Глава 27

Следующей остановкой был, неожиданно, ещё один аймерийский город, расположившийся у подножия Лайских хребтов. Чтобы выехать за границу, в Илларию, нужно было ехать на запад, в Жеэйские леса, там и был официальный погран. переход, хотя на самом деле было ещё два, и оба неофициальные: через непосредственно горы — был там узкий перешеек, по которому мы могли перейти нелегально, но стоило помнить, что он находился на высоте около трёх тысяч метров, там было невероятно холодно, да и лошадь (как и обоз) там бы вряд ли прошли, ну и второй пусть — лазить по лесам, пытаясь обойти патрули. Сделать это можно было только если передвигаться с невероятной скоростью! Так что для нас единственным переходом был официальный.

Нет, ну а чего мне, собственно, переживать? У меня документы на мою личность и аккредитация от гильдии! Я могу горы сворачивать и никто мне и замечания не сделает! Все по закону!

Кошмар! Как я рассуждаю! Хотя, в подобном ходе мысли ничего удивительного не было — вполне в моем духе!

Город этот был… Наверное, сравнить его можно быть только с улочками Парижа, которые ещё с незапамятных времён были напичканы всяческими магазинами и бутиками. Впрочем, по чистоте и архитектуре я это не могла сравнить ни с чем!

Мощёные идеальным булыжником улицы были настолько чистыми, что, казалось, можно было пройти по ним босиком в белых носочках и совершенно не запачкаться. Все здания были двухэтажными, из белого, розового и бежевого мрамора, с коваными элементами (фонарями, перилами лестниц, подоконниками и откосами). Первые этажи зачастую имели панорамные окна-витрины, в которых выставлялись самые разные наряды и аксессуары, из них на улицу лился мягкий приятный свет, который манил и звал войти и оставить там свое годовое жалование, судя по ценникам. Те же здания, где окна были обычными, были либо жилыми домами, либо гостиницами.

Город выглядел… волшебно.

Но задерживаться тут я не собиралась, как бы мне не хотелось прошвырнуться по магазинам и скупить половину из них. Хотя средства мне и позволяли. Но, глядя на эти ценники мой внутренний калькулятор ломался и падал на мою жабу, придавливая бедняжку насмерть. Десять тысяч золотых… Двадцать… Пятнадцать… пять…

Ужассссс… моя жаба не потянет сколько!

В общем, расставаться с деньгами я отказывалась. А Лайза на магазины даже и не смотрела, будто такие роскошные вещи ее вообще не интересуют. Она просто жевала очередное яблоко с довольным выражением лица и смотрела четко перед собой, на хребты.

Хотя чего это я «роскошь», «роскошь»! Вон, уверена, у Эсми платья стоят не то, что не меньше, а гораздо дороже. Это не говоря уже о гарнитурах, при взгляде на которые плакали горькими слезами ответственные за костюмы в сериале «Великолепный век». Обо всем остальном я даже не заикалась, хотя могла бы. Времени на это не было.

О, а вот и… кафешки. Зашибись. Я тут, вообще-то, хотела ещё немного продуктами запастись, на всякий случай! А… А тут только кафе.

— Город такой, курортный, — пояснила Лайза, когда я к ней обратилась с вопросом, — странно, что вы даже это забыли. Вы были здесь с мужем несколько раз, у вас около шести платьев отсюда и с десяток шуб. О, шубы тут правда великолепные! — протянула она, но не мечтательно, не даже безразлично, нет. Она констатировала факт. Она знала! А откуда служанка знает, какие это шубы⁈ А-а-а! У меня уже крыша едет!

— А ты покупала такие шубы? — спросила я с лёгким удивлением, не высказав и капли пренебрежения или насмешливости. Вот совсем не до смеха было! Лениво повернув ко мне голову, девушка усмехнулась.

— Нет. Покупала предыдущая хозяйка, а я их укладывала, перекладывала и вешала. Иногда относила в прачечную. В них действительно жарко, даже рукам, которые зарываются в мех, — она вновь села прямо и поправила свои локоны ловким и идеально отточенным движением, — мне и не снились такие, о чем вы?

О чем да… Может, мне просто кажется? Может, это просто паранойя? И она ведёт себя совсем не странно, а нормально для девушки, которая наконец обрела свободу и финансовую независимость? Она ведь может теперь ни на кого не работать, просто жить…

— Нам нужно остановиться на каком-нибудь постоялом дворе… — сказала я задумчиво, останавливая обоз у здания с витиеватой вывеской. Постоялый двор. Он самый. Но судя по колоннам из мрамора нас сейчас пнут отсюда куда подальше, повторив легендарную сцену из «Красотки». Сейчас же перед ними не герцогиня!

Впрочем, взяв с нас два золотых за постой хозяйка, старая элегантная женщина с седыми напрочь волосами и цепким взглядом коршуна и слова не сказала. Ей вполне хватило блеска золотых в наших руках.

Что меня, честно признаться, очень удивило, но удивило приятно! Тут мы и остановились на сутки, чтобы разработать полностью план выступления и отрепетировать его хоть частично, проверив заодно декорации.

Он снова стоял в тени колонн, как в прошлый раз, только в этот раз ее не было. Пока не было. Он знал, что Сия покажется, это было в ее духе — напоказ выставлять собственную власть и неуязвимость. Хотя, он все же сомневался.

