Глава 9

Две недели спустя…

Ева

Я сидела в кафе за столиком около окна и ждала Даниила. Мне надо было с ним поговорить и попросить у него о помощи. Иначе, у меня ничего не получится. Мне надо искать выход из сложившейся ситуации, и он был пока только один. Я должна найти себе фиктивного мужа. Срочно! Как ко всему этому отнесется Даниил? Я не знала его как человека, имела о нем лишь поверхностное представление. Но кроме него помощи просить было не у кого.

Екатерина Алексеевна позвонила мне два дня назад в конце рабочего дня, и ее слова меня не обрадовали. На мое заявление пришел предварительный ответ — отказ, как она меня и предупреждала в самом начале. Еще и тонко намекнула, что кроме меня на имя близнецов поступил еще один запрос. Больше ничего она передать мне не могла, второе дело рассматривалось строго втайне, но Екатерина Алексеевна была максимально честна со мной и грешила на иностранцев. Если это так, то их заявление будет в приоритете. Не любит наше государство незамужних женщин, будто мы не сможем ничего сделать без крепкого мужского плеча. А как же «коня на скаку остановят, в горящую избу войдут»?

Мое долгожданное дело забуксовало, как машина, заехавшая в болото. Толкай, не толкай — без помощи не справиться. Нужен трактор, или того лучше, бульдозер. Этим мощным транспортом мог стать Даниил, ведь его согласие было бы для меня божьим подарком. Я позвонила ему на другой день после звонка директрисы детского дома. На встречу со мной он согласился сразу, назначил его на вечер сегодняшнего дня, обрадовавшись тому, что я первая ему позвонила. Он подумал, наверное, что я его на свидание пригласила. Ох, как он ошибался. Даниил имел все шансы добиться моего расположения, но я сама не хотела этого. И надо придумать, как ему все это объяснить. Вот я и сидела здесь, ожидая его, заявившись на встречу на час раньше. Сидела и крутила пустую чашку от кофе.

Взглянула на часы, до прихода Даниила еще уйму времени, и обреченно вздохнула. Несколько дней побегав по документам, в остальные я сидела дома и скучала. Мне нечем было заняться. Художественных книг дома не было, от телевизора я устала, и отпуск для меня начал потихоньку превращался в пытку. Я скучала по работе, но и возвращаться в больницу на данном этапе не могла. Надо дойти до конца.

Повторно сверила стрелки на своих часах с теми, что висели на стене в кафе, решила заказать себе еще кофе и какое-нибудь пирожное. За целый день толком ничего и не ела. Нервничала и переживала. Но я не успела подозвать к себе официанта, когда за спиной услышала знакомый забытый голос, от которого холод пробежался по моему позвоночнику, парализовав его.

‒ Ну, здравствуй, Ева, ‒ и Чернов предстал перед моими глазами. ‒ Пригласишь присесть или убежишь снова? Учти, на этот раз сбежать не получится.

Он кивнул на парней в костюмах, которые были готовы ко всему, стоило ему только пальцем щелкнуть. Я молчала, забыв даже о том, что надо дышать. Антон снял пальто и его охранник, появившийся ниоткуда, забрал его верхнюю одежду. Он был в костюме, без галстука, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, открывая дорожку темных волос. Чернов устроился на стуле и поднял руку. Официант за секунду появился рядом с нашим столиком.

‒ Кофе черный, без сахара, ‒ его вкусы, однако, не поменялись, он и сейчас не любил сладкое. ‒ Девушке повторить то же самое.

Официант ретировался, и Антон уставился на меня. Его глаза жадно изучали меня, осматривая от кончиков волос и до пояса, опуститься еще ниже мешал стол. Правильно, перед ним была другая Ева, не та, что с обожанием слушала его, скучая по нему каждую минуту, когда оставалась одна.

‒ Дыру просверлишь, ‒ устав от его взгляда, первая нарушила тишину, возникшую между нами.

‒ Я тебя не узнал в больнице. Ты изменилась. ‒ Антон откинулся на спину стула, но смотрел в упор, продолжая рассматривать меня. ‒ И подумать не мог, что ты можешь скрываться в образе врача. Помниться, ты мечтала совсем о другом.

‒ Скрывался ты, я же просто делала свою работу, ‒ мне все меньше нравилась эта встреча. ‒ Как ты меня нашел? Разве ты не должен был уехать в Москву?

‒ Почему именно этот город? Почему ты уехала из столицы? ‒ он будто и не слышал моих вопросов. ‒ Я наводил справки, тебе пророчили неплохое будущее. Стала бы известным хирургом. А тут…

‒ Я уже им являюсь, если ты не заметил, ‒ перебила его, мне не хотелось выслушивать то, от чего я тогда отказалась и без сожаления. ‒ Но от него одни лишь проблемы. Только слава догнала меня и здесь. Не ты ли приехал из самой столицы, требуя моей помощи? Ты же не ради своей прихоти наводил справки и разыскивал меня после отказа. И ты неслучайно пришел в это кафе именно сегодня, пугая меня своими охранниками. Мой ответ ты услышал еще тогда, за это время он не изменился. Повторюсь еще раз, для более упертых. Нет, я не буду ни осматривать твою дочь, ни, тем более, заниматься ее лечением. Могу заверить ещё и письменно, если словесно не понимаешь. Будешь читать на досуге.

