Глава 39

Гулко сглотнув горькую слюну, я сделала медленный, трусливый вдох, казалось, оглохнув от того, как грохотало моё испуганное сердце у меня в горле.

Причём эта паскуда отказывалась говорить, как туда попала! Вот гадость противная, да⁈

Тишина вокруг была оглушительной. Такой, которая бывает перед тем, как грянет буря и от которой по всему телу бегут испуганные мурашки.

Казалось, я перестала даже существовать, слившись с тьмой вокруг и став её самой трусливой частью, но нет. Моё сопение выдавало наличие во мне жизни!

Тем временем идеальные, изящные мужские пальцы, как бы невзначай, скользнули по моим губам и отстранились, позволив наконец вдохнуть полной грудью.

— Вы кто?

Мой голос вышел необычайно хриплым, будто я кричала без устали несколько часов и сорвала его к чертям собачьим.

Хотя, было бы странно, если бы он был ярким, громким и жизнерадостным! Я бы тогда даже сама, лично, вызвала санитаров и сдалась! А что, в дурке хорошо: кормят, поят, успокоительные колят! А, главное — никого с тобой в палате! Тишина и благодать, никакой хрени не видать!

Кстати, я, разговаривая с мужиком, что был за моей спиной, решила быть вежливой. Ибо, если вежливость не спасает мир, то она хотя бы попытается спасти мою бедную задницу!

— Эсмеральда, дорогая, — начал хрипло мужчина из-за моей спины, а я вздрогнула и едва не закричала. Но вместо крика я… Упала. Просто покачнулась, пошатнулась и едва не завалилась на спину. И, если бы не мой муж, а это был именно он, лежать бы мне сейчас на полу, — Неужели ты совсем меня не узнаёшь?

Голос Эмильена был чуточку насмешливым, от чего у меня свело скулы, а губы сжались в тонкую полоску. В ярости я повернулась к нему, намереваясь высказать ему всё накипевшее и наболевшее, но, стоило мне только это сделать, всё пошло прахом.

Взяв мои ладони в свои, Эмильен медленно поднёс каждую из них к губам и оставил по невесомому, но обжигающему даже через ткань перчаток, поцелую, после чего медленно опустился передо мной на колени и ладонями прижал ошарашенную меня к себе так, что его лицо уткнулось в мой живот.

В шоке я подняла руки вверх, чувствуя себя так, будто меня обнял огромный амурский тигр, который сделал это с явно не слишком добрыми намерениями.

— Ты… Чего? — я гулко сглотнула, смотря на чёрную макушку и ниспадающую с неё копну сбившихся в кучу волос, на чёрную, застегнутую на все пуговицы какую-то странную рубашку, на меч, закреплённый на поясе…

М-да, такие мужчины предо мной на коленях ещё не стояли… Впрочем, передо мной мужчины в целом никогда на коленях не стояли!

Желание загадать что-ли?

А ладно!… пусть мне приснится, как мне стать счастливой! Подробная инструкция! Пожалуйста! Чтобы выполнить смогла!

— Эсми… Родная… Прости меня… — тихо прошептал он, стискивая меня в объятиях настолько сильно, что у меня чуть не затрещали кости, — Прости, что не поверил тебе, что ты ничего не помнишь…

Охрененно девки пляшут!

— А ещё, как я поняла, ты поверил, что я убила ребенка! — усмехнулась я, отвернувшись и скрестив руки на груди. Я — Станиславский! Я — не верю!

И я ещё не отошла от появления тут мужа!

И всё же любовница подсобила! Цветочков ей, что-ли, отправить в качестве благодарности? Даже не четное количество, если что!

— Если бы я поверил, что ты детоубийца, ты бы сейчас не дышала! — пробурчал Эршанский, вызывая у меня диссонансы между бурчанием и предполагаемым убийство «любимой» жены! — Возвращайся, Эсми… Я же сдохну без тебя… Я… Я не смогу…

Вы видели, чтобы мужчины плакали? Нет? А передо мной только что заплакал вот такой мачо, вцепившись в мои ноги, как в единственную опору.

Он правда… Плакал. Пытался это скрыть, но я слышала. И я просто поджимала губы, понятия не имея, что мне делать.

— Эмильен… — я положила руку в перчатке на его голову и стала гладить его по волосам, понимая, что его бьёт мелкая дрожь от напряжения. Я не пойму… Если он так любит жену, почему был чай⁈ Зачем нужна любовница⁈ Я не понимаю! У меня диссонанс! — Куда я вернусь? В замок, где меня унижают слуги? Туда, где меня ждёт муж, выливший мне чай на голову? И будем мы там жить втроём: я, ты и любовница! Да? — он поднял на меня взгляд своих тёмных глаз, от чего я едва заметно вздрогнула.

— Эс, дорогая… Давай поговорим об этом… чуть позже. Я откладываю разговор не потому, что мне разговаривать не хочется, просто… Сейчас как-то небезопасно, — усмехнулся он, кивая на выход из ниши, — я тебя умоляю… Ты же здесь в смертельной опасности! Давай выйдем! А потом… Потом мы всё решим… — он вновь взял мои руки и поцеловал, настолько преданно заглядывая в глаза, что я чуть не покачнулась.

