрылись, и я, не сдержавшись, углубил поцелуй.

Это стало так чувственно и так остро, что я, не сдерживаясь, застонал прямо в маленький ротик Лили. Её хочется съесть целиком, смакуя и любуясь. Усилием воли я смог разорвать поцелуй, но не смог отпустить. Невозможно, почувствовав её, отпустить. Нереальная Лиля! Просто мой Космос!

- Отпусти, Кирилл..., - снова попросила она и я тяжело вздохнув, кивнул и сделал шаг назад, отпуская.

- Только сейчас... Слышишь? Я отпускаю тебя только сейчас.