Бал уже начался, а ее все не было, хотя маркизу, как и Ошара, официально пригласили. Какова вероятность, что она не прийдёт? Ну, учитывая, что она — осужденная на пожизненное убийца, то рассчитывать на гнев/благосклонность короля не приходилось. А Ошар? Тот вообще бастард и, знаете ли, несколько тысячелетий (немыслимый для любого дракона возраст) спокойно враждует с собственным отцом! Так что и этот мог не явиться…

Когда он уже почти отчаялся и собирался уходить, дверь в залу распахнулась и на весь зал объявили о прибытии маркизы Лавесом и Дэ Ошара. Прибыли. Оба.

Стоило им войти, как разговоры понизились до едва слышных перешептываний, а все взгляды обратились к ним. Ещё бы, ведь под руку сейчас шли два главных скандала Энгельсара!

Сия впервые на его памяти была без личины. Даже в его доме она зачастую показывалась в ней, но иногда нарочно, или нет, но забывала ее создать, показывая ему истинное лицо, которое, чего уж греха таить, он находил невероятно красивым. В изысканном черном платье, прямом, с небольшим шлейфом, лиф которого наглухо закрывал горло и зону декольте, впрочем, все с лихвой компенсировалось оголенной спиной и руками, она была великолепна. Особенно ему нравились ее перчатки, к коим она питала особую слабость.

Но даже не это привлекало внимание всех, нет. Она вошла под руку с тем, кто всегда был один, кому не было дела ни до одной из женщин, только если была возможность завести кратковременную интрижку, и то, разовую. И, чего уж греха таить, они идеально смотрелись вместе. Слишком органично, чтобы между ними пытался влезть хоть кто-то.

— Готов поспорить, что она его на себе женит, — едва слышно пробормотал Эршанский, отхлебнув из бокала, что был у него в руках. Он не ревновал ее, нет, потому что она всегда была ему другом, и ничем больше. Эта граница была проведена четко. Да он и сам понимал, что она не его полета птица: по сравнению с ней он был… Пылинкой. Бессмертная красавица, с бездонным количеством магии, редчайшими ее дарами, та, которая была… Кем? Он не знал. Просто всегда ею восхищался. Но гораздо больше он любил свою жену и восхищался ею, был готов носить ее на руках, обнимать, ходить, лелеять… Он всегда так и делал. И делал бы дальше, если бы она так сильно не изменилась и не стала такой сволочью.

Отдав честь королю, эти двое отошли немного в сторону, судя по их разговору поругались и разошлись кто куда. Ошар взял бокал и пошел к одной из колонн, а Сия направилась к нему, к Эмильену, чей настойчивый взгляд она почувствовала почти что кожей.

— Да, Эм? — она назвала его коротким именем, из-за чего он едва заметно поднял уголки губ, после чего тут же принял серьезное выражение лица. Ему было не до милоты.

— Сия, выручай, родная, — Эршанский, ловко отдав бокал официанту, взял ее руку в свои две и, поднеся к губам, поцеловал. Его никогда не интересовало, сколько на этих руках крови, как ни странно. Если бы это был кто-то другой он бы в жизни так не сделал, но она в нем вызывала какой-то трепет, — Эсми сбежала… — голос Эмильена надломился, а Сия застыла с распахнутыми в изумлении глазами. Она была шокирована.

— Постой! — она едва заметно закашлялась, — Это как, она же беременна! — и тут ее голос с ошарашенного сменился на гневный, — Ты что сделал, дракон плешивый⁈

Эмильен поджал губы. Ответить ему было особо нечего, разве что рассказать правду.

Он и рассказал. Рассказал ей о невероятном скандале, что случился недавно в его доме: жена собрала в кучу все, от его травмы, что он больше не дракон, до его измен, коих-то и было всего… Несколько. С Сией. В ответ он обозвал ее тупой и наглой дурой. Иной раз ему казалось, что он сошел с ума и оказался в каком-то бреду. Слуги, казалось, боялись любого чиха герцогини и не смели ей перечить, а она как будто сорвалась с цепи, став невероятно наглой и циничной, тратя при этом деньги направо и налево, совершенно ни о чем не задумываясь. В тот день они поругались. Сильно. А после скандала она приняла зелье для выкидыша.

Ещё он рассказал о том, что после этого Эсми говорила, что ничего не помнит, что, вроде, начала меняться, но он все равно видел в ее поведении ее прежние замашки. Но тоже решил, что, возможно, он был не прав, или что-то не так понял…

Да и не верил он в виновность жены! Уж точно не в детоубийстве она могла бы быть виновна! В чем угодно, но не в этом.

Но разобраться она не дала, просто сбежала, прихватив шкатулку с мелкими украшениями.

Он был в отчаянии.

И Сия согласилась помочь, сказала, что попробует ее найти. Он был счастлив. И впервые спокоен. Если она пообещала — она найдет.

Весь последующий вечер (тот промежуток, пока он был ещё во дворце) Сия то и дело смотрела на Ошара. Украдкой, открыто — но смотрела, и по ее глазам он понял, что наконец случилось чудо — она влюбилась.

И он был искренне за нее рад!