‒ Почему, Ева? Должна же быть какая-то причина. Чем я тебе не угодил, или чем она тебе не понравилась? Ты же ее даже не видела, ‒ его спокойные вопросы меня удивили, я думала, что он начнет требовать, или угрожать.

Он спокойно мог надавить на меня, нагнать страху, грозя увольнением, или еще чем хуже, но он сидел напротив и хотел разузнать реальные причины моего отказа. Я заметила мелкие морщины на его лице, видимо, деньги не принесли ожидаемого облегчения и счастья. Его лицо выражало грусть, будто какой-то груз висел над его головой, готовый сорваться в любую минуту. Глаза впали и были печальными, от прежних не осталось и следа. Известный бизнесмен, с особым статусом и положением в обществе, с обширными связями сидел напротив меня в дешевом кафе и уговаривал ему помочь. Я могла бы злорадствовать, вот оно, наступило долгожданное время для мести, но почему-то эти мысли вызывали во мне протест. Один его вид вызывал во мне старые чувства, от его близости по моему телу бегали мурашки. Хотелось, как раньше, положить его голову к себе на колени и гладить по волосам. Столько лет прошло, а чувства не ржавели. Надо уходить отсюда, предупредить Даниила и перенести нашу встречу. Я мотнула головой, прогоняя непрошеные мысли из своей головы.

‒ Я свои решения не меняю. Прекрати преследовать меня и искать со мной встречи, это ничего не изменит, Антон. Я не буду лечить твою дочь, ‒ на последних словах мой голос дрогнул.

‒ Прогресс, Ева, ты обратилась ко мне по имени, если и дальше так пойдет, то у меня появляется крохотный шанс, чтобы добиться от тебя положительного ответа, ‒ и он улыбнулся.

Я откинулась на спинку стула и скрестила руки на груди, залюбовавшись тем, как смягчилось его лицо. Мои мысли готовы были увести меня в прошлое, но я не собиралась тешить себя прошлым.

Мы так и смотрели друг другу в глаза, каждый пытался увидеть в них то, что помогло бы решить конфликт между нами. Только требуемый ответ у каждого был свой, и я стояла на своем до конца. Антон продолжал гулять глазами по моему лицу, от его взгляда мне становилось жарко. И я решила прекратить все это. Схватила свою сумку и встала со стула, намереваясь уходить.

‒ Не торопись, взгляни на это, ‒ Чернов выудил из кармана костюма фотографию и аккуратно положил его на стол.

***

У меня не было желания поддаваться его провокациям, я не думала, что он опуститься до шантажа. Мне надо было развернуться и уходить оттуда быстрым шагом, не оборачиваясь назад, но отчего-то сердце выказывало против этого. Я повернула голову и опустила свой взгляд на стол. С фотографии на меня смотрели две пары глаз, с недавних пор ставшие для меня родными.

‒ Ну, ты и сволочь! ‒ голос прозвучал слишком громко для маленького зала кафе, на нас начали оборачиваться остальные посетители.

‒ Я не в игры играть приехал, и слегка подустал, бегая за тобой и разыскивая по всему городу, ‒ Чернов немного подался вперед и теперь его глаза стали беспощадными, голос резал по живому. Он указал на стул.

‒ Что ты от меня хочешь? ‒ я присела.

Моя ненависть к нему возросла в разы. Дура, чуть было не купилась на его улыбку и чуть не расплылась от его близости, но его очередной удар по самому больному, вернул меня в жестокую реальность, сбросив с высоты на землю. Такие люди не меняются.

‒ Немного. Ты осмотришь мою дочь, поставишь свой диагноз или подтвердишь старый, прооперируешь, если это потребуется, и займешься ее лечением до полного выздоровления, ‒ другого ответа я и не ожидала.

‒ Если откажусь? ‒ я знала, что он мне скажет, но его слова были намного хуже того, что я могла предположить.

‒ Ты их никогда больше не увидишь, ‒ своим указательным пальцем он коснулся детских лиц на фотографии. ‒Я заберу их из этого города и помещу в самый никчемный детский дом на другом конце страны, где над ними будут издеваться и унижать. Они каждый день будут молиться лишь об одном, чтобы кто-то забрал их оттуда. И никто их не спасет. Поверь, я проконтролирую это. И во всем этом виновата будешь ты.

На его слова я ахнула и закрыла рот рукой, слезы брызнули из глаз. Прав был Павел Николаевич, когда говорил о Чернове, что он страшный человек. Главврач был прав и ошибался одновременно. Антон ‒ он не человек, дьявол, который вылез из ада и ходит по земле под лицом человека. Он играет на чувствах людей, добиваясь своего. Ему не привыкать ломать чужие жизни и судьбы, для него это привычное дело. Моя ненависть возросла, после его слов она забурлила, готовая стереть его с лица земли. Я не обладала той властью, которая была у него, но он все равно ответит за все. Только последний человек может угрожать жизнью детей.