Не так я представляла эту встречу. Не так! Блин! Я же всё придумала! Весь скандал!«От» и «до»! И что теперь⁈

Я же сейчас совсем его не ненавижу… А думала, что буду… А как, когда на меня снизу вверх смотрит мужчина, стоя на коленях и плача⁈

— Эм… Эмильен… — я покачала головой, отступая от него на пару шагов, — я… Если я вернусь, всё же будет по прежнему… Где сто процентная вероятность, что мне вновь не выльется на голову чай?

Эмильен медленно встал, вытирая лицо ладонями. Его движения были рваными, грудными, какими-то отчаянными, резкими… После он коротко вздохнул.

— Не повторится это. Я уже, однажды, ошибся. Во второй раз — никогда, — перекинув рукой волосы на другую сторону, он внимательно посмотрел на меня и сказал самую неожиданную фразу, — Эсми, больше всего на свете драконы ценят власть и богатство. Ты — и то, и другое. А это значит, что я тебя никогда не отпущу. Однажды я тебе это уже говорил, когда ты решала, выйдешь ли за меня. И повторю сейчас.

Охрененно девки…

А, я уже говорила, да…

А какой тогда фразой выразить мой шок⁈

— Тогда зачем тебе любовница? — хрипло рассмеялась я, прижав ладонь ко рту и качая головой. Логика этого мужчины меня убивала.

Эмильен в ответ лишь закатил глаза и горько усмехнулся.

— Она заменяла мне тебя. Возможно, сейчас ты не поймёшь, что это значит… — начал было он, но я его перебила.

— Откуда мне знать, что это не блеф? Заменяла меня… Любовница заменяла живую жену… — я закатила глаза, поймав себя на мысли, что сделала это так же, как Эршанский.

А ночь, между тем, шла дальше, и тормозить не собиралась.

— Остаётся лишь верить, Эс, — тихо шепнул он, после чего оглядел меня с ног до головы, — тебе нужно платье сменить. Мы в таком не убежим, — и даже головой покачал неодобрительно, Мистер Очевидность!

— Других нет! — рявкнула я шёпотом, разведя руки в стороны, — И я ещё не согласилась бежать!

Игнорируя меня напрочь, Эмильен подошёл к краю ниши и посмотрел по сторонам, а я, прислушавшись, поняла, что Лайза и остальные уже свалили, пока мы тут болтали!

Между тем Эршанский кого-то резко дёрнул сюда, внутрь, а после в его руках задергалась… Служанка, которую он душил!

— Твою ******! — вырвалось у меня, пока я кидалась к нему и пыталась разнять его руки! Но девушка уже… Того, — Ты что⁈ — я с ужасом уставилась на этого монстра одним глазом, и на создающее по стеночке вниз тело другим, выглядящим в свете луны, падающем из коридора, особенно жутко!

Валить надо! Нахер! Самой! В ж… всё! Нет-нет-нет! Я никуда с этим монстром не пойду! Нахер!

Будто кивая собственным мыслям, я качала головой, как полоумная.

— Эсми, она живая, просто без сознания! — ошарашенно посмотрел на меня дракон, окинув этим взглядом мое бренное тельце с ног до головы, — Переодевайся. И… почему от тебя кровью пахнет? — он нахмурился, а я чуть не заржала в голос. Только почувствовал, что-ли⁈

— Проблемы. По женской части! — огрызнулась я, походя к бедной девушке и проверяя пульс. Живая, слава богу! Блин, ну одежду с неё снимать… Жесть какая-то. Впрочем, ладно, жизнь одна, — Отвернись! — бросила я в ярости через плечо, понимая, что ещё немного, и я стану вдовой-Синей-Бородой!

Вздохнув, дракон отвернулся, ожидая, пока я переоденусь. И это было… Странно. Очень и очень странно переодеваться, зная, что он за спиной…

Брр…

Быстрой поменяв платье (своим я накрыла девушку, чтобы та не замёрзла, да, добрая душа, блин!), я позволила ему повернуться, чувствуя себя в простого кроя коричневом платье с фартуком лучше и уютнее, чем в том, белом.

Карты, кстати, снова перекочевали в декольте.

— Теперь смотри: прислуга живёт в пристройке, вход куда с улицы, выйдешь ты из замка беспрепятственно, стража выпустит без вопросов, будут думать, что ты задержалась просто и сейчас идёшь отдыхать. Выйдешь — пропали из их поля зрения и жди меня во дворе, а я как вошел в замок, так и выйду… — он положил руки мне на плечи и погладил их, смотря мне прямо в глаза, пока я пыталась понять, в каком месте на мне написано «рембо», — Иди… Люблю тебя…

Я ошарашенно кивнула, едва осознавая всё произошедшее, после чего прямым и твердым шагом направилась на выход из замка, молясь, чтобы стража ничего не заподозрила.

Иначе нам… мне… Конец.