‒ Хорошо, я согласна, но после всего ты исчезнешь из моей жизни навсегда, как и несколько лет назад. И на этот раз можешь себя не утруждать составлением длинного письма. Начиталась вдоволь. И я угощаю, благо деньгами ты обеспечил меня еще тогда, ‒ пока выговаривала ему это, вытащила из кошелька несколько зеленых купюр и кинула их на стол.

Мой голос дрожал, я готова была разрыдаться прямо перед ним, но с него хватит и того, что мне пришлось смахивать слезинки после его шантажа. Я встала и направилась к выходу, но мой путь к нему перегородил один из его охранников.

‒ Если ты сейчас же не уберешь с моей дороги своего ручного пса, я обещаю, проведу операцию твоей дочери идеально, даже швы сама наложу, но при этом никто не помешает мне сделать лишний надрез или что-то перепутать вместо медсестры. Тогда твоей дочери придется мучиться всю жизнь. И ты не сможешь ни что-то доказать, чтобы обвинить меня, ни чем-то помочь ей, чтобы облегчить ее страдания, ‒ чтобы не кричать через весь зал Чернову, я резко протянула руку и вытащила из уха каменной статуи микрофон, и проговорила все свои слова сквозь зубы. Переполняющая меня злость заставила меня высказывая ему все то, что никогда бы не посмела сделать в жизни.

Сзади послышался звон стекла, упавшего на пол, но я была уверена, что кто-то слишком самоуверенный в себе, смахнул их со стола со всей силой. В наступившей тишине были слышны лишь испуганные перешептывания посетителей. Мне пришлось ждать всего пару секунд, как охранник открыл мне проход, указываю направление рукой. Не хватало лишь склоненной передо мной головы. Я вышла на улицу и сразу свернула за угол здания кафе, чтобы не упасть перед всеми. Дрожащие ноги еле удерживали меня. Скрывшись от любопытных глаз, я сползла по стене на землю, позабыв обо всем. Мое бежевое пальто испачкалось в пыли и в грязи, но мне было все равно. В моей голове звучали слова Антона о близнецах, как он собирался причинять им боль. Сколько времени просидела вот так, прислонившись к холодным кирпичам, я не знала, но незнакомый мужской голос заставил меня вздрогнуть и вскочить на ноги.

‒ Не пугайтесь, пожалуйста. Это всего лишь я, официант из кафе. Подумал, что вам плохо, вы оставили машину на стоянке. Еще в зале я увидел, что вам не по себе от вашего собеседника. Могу я вам чем-нибудь помочь? ‒ я смотрела на парня и не понимала, почему он обратил на меня внимание. ‒ Ничего такого не думайте, я знаю вас, Ева Александровна, в прошлом месяце вы оперировали мою младшую сестренку и спасли ей жизнь. Моя помощь вам — это самое малое, что я могу сделать для вас в знак благодарности от имени нашей семьи. Не отказывайтесь.

‒ Спасибо, я справлюсь, вызову такси, ‒ я не знала, как отнестись к его словам. ‒ И не стоит благодарить, я всего лишь делала свою работу.

Я пыталась вытащить телефон из сумки, чтобы заказать машину, но дрожащие руки не хотели его находить. Замок на сумке назло не хотел открываться.

‒ Не надо такси, вас отвезет наш водитель. Хозяин кафе не против, я уже договорился с ним, ‒ официант подошел ко мне поближе и указал на машину сзади себя.

Двигатель работал и за рулем сидел молодой парень. Я отчаянно кивнула головой, и официант из кафе взял меня за локоть и подвел к машине.

‒ Спасибо, … ‒ я сделала паузу, надеясь услышать его имя.

‒ Паша, ‒ парень улыбнулся мне и открыл дверцу машины. ‒ Это вам спасибо. Коля отвезет вас, куда скажете. Я рад, что хоть чем-то сумел вам помочь. До свидания.

Официант попрощался со мной и закрыл дверцу. Я все еще не верила, что незнакомый парень волновался обо мне. Водитель спросил адрес, куда меня отвезти, и больше вопросов мне не задавал, чему была рада. Я ехала и смотрела в окно, где мелькали серые дома и одинокие голые деревья, как и я, выстроившие в ряд. Домой я доехала быстро и, поблагодарив Колю, зашагала к дому. Мне не повезло пройти незамеченной в свою спальню, папа успел выйти из кухни ко мне навстречу.

‒ Ева?! Что случилось? ‒ он ринулся ко мне и обнял. ‒ Да на тебе лица нет, и ты вся дрожишь!

Я разрыдалась, попав в папины родные объятия и только там почувствовав себя в безопасности.

‒ Папа! Он вернулся! И он снова готов разрушить мой мир!..